Часть 1

Стук в дверь, негромкий, но настойчивый, отрывает её от учебника. Зрелище, открывшееся на пороге, заставляет её испуганно ахнуть, но она быстро берёт себя в руки: — Входите! Скорее! Вандер, на лице которого застыло выражение скорбной вины, ступает внутрь и тянет за собой повисшего на плече Силко. — Да всё в порядке, — недовольно бормочет тот, перебирая ногами, но заметно припадая на левую. Вместе с ним в комнату входит отчётливый запах крепкого алкоголя. Ни в каком он не в порядке. Вандер сгружает его на узкую застеленную кровать, отступает на шаг, уступая ей место, и Фелиция быстро осматривает его: обхватывает двумя руками голову и поворачивает к свету. Он, конечно, не в порядке, но всё и не так страшно, как показалось в первый момент. Досталось ему крепко, конечно: с левой стороны под глазом наливается синяк на пол-лица, но крови не так уж и много, большей частью — из рассечённой брови, немного — из разбитой губы. С правой стороны на щеке — корка запекшейся крови из мелких ссадин, смешанной с грязью. — Мне уйти? — тихо спрашивает Вандер за её спиной. — Нет! Они отвечают хором. Голос Силко звучит упрямо, почти капризно. Она сама, кажется, звучит почти умоляюще. Выпустив его бестолковую голову, она хватает первое попавшееся полотенце, суёт Вандеру в руки, толкает в сторону двери: — Сходи, пожалуйста, намочи хорошенько. Он поспешно разворачивается и выходит, не тратя лишних слов. Она возвращается к сидящему на кровати Силко. Он держится прямо, чуть покачиваясь. Хмурится. — Да я правда… — Он шарит в кармане косухи. Рукав пониже локтя измазан чем-то светлым. — В порядке… Он вылавливает из кармана красную пачку «Мальборо», пытается открыть непослушными пальцами. Костяшки правой руки выглядят покрасневшими и опухшими. Фелиция чувствует злость, выдёргивая у него эту дурацкую пачку: — В общежитии нельзя курить! Он поднимает на неё недоуменный взгляд, потом глупо улыбается: — Ты такая… красивая… когда злишься. Ей кажется, она его сейчас ударит, но тут, к счастью, возвращается Вандер. Она берёт из его рук полотенце, такое мокрое, что с него капает на пол, но Фелиция не обращает внимания. Она приседает перед Силко и начинает осторожно отирать с его лица грязь и засохшую кровь. Это странно, но вместе с ними как будто сходит и упрямое, задиристое выражение. Фелиция с удивлением вспоминает, что Силко всего на пару лет старше неё и Вандера, а сейчас, расслабленный, с доверчиво закрытыми глазами, он выглядит ещё младше. Он щурится на неё сквозь мокрые дрожащие ресницы, спрашивает: — Всё? Она опускает взгляд на его ноги. В грязной левой брючине пониже колена зияет прореха, сквозь которую сложно разглядеть масштаб нанесённого ущерба. — Снимай джинсы, — говорит она ворчливо, но уже без злости. Он иронично и, как ему, вероятно, кажется, игриво дёргает бровью. — Что, вот так сразу?.. Фелиция чувствует усталость. — Вандер, — говорит она, не оборачиваясь, — помоги ему. Вандер склоняется над ним, помогает подняться и стоять ровно, пока Фелиция снимает с него ботинки и освобождает его ноги из штанин. Левую голень украшает внушительный кровоподтёк, покрытый слоем грязи, под которым обнаруживается ссадина, оставленная, судя по всему, носком тяжёлого ботинка. Кости, впрочем, похоже, целы. — Вандер, достань, пожалуйста, аптечку, — просит она. — Там, на шкафу. Пока тот отходит в угол комнаты, чтобы выполнить её просьбу, она обессиленно опускает голову на бледные голые колени. Силко нежно запускает пальцы в её волосы. — Что это было, можешь объяснить? — спрашивает она глухо. Он медлит, отвечает неохотно: — Да не знаю… как-то просто… Вандер приносит аптечку, и она, поднявшись, щедро льёт антисептик на ватные тампоны и тщательно протирает все видимые ссадины и царапины. Потом Вандер под её руководством стаскивает с вяло сопротивляющегося Силко косуху и рубашку. На руке, как она и подозревала, обнаруживается ещё один синяк, но кожа цела. — Всё, — решает она, ещё раз придирчиво его осмотрев. — Ложись спать. — Я не хочу, — заявляет он капризно, хотя голова его клонится на грудь. — Рано ещё. — Силко, час ночи, — говорит она устало. — Давай же, ложись, завтра вставать. — А ты? — интересуется он, покачиваясь. — Сейчас мы с Вандером выпьем чаю, и я тоже лягу. Давай. — Я с вами!.. — заявляет он упрямо, но не очень уверенно. — Силко, — вмешивается Вандер. — Ты просто приляг на пять минут. Мы тут рядом посидим, ты отдохни немного, потом к нам присоединишься. Тот сверлит его недоверчивым взглядом, потом выдыхает: — Ладно, пять минут… Вандер помогает ему забраться под одеяло и сидит рядом, пока Фелиция кипятит чайник, достаёт чашки и коробку с чайными пакетиками. — Заснул, — говорит он, подсаживаясь к ней за стол. Продолжает виновато: — Прости, Эф, я не уследил. — Не извиняйся, — отвечает она жёстко, качая головой. — Он не маленький. Вандер держит чашку обеими руками. — Ты знала, что у него сегодня день рождения? — Что?.. Она не знала. Силко не говорил. Силко вообще не любит говорить о прошлом или о личном, даже с ней. Вандер не отрывает взгляда от чашки. — Ему сегодня двадцать один стукнуло. Он в «Последней капле» документами светил. Фелиция упрямо фыркает. — Всё ещё не повод. Вандер кивает, но как будто не очень слышит. — Он весь вечер там проторчал. Сначала ничего, а потом вот… И выпил-то не очень много. А потом я проворонил как-то. Дёрнулся, выхожу — а они там уже… Я их растащил, конечно. Двое их было на одного… Он замолкает, теперь надолго. Чай они допивают в тишине. Перед уходом Вандер обнимает её. В его объятьях надёжно и спокойно, и она слышит, как ровно бьётся его сердце. — Не сердись на него, — просит он её тихо. — Это просто день такой. Ей не хочется соглашаться, но она знает, что он прав. Проводив Вандера, она на цыпочках подходит к кровати, на которой спит Силко. Даже во сне он выглядит несчастным — меж бровей залегла скорбная складка, уголки губ страдальчески опущены. Фелиция вздыхает. — С днём рождения, горе моё, — говорит она тихо, наклоняется, целует его в висок и гладит по спутанным длинным волосам. Не сразу, но постепенно его дыхание выравнивается, и он начинает выглядеть чуточку счастливее.