Пилот

“Мужчина склонился над харкающимся кровью парнем. – Я предупреждал вас двоих, что последует за нарушением наших семейных правил, – низко проговорил он со спокойной улыбкой на лице, словно не он только что собственноручно избил своих приёмных детей до полусмерти, – Для тебя это послужит очередным уроком. Она будет этим уроком. Старая половица скрипнула под его тяжёлыми шагами. “И это будет последний звук, который я услышу?”, – отрешённо подумала я, не в силах даже поднять голову, чтобы взглянуть в глаза смерти.. или посмотреть на дрожащего от ужаса и беспомощности брата, который, давясь слезами и воздухом, просил “отца” не делать этого со мной. Я понимала, что вероятнее всего этот урок будет для меня последним. “Семья” уже не нуждалась во мне, ведь скоро я стану бесполезной и не буду приносить государственные выплаты на моё содержание. На следующей неделе мне исполнится восемнадцать. Исполнилось бы.. – Меня.. меня накажи.. – Марк тщетно пытался приподняться и хоть как-то помочь. Образы расплывались и плыли, словно я только что сошла с карусели, на которой меня раскручивали что есть мочи. Непроизвольно вспомнила наши прогулки с Марком во дворе, где он раскручивал меня на карусели и звонко смеялся.. “Мой милый Марк, прости, что оставлю тебя здесь.. С этим чудовищем, которое вероятнее всего погубит и тебя”, – я не чувствовала боли, а голоса становились всё дальше и тише, словно я падала в бездну, в густую темноту, а “отец” и Марк оставались где-то высоко-высоко, отдаляясь с каждой секундой всё больше.. Меня отрезвил хруст в самой голове. Казалось, что я жую сухие кукурузные хлопья, но почему тогда во рту противный вкус железа?.. Надрывный крик Марка дал понять, что меня опять ударили. Видимо в челюсть или что-то в этом роде.. Не знаю.. Мне вновь удалось разомкнуть налитые свинцом веки. Подняться с пола не получилось. Тело было словно чужим. Как в замедленной съёмке я увидела, что к моему лицу приближается знакомый “отцовский” ботинок. Мне было страшно. Не за себя – за Марка. Остальные дети, которых я звала братьями или сёстрами, были для меня ничем. Никогда не испытывала к ним жалости и сочувствия, поэтому, чтобы спасти Марка, валила всё на них. Они младше и сильно не получат. В крайнем случае брала вину на себя. Брат делал также. У него была только я, а у меня только он. Остальные были не важны. Глухой удар. Звон в ушах. Темнота..” Основано на реальных событиях Тяжело вздохнув женщина закрыла книгу в красном переплёте и недовольно положила её на на стол. На серебряных тисненных бувах обложки весело плясали блики от свечения красных восковых свечей. – Семья, – едва слышно язвительно прошептала женщина, бросив недовольный взгляд на яркое пламя, которое тут же повиновалось ей – стало меньше, тусклее. – Какое ироничное название для этой книги. Ещё и на реальных событиях, – откликнувшись на спинку резного деревянного стула проговорила она. Из тёмного угла комнаты послышалось согласное карканье её фамильяра – старого ворона. – Вот и я о том же.. – женщина устало потёрла виски. Под пальцами отчётливо слышалось гулкое биение её сердца. С губ сорвался ещё один тяжелый вздох. Закрыв глаза, она задумалась о только что прочтённой книге, которая считалась бестселлером в мире современной литературы, ведь там поднималась актуальная проблема – использование детей из приюта ради собственной выгоды. Многие семьи чхать хотели на благополучие детей – им важны только социальные выплаты, капающие на счёт для обеспечения этих самих детей. И хорошо, если всё ограничится просто халатным отношением к ребёнку, но может ведь дойти до домашнего насилия и рукоприкладства, жестоких правил и ограничений, за нарушением которых последует более жестокое наказание. Именно эта ситуация и была мастерски красноречиво показана автором в этой книге. – Но почему дети так жестоки к своим, пусть и не родным, но братьям и сёстрам? Почему Лейн и Марк скидывали свою вину на них? Почему не испытывали жалости и сочувствия по отношению к ним? В одной из глав, когда Марк разбил вазу “матери”, Лейн не колеблясь спихнула этот проступок на шестилетнего Ника.. – возмутилась женщина, а после, отыскав нужную страницу, процитировала, – “Ни один мускул не дрогнул на моём лице. Я не испытывала чего-то похожего на жалость или сочувствие, глядя на то, как “отец” демонстративно снял кожаный ремень с тяжёлой металлической бляшкой со своих брюк, чтобы выпороть Ника..” Что это такое? А дальше: “Внутри меня покоилось тёплое и приятное чувство спокойствия, может даже радости, ведь я спасла Марка, который навряд ли бы отделался парой ударов ремнём. Его рука приятно сжала мою за спиной. Длинные пальцы свободно обхватили мою тонкую прохладную ладонь. Мне стоило больших усилий держать на лице выражение напускного страха, чтобы не позволить моим губам изогнуться в благодарную улыбку. Хотя страх присутствовал.. Обман мог вскрыться и тогда нам с Марком не поздоровится. Я искоса взглянула на него. Несмотря на то, что его рука сильно сжимала мою, а большим пальцем он неспешно поглаживал тыльную сторону моей ладони, внешне он оставался совершенно спокоен и смотрел прямо на то, что “отец” называл уроком. Мне нельзя долго на него смотреть – могут заподозрить неладное. Я отвернулась.” Ворон хрипло каркнул. – Это не всё, малыш, – распаляясь сильнее женщина пролистала ещё пару страниц и продолжила, – “Мелкая сжала мою ладонь. Видимо не так давно потеряла родную мать и привыкла спать держась за руку. Может ей снились кошмары из-за того, что она видела изо дня в день в новой семье? Я хотела было отдёрнуть руку с отвращением, но подавила в себе это желание. Было начало десятого, а значит шуметь нельзя. Мелкая могла начать плакать и разбудить “родителей”. Отгребать из-за неё мне ужасно не хотелось..” Знаешь почему Лейн испытала отвращение? Потому что маленьким за проступки достаётся меньше, чем досталось бы ей и Марку. Иногда они получали за ошибки младших, ведь “Вы старшие, неужели так много ума надо, чтобы присматривать за младшими?! Вы, точнее мы – теперь семья. Смиритесь с этим и проявите хоть каплю благодарности за то, что вы не будете гнить в вашем вшивом приюте!” Женщина недовольно захлопнула книгу. – И концовка – вишенка на торте – смерть Лейн на глазах Марка.. Дверь клетки ворона тихо скрипнула. Громко хлопая крыльями большая птица пролетела под потолком комнаты и приземлилась на спинку резного деревянного стула. Пламя свечей было яростным, высоким, отображая настроение хозяйки после прочтённого. Ворон щёлкнул клювом, наклонив голову в сторону гневно полыхающих огней. – Прости, малыш, – женщина махнула рукой и пламя померкло, – Помню, что ты огонь недолюбливаешь. Ворон опустил голову и повернул её так, чтобы увидеть свои давно обгоревшие лапы. Родных когтей на них не осталось, поэтому хозяйка заботливо изготовила ему железные насадки на лапы с острыми и тяжёлыми когтями. Чистить такими клюв – одно удовольствие , хотя это ворону не сразу удалось – об этом свидетельствовали глубокие кривые царапины на клюве. – Что же нам с этим делать? Женщина нахмурившись посмотрела на развёрнутую книгу. Её губы сжались в тонкую ниточку, а взгляд тёмных глаз был готов выжечь со страниц ненавистные строки. Ворон издал тихий гортанный звук. Что он означал было известно только его хозяйке, ведь души птицы и этой ведьмы были связаны воедино. – Малыш.. – радостно воскликнула женщина, – Ты.. ты гениален! Я сейчас же приступлю. Она поспешно начала метаться по комнате, собирая нужные атрибуты для ритуала. Сев напротив круглого алтаря, накрытого чёрной кожей, ведьма проверила, всё ли на месте. Ритуальный нож с деревянной ручкой был на своём месте, так же, как и охранный амулет, пентаграмма со свечой – в центре. Кубки с олицетворением четырёх стихий располагались в правильном порядке: воздух на востоке, земля – север, вода – запад, а огонь – юг. – Малыш, подай блюдце для подношений пожалуйста, – сказала женщина поджигая благовония и свечи. Ворон послушно принёс в лапах блюдце и поставил его на место, а после расположился рядом с хозяйкой, чтобы наблюдать за её работой. Положив книгу на алтарь и распоров ладонь ножом женщина тихо прошептала: “Начнём..” В её глазах играл интерес и азарт. Это ещё больше подчёркивало предвку шающе танцующее на фитильках пламя.