Вечер под дождем

Тяжелые капли дождя барабанили по подоконнику, размывая за окном огни далекого города в мутное золотое марево. В доме пахло древесной смолой, старым чаем и чистотой — той стерильной, почти суровой чистотой, которая всегда сопутствовала Леви. Изука сидела на диване, поджав под себя ноги и укутавшись в плед. В руках она держала кружку с остывшим чаем, но не делала ни глотка. Она просто смотрела на него. Леви сидел за своим столом, склонившись над кипой бумаг. Свет настольной лампы выхватывал из полумрака его острые скулы, упавшую на лоб темную прядь и тонкие пальцы, сжимающие перо. Он не писал — просто перечитывал какой-то рапорт, чуть хмурясь. Изука знала это выражение лица: значит, кто-то из новобранцев снова напортачил. — Ты на мне дыру протрешь, — раздался его низкий, спокойный голос. Он даже не поднял головы. — Чай уже, наверное, превратился в лед. Изука слабо улыбнулась и поставила кружку на низкий столик. Она поднялась с дивана, плед мягко соскользнул на пол. Бесшумно ступая босыми ногами по деревянным половицам, она подошла к нему со спины. Остановившись за его плечом, она ничего не говорила. Просто положила ладони ему на плечи, чувствуя, как напряжены мышцы под тонкой тканью рубашки. От него пахло мылом и черным чаем. Леви замер на мгновение, но пера не отложил. Только перевернул страницу. — Работы много? — тихо спросила Изука, чуть сжимая пальцы, пытаясь размять каменные узлы в его плечах. — Это Ханджи прислала список повреждений снаряжения после последней тренировки, — сухо ответил он. — Криворукие дебилы сломали три новых механизма. Три, Изука. Их раздавили, как будто по ним титаны прошлись, хотя на полигоне не было ни одной живой души, кроме них самих. Она тихонько усмехнулась, положив подбородок ему на макушку. Его волосы щекотали ей кожу. — Зато они живые вернулись с тренировки. Разве не это главное? Леви хмыкнул, но звук вышел скорее усталым, чем раздраженным. Он отложил перо в чернильницу и, наконец, откинулся на спинку стула. Его затылок коснулся ее груди. Он поднял взгляд вверх, встречаясь с ее глазами. В тусклом свете его серые глаза казались бездонными, в них не было холода — только глубокая, запрятанная внутрь усталость. — Ты слишком добрая, — сказал он, чуть прищурившись. — Будешь оправдывать идиотов, они тебе же на голову и сядут. — Поэтому у меня есть ты, — мягко ответила она, убирая прядь волос с его лба. — Чтобы вовремя мне об этом напомнить. Леви перехватил ее руку. Его ладонь была сухой и неожиданно горячей. Он поднес ее пальцы к губам, но целовать не стал — просто прижался к ним на секунду щекой, прикрыв глаза. Это был жест, который стоил тысячи пылких признаний. Жест, говоривший: «Я здесь. Я рядом. И я устал, но с тобой мне легче». — Идем, — неожиданно сказал он, резко вставая. Стул с легким скрежетом отъехал назад. — Хватит на сегодня. Он выключил лампу, и комната погрузилась в уютный сумрак, освещаемый лишь дождливым светом с улицы. Леви подошел к дивану, поднял с пола сброшенный плед и, обернувшись, протянул ей руку. Изука подошла и вложила свою ладонь в его. Они не пошли в спальню. Леви опустился на диван, утягивая ее за собой. Он сел, облокотившись спиной о подлокотник, и устроил Изуку между своих ног, прижимая спиной к своей груди. Сверху он заботливо, даже педантично, укутал их обоих пледом, расправив складки. Дождь за окном усилился, превратившись в сплошную стену воды. Тишина в комнате стала глубокой и вязкой. Леви молча обнял ее поперек живота, уткнувшись носом куда-то в ее макушку. Его дыхание стало ровным и глубоким. Он не спал, просто слушал дождь, и Изука чувствовала, как медленно, биение за биением, расслабляется его сердце. — Леви? — шепнула она. — М? — лениво отозвался он. — Ты счастлив? Вопрос повис в воздухе. Он не любил громких слов. «Любовь», «счастье» — эти понятия были слишком абстрактными для человека, чья жизнь состояла из крови, потерь и постоянной войны. Пальцы Леви чуть сильнее сжались на ткани её домашнего платья. — Не неси ерунду, — проворчал он, но голос его звучал мягко, словно шероховатый бархат. — Просто сиди тихо. Тепло уходить будет. Изука улыбнулась в темноте. Это и был его ответ. «Не уходи. Будь здесь. Сейчас — идеально». Она нашла его руку под пледом и переплела свои пальцы с его. На мгновение он замер, а потом чуть сжал их в ответ, молчаливо принимая эту ласку. За окном бушевала непогода, но здесь, в этом маленьком коконе из пледа и тишины, было спокойно. Изука закрыла глаза, вдыхая запах дома и ощущая биение жизни под своей ладонью. Сегодня он был дома. Сегодня они были вместе. И больше ничего не имело значения.