Часть 6

После триумфа на Расколотом берегу лагерь Альянса праздновал победу, но для Иллианы затишье казалось обманчивым. Её интуиция, отточенная годами лжи в мире магов и выживания в суровом Азероте, так и не позволила ей полностью расслабиться. И, как оказалось, не зря. Поздним вечером, когда Андуин был занят счетами и картами снабжения в главном шатре, Иллиана уединилась на окраине лагеря, у самой кромки остывающей выжженной земли. Она медитировала, пытаясь усмирить взбудораженный после боя огонь Скверны, как вдруг воздух позади неё подёрнулся едва заметной рябью. Это была не магия Азерота и не тени Сильваны. Этот пространственный след нёс в себе до боли знакомый, приторно-сладкий и одновременно гнилой запах старой британской магии. Магии, от которой Иллиана так отчаянно бежала, устроив взрыв на Турнире Трёх Волшебников. — Значит, слухи не врали. Ты жива, Иллиана. Или мне стоит звать тебя девчонкой Поттер? — раздался вкрадчивый, скрипучий голос из темноты. Иллиана резко распахнула глаза, в которых мгновенно вспыхнуло яростное изумрудное пламя. Огненный щит вокруг неё среагировал автоматически, заставив сухую траву под её ногами вспыхнуть зелеными искрами. Из тени скалы вышел человек в глухой черной мантии, чьё лицо скрывал глубокий капюшон. Однако сквозь прорезь ткани Иллиана разглядела блеск очков-половинок и длинную седую бороду. Альбус Дамблдор. Точнее, его призрачная проекция, сотворённая с помощью сложнейшего ритуала крови и пространства. Старый манипулятор всё-таки нашёл способ выследить её сквозь завесу миров, используя ту самую кровную связь, которую он так долго удерживал через Дурслей. — Ты опоздал, старик. Той слабой, запуганной девчонки больше нет, — холодно процедила Иллиана, не оборачиваясь, но крепко сжимая в руке лук. Каин Ночной Сон и пара стражников-иллидари, заметив неладное, беззвучно выросли из теней поодаль, готовые оборвать нить этого заклинания по первому её знаку. — Ты совершаешь ужасную ошибку, дитя мое, — вздохнул фантом Дамблдора, и в его голосе прозвучало то самое разочарование, которым он годами ломал волю окружающих. — Твое место в твоем мире. Твой долг — вернуться и исполнить пророчество. Силы, к которым ты прикоснулась здесь, погубят твою душу. Посмотри на себя — ты связалась с чудовищами, демонами, некромантами... И этот твой «король»... Ты думаешь, он примет тебя, когда узнает, какую тьму и сколько смертей ты принесла с собой из Англии? Как только твоя полезность в этой войне иссякнет, Свет отвернется от тебя. — Мой Свет никогда от неё не отвернется. Низкий, уверенный голос заставил проекцию Дамблдора слегка дрогнуть. Из темноты лагеря быстрым шагом вышел Андуин. Шаламейн в его руке не был обнажен, но сам эфес сиял настолько ярким и чистым золотым светом, что магия чужого мира начала буквально испаряться, не выдерживая давления истинной силы Азерота. Андуин встал плечом к плечу с Иллианой. Его карие глаза горели непоколебимой решимостью, а ментальная связь между ними передала девушке такую лавину уверенности и ярости за неё, что любые остаточные сомнения, посеянные словами Дамблдора, мгновенно сгорели в её внутреннем пламени. — Кто бы вы ни были, маг из чужого мира, ваши манипуляции здесь не имеют силы, — отчеканил молодой король, глядя прямо на фантом директора. — Иллиана — не ваше орудие и не ваш должник. Она — героиня Азерота, полноправный лидер иллидари и... часть моей души. Если вы посмеете протянуть свои руки к ней или к её прошлому, вы будете иметь дело со всем Альянсом. Дамблдор слегка прищурился, оценивая силу стоящего перед ним юноши. Он явно не ожидал, что «оружие пророчества» найдет себе столь могущественного покровителя, чья магия Света кардинально отличалась от всего, что директор знал ранее. — Любовь ослепляет, молодой человек, — тихо произнес Дамблдор, и его образ начал медленно таять, теряя стабильность под давлением ауры Шаламейна. — Но пророчество нельзя обмануть. Рано или поздно, Иллиана, тебе придется заплатить по счетам. С последними словами фантом с тихим хлопком растворился, оставив после себя лишь едва заметный запах жженой бумаги. В наступившей тишине Иллиана медленно опустила лук. Её плечи чуть вздрогнули. Она повернулась к Андуину, и адское пламя в её глазах на мгновение угасло, открывая настоящие, полные затаенной боли изумрудные глаза ночной эльфийки. — Он прав в одном, Андуин... — тихо сказала она, глядя в землю. — Мое прошлое грязно. Я обманывала, я убивала, во мне течет кровь демонов и Смерти. Мой мир считает меня своим спасителем, но я лишь монстр, который сбежал от своей участи. Ты уверен, что хочешь нести это бремя вместе со мной? Андуин ничего не ответил словами. Вместо этого он сделал шаг вперед и бережно, но крепко обнял её, прижимая к своим латам. Его Свет окутал Иллиану, как теплое одеяло, прогоняя остатки ночного холода и чужой магии. — Твое бремя — теперь мое бремя, Лиа, — прошептал он ей в волосы. — Мне всё равно, кем ты была в том мире. Я вижу, кто ты сейчас. Ты та, кто защищает невинных. Ты моя Истинная Пара. И я никогда тебя не предам. Иллиана медленно подняла руки и впервые в жизни обняла кого-то в ответ с полной, абсолютной верой. Испытание верности было пройдено, и теперь их союз стал по-настоящему нерушим.