Часть 3

После того дня в школе Помни начала бояться даже самых обычных вещей. Коридоров. Перемен. Телефона. Собственного имени в школьном чате. Слухи не исчезли — они просто стали привычными для всех остальных. А для неё это так и осталось чем-то, что постоянно давило изнутри. — Ты слышала? — Да это про неё. — А Джекс вообще с ней постоянно. Слова липли, как грязь. И даже если Помни делала вид, что не слышит, тело всё равно реагировало. Сердце ускорялось. Руки холодели. Дыхание становилось поверхностным. Особенно страшно становилось в моменты тишины перед сном. Тогда мысли возвращались сильнее всего. И вместе с ними — её танатофобия. Страх смерти не был новым. Он был с ней давно. Но раньше он появлялся редко. Теперь — почти каждый день. Иногда достаточно было просто почувствовать, как бьётся сердце, чтобы в голове всплывало: «А вдруг оно остановится?» Иногда она боялась уснуть, потому что казалось, что не проснётся. Иногда — что умрёт прямо в школе, и никто даже не успеет понять. И самое ужасное — она понимала, насколько это иррационально. Но страх не слушал логику. В тот день школа была особенно шумной. Учитель что-то объяснял у доски, но класс жил своей жизнью. Кто-то смеялся. Кто-то переписывался в телефоне. Кто-то рисовал на парте. Помни сидела, уставившись в учебник. Буквы расплывались. Она почти не спала ночью. Опять. — Эй. Голос рядом заставил её вздрогнуть. Джекс поставил на парту бутылку воды и сел рядом. — Ты выглядишь как зомби. Помни устало выдохнула. — Спасибо, очень поддержал. — Я стараюсь. Он посмотрел на неё внимательнее. — Опять не спала? Она не ответила. И этого было достаточно. Джекс тихо выругался. — Помни, так нельзя. — Я знаю. — Нет, ты не знаешь. Он говорил не грубо. Скорее устало. Будто это уже не первая попытка объяснить ей одно и то же. Помни отвела взгляд. — Я просто не могу выключить голову. — Попробуй. — Очень смешно. Джекс чуть усмехнулся, но потом снова стал серьёзным. — Ты опять читала этот школьный чат? Она молча кивнула. — Зачем? — Не знаю. Она сжала пальцы. — Как будто если я буду знать всё, станет легче. — И становится? — Нет. Тишина. Потом Джекс тихо сказал: — Они дебилы. Помни слабо улыбнулась. — Это я уже поняла. Перемена пришла слишком быстро. И слишком громко. Класс взорвался шумом. — Слышал про вечеринку? — У Рагаты? — Сегодня вечером. — Там будет жесть. Помни подняла голову. Рагата стояла у доски. Как всегда — уверенная. Как всегда — в центре внимания. Она улыбалась. И эта улыбка всегда выглядела одинаково: будто она точно знает, что все смотрят именно на неё. — Народ! — громко сказала она. Класс постепенно затих. — Раз уж у нас тут такое настроение, я решила устроить вечеринку сегодня. Мгновенно шум. — СЕРЬЁЗНО?! — У ТЕБЯ ДОМА?! — А РОДИТЕЛИ?! Рагата усмехнулась. — Их не будет. Ещё громче. Помни почувствовала неприятное напряжение. Она уже знала, чем это закончится. Потом Рагата повернулась. И посмотрела прямо на неё. — И да. Пауза. — Помни тоже приглашена. В классе стало странно тихо. Даже те, кто обычно смеялся, замолчали. Помни медленно подняла голову. — Что?.. Рагата пожала плечами. — Мы же не звери. Кто-то хмыкнул. Кто-то засмеялся. И снова это чувство. Будто всё это — не приглашение. А демонстрация. — Она не пойдёт. Голос Джекса прозвучал резко. Рагата повернулась к нему. — А ты за неё решаешь? — Я хотя бы думаю, прежде чем говорить. — Я просто пригласила её. — После того, что ты устроила? Рагата закатила глаза. — Господи, опять ты драматизируешь. — Это не драма. Это факт. Класс затих. Рагата усмехнулась, но уже не так уверенно. — Ладно. Как хотите. Она развернулась. — Адрес знаете. И ушла. Шум вернулся мгновенно. Но внутри Помни стало только хуже. Вечером она всё-таки пошла. Она не знала, зачем. Наверное, потому что устала быть той, кого обсуждают. Наверное, потому что Джекс сказал: «Я пойду с тобой». И это почему-то звучало важнее всего остального. Дом Рагаты был большим. Слишком большим. Музыка слышалась ещё с улицы. Люди стояли у входа, смеялись, пили, кричали. Помни остановилась. — Может не надо? — тихо сказала она. Джекс посмотрел на неё. — Хочешь уйти? Она молчала. Потом мотнула головой. — Нет. Он кивнул. — Тогда я рядом. И они вошли. Внутри всё было слишком. Слишком громко. Слишком ярко. Слишком много людей. Помни сразу почувствовала, как поднимается тревога. Толпа. Шум. Движение. Её танатофобия всегда усиливалась в таких местах. Не потому что она думала о чём-то конкретном. А потому что мозг начинал искать опасность везде. «А если кто-то упадёт?» «А если начнётся драка?» «А если она задохнётся?» «А если сердце не выдержит?» Она сжала рукава. Джекс заметил. — Помни. — Я нормально. — Ты дрожишь. — Я сказала нормально. Он не спорил. Просто взял её чуть ближе к стене, где было меньше людей. — Смотри на меня, — тихо сказал он. Она посмотрела. И шум вокруг будто стал чуть дальше. Чуть тише. Но не исчез. Рагата была в центре дома. Как всегда. Смеялась. Разговаривала. Обнимала людей. И выглядела так, будто это её стихия. Но Помни всё чаще замечала странное. Рагата не просто хотела веселиться. Она хотела, чтобы на неё смотрели. Постоянно. Если внимание уходило — она менялась. Становилась громче. Ярче. Резче. И если нужно — могла задеть кого-то. Иногда словами. Иногда слухами. И Помни всё яснее понимала: Рагата не просто «девочка с проблемами». Она жила вниманием. И без него — не существовала. Музыка стала ещё громче. Кто-то уже упал на диван. Кто-то кричал песни. Кто-то смеялся без причины. Помни сидела рядом с Джексом. Становилось хуже. Голова тяжёлая. Дыхание быстрее. Танатофобия поднималась волнами. «А если я сейчас потеряю сознание?» «А если сердце?» «А если никто не заметит?» Она резко вдохнула. Джекс сразу повернулся. — Эй. Он взял её за руку. — Смотри на меня. Она кивнула. Но внутри всё равно было страшно. И именно в этот момент рядом появилась Рагата. — Можно? Джекс сразу напрягся. — Нет. — Господи, я просто поговорить. Она посмотрела на Помни. И улыбнулась. Слишком мягко. — Пожалуйста. Помни не знала почему. Но согласилась. — Я быстро. Она поднялась. Мир качнулся. И Джекс почувствовал, что что-то не так. Сильно не так. — Помни… Но она уже шла за Рагатой. Вверх по лестнице. Туда, где становилось тише. И страшнее. На крыше было холодно. Город внизу казался слишком далеким. Музыка почти не доходила сюда. И это было даже хуже. Потому что тишина оставляла место мыслям. — Слушай… — начала Рагата. Помни посмотрела на неё. И впервые заметила: улыбка у неё не настоящая. — Я хотела извиниться. Пауза. — За школу. Помни молчала. Рагата отвела взгляд. И в этот момент всё стало очень странным. Слишком тихо. Слишком правильно. Слишком… постановочно. Ветер на крыше был резкий, холодный и слишком громкий для такой высоты. Помни стояла рядом с краем, чувствуя, как голова немного кружится — не только от алкоголя, но и от высоты. Город внизу казался нереальным, будто игрушечным. Машины — как точки. Люди — как тени. Рагата стояла чуть позади. — Давай я тебя сфоткаю, — повторила она мягко. Помни обернулась. — Зачем? — Просто… ты сегодня правда красивая. Слишком спокойно. Слишком ровно. Помни моргнула. Это было странно. Рагата никогда не говорила так искренне. Или… делала вид, что не делает это просто так. Где-то снизу, в квартире, музыка всё ещё гремела, но сюда доходили только глухие удары баса. — Я не хочу к краю, — тихо сказала Помни и сделала шаг назад. И в этот момент Рагата тоже шагнула вперёд. Слишком быстро. Слишком близко. — Да ладно тебе, — улыбнулась она. — Просто фото. Её рука легла Помни на плечо. И в этом прикосновении было что-то не то. Не забота. Не дружелюбие. Скорее… напряжение, которое давно копилось. Помни напряглась. — Рагата… не надо. — Ты же сама пришла сюда. Слова прозвучали тише. И холоднее. В этот момент дверь на крышу резко распахнулась. — Помни! Голос Джекса разрезал воздух. Он стоял в проходе, тяжело дыша. Будто бежал по лестнице. И его взгляд сразу нашёл их. Слишком близко к краю. Слишком опасно. — Отойди от неё, — резко сказал он Рагате. Рагата даже не обернулась сразу. — О, защитник пришёл. — Я сказал — отойди. Он сделал шаг вперёд. Помни резко повернулась к нему. — Джекс, всё нормально… Но голос её дрогнул. Потому что ей самой уже не казалось, что всё нормально. Что-то было не так. Очень не так. Рагата тихо выдохнула. И вдруг усмехнулась. — Вы правда думаете, что всё крутится вокруг вас? Помни замерла. — Что?.. Рагата наконец повернулась к ней полностью. И в её лице больше не было мягкости. — Ты даже не понимаешь, да? — Рагата, о чём ты говоришь? — О том, что ты просто появилась — и всё внимание ушло к тебе. Джекс напрягся. — Это не повод делать хрень. — Я ничего не делаю. Рагата развела руками. — Я просто хотела поговорить. Поговорить с человеком, который даже не понимает, что вокруг него происходит. Помни почувствовала, как внутри поднимается тревога. Сильнее, чем на вечеринке. Сильнее, чем в школе. Потому что высота, разговор и её состояние складывались в один комок страха. Её танатофобия начала давить сильнее. «Высоко.» «Слишком высоко.» «Если упаду…» Она резко вдохнула. Джекс это заметил. — Помни, смотри на меня, — быстро сказал он. Но Рагата шагнула ближе. И на секунду всё будто застыло. — Знаешь, что самое смешное? — тихо сказала она. Помни не ответила. — Ты даже не понимаешь, как легко люди могут поверить в любую историю. Джекс сделал шаг вперёд. — Не подходи к ней. Рагата посмотрела на него. И впервые её улыбка исчезла полностью. — Ты думаешь, ты её спасаешь? Тишина. Только ветер. И бас снизу. Помни стояла между ними, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро. Слишком громко. Слишком страшно. — Я… не понимаю, — прошептала она. И в этот момент Рагата вдруг резко отступила назад. Не к Помни. А от неё. Как будто сама испугалась того, что сейчас происходит. — Я… не хотела… — пробормотала она уже тише. Джекс сразу подхватил Помни за руку и оттащил её от края. — Всё, пошли отсюда. Помни не сопротивлялась. Но ноги дрожали. И когда они проходили мимо Рагаты, она стояла неподвижно. Слишком тихая. Слишком потерянная. Как будто вся её уверенность вдруг исчезла. И впервые за всё время она не выглядела победившей. А просто… пустой. Когда они спустились вниз, шум вечеринки ударил снова. Но для Помни он уже не был таким же. Потому что внутри всё ещё стояла высота. И слова Рагаты. И странное чувство, что это ещё не конец.