Ночное свидание

Шло время, а Каосин всё сидел у себя в комнате, выходя лишь утром и вечером на тренировки по фехтованию на специальную площадку возле сада. В течение дня парень корпел над книгами по экономике и политике. Они не вызывали у него ни малейшего интереса, и чтение ощущалось как пытка. Однако отказаться от них принц не мог: отец каждый вечер приходил и проверял, насколько сын усвоил материал. Свои обещания император и вправду всегда держал — он ни на день не давал своему наследнику расслабиться. Единственное, чем мог наслаждаться Каосин в этот период, была игра на флейте поздним вечером у своего окна. Он играл умело: пронзительные и звонкие трели, похожие на крик просящейся на свободу души, разлетались по округе. Они терялись где-то в пронизанном туманом воздухе — так бывает по вечерам в Тиньяре. Их и услыхала Итари, когда шла на оговоренное ранее место встречи с принцем по пустым улицам столицы. Не обнаружив Каосина в саду, она направилась на звук. Мягкий синеватый полумрак окутывал её, на ней была лишь лёгкая белая туника, доходящая до середины бедра и не скрывающая очертаний тела. Длинные, едва заметно отливающие синим волосы были распущены и тянулись за ней тёмным шлейфом. Сейчас, не прячась под мужским обличьем, Итари чувствовала приятное облегчение и даже лёгкую эйфорию. Она скучала по своему настоящему образу. Своим холодным неверным сиянием луна освещала ей путь. Вокруг были только аккуратные, непривычно безлюдные улицы, а звенящая тишина приятно ласкала слух. Сама того не заметив, девушка прошла через весь сад, овеянный ночной прохладой и призрачно-невесомой дымкой, витающей в застывшей листве. Вскоре она оказалась на заднем дворе императорского дворца под большим цветущим деревом. Его крона нависала над ней мягко сияющим в лунном свете нежно-розовым облаком. Тогда Итари и услышала звонкую и переливчатую игру Каосина на флейте. Этот звук так идеально сочетался с ночным пейзажем, что девушка, затаив дыхание, ловко взобралась на дерево. Усевшись на самую крепкую ветвь, она начала тихо подпевать парню тем, что приходило в голову. Стоит отметить, петь Итари умела — она часто делала это наедине с собой ещё со времён, когда бродяжничала с Тао и Гином. Сидя у своего окна, сквозь звуки собственной флейты принц расслышал негромкий, мягкий, скорее низкий, чем высокий, женский голос. Он плавно лился песней: Плывёт луна в ночи как лодка по волнам, И следом облака послушные ветрам, Смотрю я вверх и тихо внемлю небесам, Что тихо шепчут тайны звёзд неведомые нам... Что же, премудрость неба безгранична, И сквозь неё сочатся трели — Играет то наследный принц, Что умён и красив. Пусть летит мелодия наверх к небесам, Словно бабочка на крыльях к душистым цветам, Освещает темень на пути подобно ночным фонарям, Красной нитью тянется от друг друга к нам — Знаю я мечты наши в пути к нашим сердцам. Но парень был так увлечён игрой, что почти не обратил внимания на песню, хоть и слышал её всю, до единого звука. Голос Итари так хорошо влился в мелодию, что воспринимался как её неотъемлемая часть. И только закончив играть, он осознал, что ему подпевали. Принц выглянул в окно и застыл. На ветке, среди цветов, сидела Итари в одной лёгкой недлинной тунике, с распущенными волосами. Её конечности были сильными, а тело покрывали шрамы, но сейчас, в непринуждённой позе и мягко освещаемая луной, девушка выглядела до трепета нежно. В груди Каосина что-то сжалось. Парень тихо окликнул её: — Эй... От этого низкого, бархатного голоса по спине Итари пробежали мурашки. Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Её глаза в очередной раз намертво прицепились к тонким чертам лица принца. Спустя мгновение она тихо поздоровалась, слегка улыбнувшись: — Привет, Каосин. Брови принца чуть дёрнулись вверх. — Вот и ты, Итари, здравствуй. — в его голосе послышалась едва уловимая нежность. Он глянул на неё с такой тоской, что девушка спросила: — Что такое? — Мне бы выбраться наружу... но мне запрещено... — Каосин понуро опустил взгляд. — Я не знаю, смогу ли выйти незамеченным... — Да и ну их всех! Спускайся, все уже спят давно. Парень поколебался, но всё же аккуратно вылез в окно. Итари мягко поддержала его, когда он ступал на ветвь. Принц немного смутился от её помощи. Он легко слез с дерева первым, после чего поймал Итари, когда та хотела спрыгнуть на землю, пошатнулся, и они оба свалились в кусты, разразившись негромким смехом. — Прости, не удержал, — сказал с неловкой улыбкой Каосин, поднимаясь из-под девушки. — Не ушиблась? — тут же спохватился он, осторожно дотронувшись до её предплечья. — Всё в порядке, — ответила Итари с тихим смешком. — Тебе не стоило стоять под веткой, когда я прыгала. — Так я хотел... Ты же могла удариться с такой высоты... — принц покраснел и отвёл взгляд. Девушка и парень замолчали, направившись в сад. Они неспешно шли рядом по узкой извилистой дорожке. Мелкие круглые камни отзывались под ногами тихим приятным стуком. Тропинка уводила вглубь ночного сада, укрытого синими тенями, окутанного зыбкой белесой дымкой и цветочным благоуханием. Слышно было лишь копошение насекомых в траве, да плеск ручья неподалёку — и то эти звуки терялись в умиротворённой тишине. Холодный, голубоватый лунный свет пробивался сквозь густые кроны, заставляя блестеть серебром каждую росинку. Бредя рука об руку, Итари и Каосин не переговаривались даже шепотом, боясь разрушить это хрустальное спокойствие. Наконец они присели под большой плакучей ивой у кристально чистого озера. На его глади отражалась полная луна. Каосин тихо подал голос: — Правда, красиво? — Да…Ночью сад прекрасен… — Тебе там, наверное, как и всегда не выдохнуть в отряде? — уточнил принц с лёгкой усмешкой. — И не говори, — вздохнула девушка, а после спросила: — А тебя почему заперли? Признавайся, что натворил, — шутливо ухмыльнулась она. — Ну... вообще долгая история... — поморщился принц, но всё же продолжил: — Помнишь нашу последнюю встречу в саду? Девушка кивнула. — Мать решила, что я заигрываю с молодым стражем, — нервно усмехнулся парень. Итари прыснула от смеха, представив реакцию императрицы. — Да-да, у неё там была чуть ли не истерика. Но это не главное... — он сокрушённо схватился за голову. — Мне нашли невесту. Какую-то лиарскую принцессу... — Она тебе не нравится? — девушка удивлённо приподняла бровь. — Нет! Нужна мне какая-то набалованная расфуфыренная принцесса, когда... — он нахмурился. — Ну, в общем, не хочу и всё! — Разве ты сам не «набалованный расфуфыренный принц»? — не удержалась Итари. Парень заметно оскорбился. — Вовсе нет! Я вообще не хочу править. Не хочу этой золотой клетки! — его руки сжались в кулаки и задрожали. Итари не думала, что он примет этот подкол так близко к сердцу. Она неловко положила руку на его плечо: — Ну-ну... спокойно. Я всё понимаю, просто пошутила. Не хочешь — так не будешь... — Думаешь, всё так просто? Захотел — ушёл? — парень возвёл глаза к звёздному небу. — Если бы... Итари чуть подалась к нему, положила руку на его ладонь и глянула прямо ему в глаза: — Но ты же маг! Разве таким людям... не всё под силу? Эти слова возбудили в душе Каосина волну надежды, но лишь мимолётную. Он ответил слегка саркастично: — Видимо, тебе не знакомо слово «обязательства». Это слово действительно было не так близко Итари. Как себя помнила, девушка действовала по веянию души и считала это правильным, и лишь сейчас исполняла чужую волю, служа в отряде. Каосин между тем подвинулся ближе к ней и, глядя прямо в глаза, тихо произнёс: — Какая же это мука — делать то, к чему не лежит душа... — Казалось, он и девушке советовал следовать зову сердца. — Ну и не надо!.. Между ними повисло молчание. Но оно было не неловким и напряжённым. Оно выражало скорее тихое понимание, на более тонком уровне. Через некоторое время Каосин робко попросил: — Итари... Расскажи мне всё, что с тобой случилось. С самого начала, как ты покинула столицу... Если не трудно. Итари с трудом, спотыкаясь, но рассказала и о дневнике матери, и о мести отцу. — Я не знаю, сколько времени прошло... — её голос охрип, а по щекам текли слёзы. Каосин мягко положил руку на её плечо: — Я почему-то знал. Знал, что такая судьба тебя ждёт. С первого взгляда. — Но в этом ничего страшного, — продолжил он. — Ты — воительница. Это твой путь. Ты молодец, что прошла через столько. И то, как ты поступила с отцом... — на миг его голос стал жестче. — можно понять. — Мама... — хрипло выдохнула Итари. — Хоть я и дала отцу по заслугам, но этим не вернула её... Мама… Как бы я хотела... — она схватилась за волосы и всхлипнула, а затем и вообще расплакалась так, будто внутри неё что-то разбилось. Парень молча обнял её, прижимая к себе, гладя по плечам и спине и давая выплакаться. Итари рыдала долго, а когда наконец унялась, отстранилась и вытерла слёзы, неловко подметив: — Ой... От меня, наверное, несёт. Я так и не помылась сегодня. — Да ладно тебе, — улыбнулся Каосин. — Но если хочешь, можешь обмыться в озере. — он указал на гладь воды. Итари перевела взгляд на озеро. Лунный свет струился по его поверхности, разбиваясь на тысячи бликов, похожих на серебряные осколки. Лёгкая рябь, поднимаемая ночным ветерком, создавала ощущение, что вода дышит. Листья деревьев будто шептались о чём-то своём, а из травы доносился стрекот сверчков. Обычно такие звуки успокаивали, но сейчас они лишь усиливали внутреннее напряжение девушки. Вода выглядела прохладной и манящей, однако при мысли о том, что ей придётся стоять полуобнажённой перед принцем, внутри что-то стыдливо сжималось. Но так или иначе, надо было вымыться, поэтому она всё же тихо согласилась и направилась к воде. Зайдя по щиколотку, Итари неловко обернулась. Щёки её горели. Она привыкла быть сильной и храброй, но сейчас, стоя перед этим парнем в мокрой, липнущей к телу тунике, чувствовала себя уязвимой как никогда. Каосин мягко предложил: — Хочешь, зайду с тобой? Я тоже не против искупнуться. Итари замялась, но встретив его тёплый, спокойный взгляд, которому хотелось доверять, кивнула. Принц скинул верхнюю одежду и погрузился в воду рядом с ней. Когда они зашли глубже, Итари почувствовала, как прохладная, гладкая вода обняла её ноги и талию. Где-то скрипнула ведущая в сад калитка, но звук тут же растворился в ночи. Девушке и парню было немного не до этого. Какое-то время они стояли по пояс в воде. Итари видела очертания бледного изящного тела Каосина. Он казался хрупким, почти призрачным и одновременно сильным в лунном свете. Девушка смотрела на принца, чувствуя, как в груди разливается странное тепло. Ей хотелось отвернуться, отвести взгляд, но по какой-то причине она не делала этого, вместо этого ища, куда деть руки. Парень, неотрывно глядя на неё, прошептал: — Ты такая красивая... Он подошёл и положил ладони на её плечи. Её влажная кожа покрылась мурашками, а пальцы Каосина слегка подрагивали: казалось, он волновался не меньше. Итари подняла на него глаза, в которых смешались удивление, растерянность и что-то ещё, что нельзя так просто описать словами. — Я...? — неуверенно переспросила она, вспоминая про свои страшные по её мнению шрамы и жёлтые глаза. Но Каосин смотрел на неё так, будто она была самым прекрасным созданием. Он наклонился к её уху. Его голос, особенно приятный в ночной тишине, отозвался эхом в душе девушки. — Я ждал тебя всё то время... Итари недоумевала. — Мы же виделись всего один раз до того как я ушла... — Я сразу увидел... — тихо сказал он. — Дело в том, что заглянув человеку в душу с помощью одной любопытной техники, я могу увидеть его суть. — парень хитро сверкнул глазами и слегка улыбнулся. — И твоя душа — самая яркая из всех, что я встречал. Такая смелая… Я просто не смог устоять. Ты необыкновенная. И я…Я хочу быть с тобой! Итари почувствовала, как его ладони поглаживают её плечи, исследуя каждую мышцу и каждый шрам. Ей было и непривычно, и в какой-то мере приятно. Девушка не знала, правильно это или нет, но всё её тело говорило «да»: оно неожиданно расслабилось и подалось навстречу Каосину. — Но я не понимаю... — прошептала она. — И не надо. Просто побудь здесь, со мной. — в голосе парня послышались нотки мольбы, он вдруг спросил чуть неуверенно: — Итари… А можно… Можно я тебя поцелую? Девушка кивнула. Тогда парень переместил ладони на её лицо и нежно накрыл её губы своими, постепенно углубляя поцелуй. Итари отстранилась первой, но вовсе не потому, что она не хотела этого поцелуя. Ее пугало то, как она его хотела. Каосин, который сразу почувствовал это, спросил с ноткой беспокойства: — Все в порядке…? Мне показалось, ты напряжена… «Еще бы…» — подумала девушка и только хотела начать объяснять, что чувствует себя неправильно, как снова прильнула к принцу против своей воли. Ее тело напросто не слушалось её. Итари чувствовала, как его руки скользят по её спине ласково, словно стекающая вода. В противовес этой спокойной нежности Каосина, сердце девушки колотилось как бешеное. Всё её тело горело и тянулось к парню как к какому-то магниту, а внутри, даже несмотря на прохладную воду, то и дело разливался жар. Она никогда не испытывала ничего подобного. Их тела медленно двигались, заставляя лунные блики неспешно пританцовывать. Девушка сама не заметила, как крепко, обеими руками прижала парня к себе, почти потеряв контроль. — Такая сильная… — сдавленно, но с явным удовольствием выдохнул принц, между тем как изо рта… нет, из самого сердца Итари вырвалось немного невпопад: — Я тоже думала о тебе... Каосин улыбнулся, глянув на девушку с любованием и теплом в глазах, и их губы снова встретились. Между тем проснувшаяся посреди ночи императрица прогуливалась по саду примерно в том же месте. Когда женщина проходила мимо озера, до её ушей донеслись звуки поцелуев и тихие стоны удовольствия. Нахмурившись, она направилась прямиком в сторону, с которой они исходили, а остановившись перед ивой, росшей у берега, так и встала на месте как вкопанная. От увиденного у матери Каосина прямо глаза на лоб полезли: её стоящий по пояс в воде сын, плотнее некуда сплетясь горячими, плавно движущимися телами с молодой черноволосой девушкой, водил руками по её телу и одаривал её одним за другим поцелуями. Та в свою очередь, плотно обвив парня руками, вцепилась в него намертво. Сию же минуту поняв, что к чему, императрица двинулась обратно в сторону дворца. Хоть она и намеревалась доложить всё мужу, ей овладевали противоречивые чувства: в глубине души женщина не имела ничего против положения сына, в котором увидела его. Она прекрасно знала, что такое брак по расчёту, ведь сама была также выдана за императора, и больше всего желала, чтобы Каосин был с любимым человеком. Однако императрица не осмеливалась идти против правил, у неё напросто не хватало духа, и поэтому она все последние годы беспрекословно повиновалась мужу, помогая ему во всём, поддерживая его идеи даже во вред сыну и уверяя себя, что так будет лучше для всех. Женщина тяжело вздохнула: она так устала подминаться под императора, притворяясь обычной глупой и инфантильной дамой, которой нужны лишь бриллианты.