Часть 38

Глава 38. Кошечка

Они лежали в темноте, и комната медленно наполнялась тишиной — той самой, уютной, какая бывает только после долгой бури. Шторы были задёрнуты неплотно, и тонкая полоска лунного света падала на смятые простыни, на его руку, лежащую на её талии, на её светлые волосы, разметавшиеся по подушке. Дима гладил её. Медленно, почти лениво, кончиками пальцев скользил по обнажённой спине — от шеи вниз, до поясницы, и обратно. Его прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но каждый раз, когда его пальцы касались особенно чувствительного местечка между лопатками, Полина издавала тихий, утробный звук, похожий на мурлыканье. — Ты как кошка, — прошептал он, и в его голосе послышалась улыбка. — Самая настоящая. Маленькая, тёплая, мурчащая. — М-м-м... — отозвалась она, даже не открывая глаз. Её щека лежала на его груди, и она чувствовала, как его сердце бьётся — ровно, спокойно, убаюкивающе. — Серьёзно, Малыш. Тебе только хвоста не хватает, — он легонько потянул прядь её волос. — И усиков. — Замётано, — сонно пробормотала она. — Завтра купим. Он тихо рассмеялся. Его пальцы переместились выше, к затылку, и начали мягко массировать кожу головы. Мурлыканье стало громче. — Знаешь, что? — прошептал он куда-то в её макушку. — М-м? — Я люблю тебя. Она замерла. Глаза медленно приоткрылись, и она подняла голову, пытаясь разглядеть его лицо в темноте. — Что? — Я люблю тебя, — повторил он. — Я, кажется, ни разу не сказал этого за последние два дня. Всё как-то... то спасал, то бил кого-то, то... ну, ты поняла. А самого главного не сказал. Я люблю тебя, Полина Туманова. Люблю с первого дня. Люблю больше всех на свете. И я клянусь, что больше никогда, никогда в жизни тебя не обижу. Она молчала несколько секунд, а потом он почувствовал, как на его грудь капнуло что-то горячее и мокрое. — Эй, ты чего? — он встревоженно приподнялся на локте. — Я что-то не то сказал? — Нет, — она шмыгнула носом и уткнулась лицом в его плечо. — Ты сказал всё то. Просто... я думала, что никогда этого не услышу. Я думала, мы навсегда... а ты... — Ну-ну, тише, — он обнял её крепче, укачивая, как ребёнка. — Мы не навсегда. Мы наоборот. Мы теперь навсегда вместе. Поняла, Кнопка? Вместе. Навсегда. И плевать я хотел на всех Лаймов этого мира. — Я тоже тебя люблю, — прошептала она сквозь слёзы. — Я всегда тебя любила. Даже когда ненавидела. — Знаю, — он поцеловал её в мокрую щёку. — Ты мне в машине это сказала. Ну, когда была не в себе. Но я запомнил. — Это считается? — Считается. Всё считается. Она тихо рассмеялась и снова положила голову ему на грудь. Его пальцы вернулись к её спине, продолжая гладить — теперь уже просто успокаивающе, без всякой иной цели. — В субботу, — прошептал он через некоторое время, когда её дыхание стало ровным и глубоким, — в субботу я отвезу тебя к маме. Она пирог испечёт. А потом — к твоей маме. И мы всем расскажем. Что мы вместе. Что мы навсегда. Что всё хорошо. Полина не ответила. Она спала. Её ресницы чуть подрагивали, губы были приоткрыты, и она всё ещё мурлыкала — теперь уже во сне. Он посмотрел на неё, улыбнулся и закрыл глаза. — Сладких снов, моя кошечка, — прошептал он. — Завтра будет хороший день.