Часть 16

Весна наступила неожиданно быстро. Снег растаял, школьный двор снова наполнился шумом, а вместе с теплом пришло ощущение, что всё постепенно подходит к концу. Девятый класс готовился к экзаменам. Учителя становились строже. Ученики — нервнее. И только отношения между Ариной и Поповым оставались такими же невозможными и сложными. Они всё ещё скрывались. Всё ещё избегали лишних взглядов. Но теперь между ними появилось что-то другое. Тихое. Настоящее. Уже без постоянных попыток убежать друг от друга. Слухи со временем начали затихать. Особенно после того, как директор официально объявил, что никакого нарушения со стороны Попова не обнаружено. Максиму влетело за распространение фотографий без разрешения, а школу быстро переключили на другие сплетни. Но Арсений всё равно стал осторожнее. Слишком. Иногда Арина замечала, как он специально держит дистанцию даже тогда, когда рядом никого нет. И каждый раз её это раздражало. — Вы ведёте себя так, будто я стеклянная, — прошептала она однажды после урока. Попов устало усмехнулся. — А ты ведёшь себя так, будто проблем вообще не существует. — Потому что рядом с вами они меня не пугают. Он несколько секунд молчал. А потом тихо сказал: — А меня пугают. И в этот момент Арина впервые по-настоящему поняла, насколько сильно он за неё переживает. Не за себя. За неё. Последний звонок проходил шумно и хаотично. Матвиенко гонял старшеклассников по спортзалу, Шастун спорил с организаторами концерта, а Позов уже минут двадцать пытался найти куда-то пропавший микрофон. — Я клянусь, эта школа однажды меня убьёт, — мрачно заявил он. — Раньше тебя убьют дети, — ответил Шастун. Олеся сидела рядом с Ариной и поправляла ей ленту выпускницы. — Ну что, Воронцова. Девятый класс закончился. — Звучит как угроза. — А у тебя лицо такое, будто ты сейчас либо расплачешься, либо кого-то поцелуешь. Арина закатила глаза. Но улыбнулась. Потому что знала: Олеся опять права. После концерта школа постепенно пустела. Во дворе становилось тихо. Слишком тихо после целого дня шума. Арина стояла возле крыльца, когда услышала знакомый голос: — Не замёрзла? Она обернулась. Попов был без пиджака, с ослабленным галстуком и совершенно уставшим видом. Но смотрел на неё так тепло, что у неё внутри всё моментально сжалось. — Немного. Он подошёл ближе. Теперь уже без страха. Без попыток сразу отступить. Будто оба наконец устали постоянно бояться. — Поздравляю, — тихо сказал он. — Ты официально пережила ещё один учебный год. — С трудом. — Верю. Они оба улыбнулись. Несколько секунд молчали. Потом Арина вдруг спросила: — А что теперь? Попов внимательно посмотрел на неё. — Это зависит от тебя. — Почему от меня? — Потому что я взрослый человек и должен принимать правильные решения. А рядом с тобой у меня это плохо получается. Она тихо рассмеялась. — Значит, это взаимно. Ветер слегка растрепал ей волосы. Арсений осторожно убрал прядь ей за ухо привычным движением, от которого сердце Арины каждый раз начинало биться быстрее. — Я долго пытался убедить себя, что смогу просто держаться подальше, — тихо признался он. — Не получится. У неё перехватило дыхание. — И что вы собираетесь делать? Попов чуть улыбнулся. — Для начала перестану делать вид, что ты мне безразлична. А потом впервые сам поцеловал её без спешки. Без страха, что кто-то увидит. Без попытки сразу отстраниться. И в этом поцелуе было всё, через что они прошли за эти месяцы: их ссоры, слухи, страх, расстояние, постоянная попытка убежать друг от друга. А ещё — чувство, которое оказалось сильнее всего остального. Когда они наконец немного отстранились, Арина тихо выдохнула: — Знаете, я ведь правда вас ненавидела. Попов усмехнулся. — Это было очень заметно. — А потом всё стало намного хуже. — Почему? Она улыбнулась уголком губ. И впервые сказала это вслух: — Потому что я вас полюбила. Арсений замер буквально на секунду. Будто всё ещё не мог поверить, что слышит это. А потом осторожно прижался лбом к её лбу и тихо ответил: — Я тебя тоже, Арина. И почему-то именно в этот момент всё наконец стало правильно.