Часть 47

Глава 47. Суббота

Субботнее утро началось с солнечного света и запаха кофе. Полина проснулась первой — на этот раз — и успела приготовить завтрак до того, как Барс выполз из спальни с сонным, помятым лицом и волосами, торчащими во все стороны. — Ты опять в моей футболке, — пробормотал он, приваливаясь к косяку кухни. — Ты опять в одних джинсах, — парировала она, переворачивая омлет. — Идеальная пара. После завтрака начались сборы. Полина надела джинсовую юбку — ту самую, с пуговицами спереди, — и мягкий кашемировый свитер нежно-голубого цвета, который делал её глаза ещё более пронзительными. Волосы она оставила распущенными, только заколола одну прядь невидимкой. Лёгкий макияж, капля любимых духов. Она смотрела на себя в зеркало и не узнавала ту девушку, которая несколько недель назад сидела в соседней квартире с зашторенными окнами и выплаканными глазами. Барс подошёл сзади, уже одетый — тёмные джинсы, белая рубашка с закатанными рукавами, косуха перекинута через плечо. Его волосы были всё ещё влажными после душа, и он пах так, что у Полины подкашивались колени. — Ты выглядишь... — начал он и осёкся. — Как? — Как моя будущая жена, — выпалил он и тут же осёкся, будто сам испугался того, что сказал. Полина замерла. В зеркале она видела, как его щёки чуть порозовели. Барс смутился. Впервые за всё время. — Я... это не то чтобы предложение, — пробормотал он. — Просто... — Дима. — А? — Замолчи и поцелуй меня. Он послушно склонился и поцеловал её — медленно, нежно, без привычной жадности. Этот поцелуй был другим. В нём было обещание. — Пора ехать, — прошептала она, отстраняясь. — Мамы ждут. В машине играла музыка, а Полина смотрела в окно и улыбалась своим мыслям. Барс вёл машину одной рукой, а второй сжимал её ладонь. Лорд ехал на заднем сиденье, высунув нос в приоткрытое окно, и радостно щурился на солнце. Они подъехали к дому Елены Викторовны ровно в полдень. На парковке уже стояла машина Даны — белая, с ароматизатором в виде вишенки на зеркале заднего вида. Полина сразу узнала её. У подъезда их встретил запах выпечки, который доносился даже с улицы. — Они реально спелись, — прошептал Барс, открывая дверь подъезда. — Чувствуешь? Пирогами пахнет за километр. — Вишнёвым и яблочным, — уточнила Полина, принюхиваясь. — О господи, они обе там. Они поднялись на третий этаж, и дверь открылась ещё до того, как Барс успел нажать на звонок. На пороге стояла Елена Викторовна в фартуке, с мукой на щеке и счастливыми глазами. — Дети мои! — она всплеснула руками и заключила обоих в объятия одновременно. — Наконец-то! Дайте на вас посмотреть! Из кухни выглянула Дана, точно такая же светловолосая и голубоглазая, как Полина, только старше, — и тоже в фартуке. — Доченька! Дима! — она вытерла руки полотенцем и поспешила к ним. — Я знала! Я всегда знала! — она обняла дочь, потом повернулась к Барсу и, к его удивлению, тоже обняла его. — Ты сдержал слово. Ты её не обижаешь. Я вижу. — Я стараюсь, теть Дан, — ответил он, чуть смутившись. — Старайся лучше. И зови меня мамой. Ну, или хотя бы по имени-отчеству. Но лучше мамой. — Мам! — возмутилась Полина, заливаясь краской. — А что такого? — Дана развела руками. — Я его с первого дня как сына приняла. И Елена Викторовна, — она кивнула на маму Барса, — твою фотографию с ромашками до сих пор на серванте держит. Мы тут с ней уже всё обсудили. Свадьбу, внуков, всё. Вы опоздали, дети. Елена Викторовна рассмеялась и поманила всех в квартиру. — Проходите, проходите. Пироги стынут. И они прошли. В гостиной, залитой солнечным светом, стоял накрытый стол. Два пирога — вишнёвый и яблочный. Цветы в вазе. И две мамы, которые смотрели на своих детей с такой любовью и гордостью, что у Полины защипало в глазах. Барс взял её за руку под столом и сжал. Крепко. По-своему. — Я же говорил, — прошептал он ей на ухо. — Хороший будет день.