Часть 45

Глава 45. Одиночество

Вечер опустился на город, и в квартире Полины воцарился тот особенный, уютный полумрак, который бывает только когда за окном моросит дождь, а внутри тепло и пахнет попкорном. Они включили какой-то старый фильм — то ли комедию, то ли мелодраму, никто толком не следил за сюжетом. Дима лежал на диване, положив голову Полине на колени, и чувствовал, как её пальцы медленно, нежно перебирают его волосы. — Тебе удобно? — спросила она, глядя на него сверху вниз с лёгкой улыбкой. — Более чем, — пробормотал он, закрывая глаза. — Я бы так всю жизнь пролежал. — А фильм? — К чёрту фильм. Там какой-то мужик бегает за какой-то девушкой, а она его динамит. Ничего нового. Полина тихо рассмеялась и продолжила перебирать его волосы, иногда слегка царапая ноготками кожу головы, от чего он млел, как большой кот. Лорд, лежавший на коврике у дивана, поднял голову, ревниво вздохнул и снова улёгся, поняв, что конкуренция бессмысленна. Телефон Барса пиликнул на журнальном столике. Он нехотя приоткрыл один глаз, потянулся за ним и глянул на экран. — Это Кисляк, — сказал он ровным голосом. Полина замерла на секунду, но потом продолжила гладить его. — Что он пишет? — Прочитай сама. Он развернул телефон экраном к ней. Там висело сообщение от Лайма: «Барс, давай поговорим. Я хочу объяснить. Не по телефону. Встретимся где-нибудь, без всех. Просто поговорим». Полина прочитала и перевела взгляд на Диму. — Что будешь отвечать? Он взял телефон и, не вставая с её колен, набрал короткий ответ: «Нет». А потом добавил, не удержавшись: «У нас всё хорошо. У тебя — нет. Это твоя проблема, не наша. Ищи разговор в другом месте». Он заблокировал экран и отложил телефон. Его рука нашла ладонь Полины, всё ещё лежавшую на его волосах, и мягко сжала. — Ты уверен? — тихо спросила она. — Абсолютно, — он посмотрел на неё снизу вверх. — Я ему ничего не должен. Ты ему — тем более. Он дважды пытался тебя сломать. Разговоры закончились. Теперь у нас тишина, покой и фильм про мужика, который бегает за девушкой. Меня это полностью устраивает. Она улыбнулась, наклонилась и поцеловала его в лоб. — Тогда лежи и не дёргайся. Я ещё не закончила тебя гладить. — Слушаюсь, моя госпожа. Он снова закрыл глаза, и через минуту тихое мурлыканье возобновилось. В своей съёмной квартире на другом конце города Лайм сидел на кухне, уставившись в экран телефона. Одно слово. «Нет». И ещё несколько предложений, от которых веяло таким холодом, что даже батарея не спасала. Он прочитал сообщение трижды. Потом отложил телефон и уставился в стену. Внутри что-то боролось. С одной стороны — стыд, который он впервые почувствовал за долгое время. С другой — старая, привычная злоба, которая всегда была его защитным механизмом. Он попытался вызвать в себе эту злобу, и она пришла — верная, как старый друг. — Ну и пошли они к чёрту, — пробормотал он в пустоту. — Не хотят говорить — не надо. Я перед ними унижаться не буду. Пусть живут своей идеальной жизнью. Плевать. Но легче не стало. Он всё равно чувствовал внутри какую-то пустоту. Он попытался заполнить её привычным способом — оправданиями, перекладыванием вины, самоубеждением, что это всё Туманова виновата, это всё Барс — предатель, это всё компания — стадо баранов. — Зато им было больно, — сказал он вслух, будто уговаривая кого-то невидимого. — Пусть и недолго. Полгода. Полгода они ненавидели друг друга из-за меня. Полгода она плакала, а он бухал. Я им это устроил. Я. Он слабо усмехнулся, но смех получился жалким. — Так что не всё зря. Я хоть что-то контролировал. Хоть какое-то время. Он встал, подошёл к окну и выглянул на улицу. Там горели фонари, проезжали редкие машины, и где-то далеко, в другом районе города, в тёплой квартире с приглушённым светом, его бывший лучший друг лежал на коленях у девушки, которую он дважды пытался уничтожить. И они были счастливы. А он стоял у окна один. И никто не перебирал его волосы. И никто не смеялся его шуткам. И никто не писал ему в чат. — Ну и пошли они к чёрту, — повторил он шёпотом, и в этом шёпоте было столько тоски, что он сам испугался. За окном шёл дождь. Лайм постоял ещё немного, потом выключил свет на кухне и пошёл спать. Один. В пустой квартире. С пустым телефоном. И с мыслями, которые он будет гнать от себя ещё очень, очень долго.