Часть 1

Что может быть хуже безответной любви? Может, френдзона? Ты очень близок с человеком долгое время, начинаешь испытывать к нему тёплые и нежные, уже не дружеские чувства. Признаться? Страшно до безумия: отвергнут и разобьют сердце. А если нет?… Прохожие, шедшие по своим делам прохладным октябрьским днём, на секунду вздрогнули и подняли головы вверх, улавливая громкий звук на крыше многоэтажки, однако быстро находили этому какое‑то «взрослое» оправдание, по типу «наверняка что‑то чинят — ничего особенного», и быстрым шагом пересекали улицу. Однако громкий звук не был причиной повреждений или починки — то был крик отчаянья семнадцатилетней девушки с кошачьими глазами — Хван Йеджи. Закашлявшись после крика, исходящего из измученной души, девушка опустилась на пол, поджимая ноги к себе. Признаваться в любви — страшно, но ещё страшнее услышать после этого смех близкого человека: «Джи, ты издеваешься? Сегодня не день дурака, а ты задумала меня разыграть?» В сердце попадёт пуля разочарования, а на лице появится улыбка, скрывающая настоящие чувства: «Конечно, а что, поверил?!» Хван Хенджин — друг девушки уже долгие годы, примерно с дошкольного возраста. Они познакомились на танцах, где их поставили вместе, чтобы показать остальным, что такое командная работа и отточенные навыки. Даже в таком раннем возрасте Хваны чувствовали ритм музыки и будто растворялись в ней во время танца, неважно, была то лиричная песня или хип‑хоп. Сначала соперничество, затем союз для совместных выступлений, а позже и дружба. Дальше — школа: одна парта, танцы — одна пара, друзья — одна компания. Сколько бы ещё могла продолжаться их дружба, если бы Йеджи в какой‑то момент не почувствовала какое‑то ёканье в груди при виде своего «друга»? Началось это примерно в средней школе, когда в компании друзей их стали в шутку называть парой. Парень от души смеялся и поддерживал шутку, а у девушки сердце пропускало удар, когда их глаза встречались. Хваны и впрямь были неразлучны: вместе шли в школу (Хенджин списывал у Йеджи гуманитарные предметы, а она у него — точные науки), затем в танцевальную студию и обратно домой. Со стороны они правда выглядели либо как брат с сестрой, либо как пара. Со временем чувства девушки крепли, а уверенность накопилась для признания, однако парень принял всё за шутку, и Йеджи пришлось посмеяться вместе с ним, чтобы хоть как‑то скрыть своё ранение в сердце. На одном признании время не может остановиться: близился выпускной и экзамены, а за ними — поступление, которое грозило в лучшем случае разлучить друзей по разным университетам, в худшем — расколоть и похоронить их дружбу. Хенджин жаждал перемен и с нетерпением ждал нового этапа в жизни, чего нельзя сказать о его подруге: она боялась потерять ту связь с Хваном, которая сложилась за долгие совместно проведённые годы, и оказаться один на один со своими невзаимными чувствами и проблемами. Худшие опасения Йеджи сбылись: Хенджин смог получить место в лучшем хореографическом университете страны, а она — лишь в родном городе. — Ну ты чего, Джи? — заботливо спросил Хенджин, вытирая слёзы подруги. — Я уезжаю в соседний город, а не на другой континент. К тому же я уверен, что в следующем году ты обязательно перепоступишь туда. Просто ошиблась на прослушивании — не страшно. — Ты ведь будешь мне звонить и писать? — всхлипнула девушка, обнимая друга на вокзале. — Конечно, куда я денусь. Ты меня загрызешь иначе. — Тычок от подруги в бок, а затем непринуждённый смех и тепло, развивающееся в груди. В первые дни, направляясь уже по новому маршруту в университет, девушка по привычке протягивала второй наушник другу, который теперь находился в нескольких сотнях километров от неё. Привычный поворот головы налево, чтобы рассказать смешную историю, — никого; купленный шоколадный батончик с орехами для воспоминания, поиск высокого силуэта с тёмными растрёпанными волосами в толпе — всё это стало обыденностью и отчасти сумасшествием. Каждый вечер — контрольный созвон, чтобы рассказать о том, как прошёл день, а после — девичьи слёзы на подушку и единственная мысль: «Научи меня дышать без тебя». Танцы стали бременем, а не любимым делом, потому что напоминали о партнёре, с которым Йеджи выиграла бесчисленное множество наград и чувствовала музыку всем телом. — Почему так больно? Когда я получила растяжение и танцевала, это было больно, но эта душевная боль в разы хуже, — шептала девушка, пока из глаз катились слёзы. — Ты многому меня научил, но так и не научил дышать без тебя… — Что за сопли на ровном месте? — уверенный, слегка насмешливый и до дрожи знакомый голос раздался поверх головы девушки, и та несмело подняла глаза. — Мы не виделись всего два месяца, а ты меня уже забыла? Даже не пришла встретить на вокзале. Тёмные, растрёпанные ветром волосы, серёжка в левом ухе и знакомая толстовка — Хван Хенджин. — Что ты здесь делаешь? — На сообщения ты не отвечаешь со вчерашнего вечера, встречать меня не пришла, так что я сразу понял, где тебя искать. — Я про другое. Что ты делаешь в городе? — А что, не рада меня видеть, Джи? — парень потрепал девушку по голове и приобнял. — Каникулы у меня. Слышала такое слово? Йеджи лишь промычала и обняла парня в ответ, вдыхая знакомый запах его духов — хвоя. — А ты чего тут сопли развела? Что случилось? «Ты случился!» — крутился в голове ответ, но девушка промолчала и отвела взгляд. — Джи, я спрашиваю тебя, — Хенджин повернул голову девушки, чтобы она посмотрела ему в глаза. Стеклянные, полные слёз кошачьи глаза были отражением уставшей души, которая потеряла частичку себя и потихоньку теряла свой блеск. Девушка вздохнула с мыслью «Терять уже нечего» и начала: — Помнишь, что я тебе говорила незадолго до экзаменов? Парень молча кивнул, не разрывая зрительный контакт. Йеджи протянула другу открытый блокнот, обклеенный разными наклейками. На открытой странице красовались многочисленные фотографии двух друзей, сделанные в фотобудке на реке Хан, записки на клочках бумаги, которые Хваны передавали друг другу на уроках, и одна единственная надпись: «Научи меня дышать без тебя ♡…» Хенджин поднял глаза на девушку, которая грустно улыбнулась ему. — Прости, Джи… — За что? Я не могу заставить тебя любить меня, но должна была признаться. — За то, что я трус. Когда ты призналась мне тогда, я правда был рад, но испугался, что могу разрушить нашу связь, если сделаю что‑то неправильно, поэтому перевёл всё в шутку, — на лице парня тоже появилась грустная улыбка. — Я должен был признаться тебе первым, но вёл себя как полный идиот, потому что боялся твоего отказа и разрушения нашего тандема. Прости, что ты испытала то, что должен был испытать я. Хенджин вынул из блокнота ручку и крупными буквами написал на листе под надписью Йеджи: 사랑해 ♥︎ Поцелуй с солёным привкусом слёз, фейерверки в груди и прохладный ветер — это всё, что запомнится им с этого вечера. — Джи, билеты у тебя? — суетливо спросил Хенджин, параллельно проверяя сумки у себя в руках. — Разве я не отдавала их тебе? — У меня нет… — в панике сказал парень, пытаясь вспомнить, куда он мог их положить. Йеджи засмеялась, теребя волосы своего парня: — Успокойся, у меня билеты. Хватит паниковать. — Ты точно ничего не забыла? Всё взяла? — Точно. — А ты уверена, что хочешь уезжать? Ты потеряешь год обучения, — без умолку задавал вопросы Хенджин, чем развеселил свою девушку. Однако в его беспокойстве можно было увидеть нежность и заботу. — Уверена. В следующем году перепоступлю в твой университет, а пока буду улучшать свои навыки, тебе помогать и работать. Главное, что мне не придётся учиться дышать одной. Один ритм дыхания, движения в унисон и единый ритм биения сердец — так звучали Хваны и их совместное будущее.