Часть 11. Дрова

Райлен не помнил, как пересёк двор. Просто в какой-то момент обнаружил себя у дровяного сарая с топором в руке. Солнце уже поднялось, но он не замечал его. Перед глазами всё ещё стояла она — обнажённая, прекрасная, чужая. «Это последний раз». Он ударил топором по чурбаку — раз, другой, третий. Полено разлетелось на части. Он подставил следующее. Ударил снова. Он рубил, не считая. Руки работали механически — замах, удар, замах, удар. Пот катил по вискам, рубаха прилипла к спине. Он не останавливался. Злость — горячая, слепая — требовала выхода, и он давал ей его. Чурбаки разлетались в щепы. Топор врезался в дерево с глухим, утробным звуком, и этот звук был единственным, что имело смысл. Она боится. Не Каллена — его. Того, что между ними. И вместо того чтобы признать это, она прячется за брата. Он ударил ещё раз — и чурбак раскололся надвое, а топор застрял в пне. Он рванул его — не поддался. Рванул снова — бесполезно. — Райлен! Голос Каллена прозвучал резко. Райлен обернулся. Каллен стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди, и смотрел на него — изучающе, без обычной лёгкости. — Ты что творишь? — спросил он. — Тут дров на две зимы вперёд. И половина из них в щепки. — Работаю, — бросил Райлен, снова дёргая топор. — Работаешь? — Каллен подошёл ближе. — Ты крушишь всё, до чего дотягиваешься. Что случилось? — Ничего. Каллен помолчал. Потом шагнул вперёд и вдруг толкнул его — не сильно, но достаточно, чтобы Райлен отступил к стене сарая. Топор выпал из рук. — Ты врёшь, — сказал Каллен. — Ты уже которую неделю сам не свой. Я думал — лириум. Но это не лириум. — Я же сказал — ничего. — Это из-за женщины? — Каллен прищурился. — Я не слепой. Ты смотришь на дорогу каждый вечер. Ты молчишь за ужином. Ты крушишь дрова, как будто они тебе что-то сделали. Райлен молчал. Каллен стоял вплотную, прижав его к стене, и в его взгляде не было угрозы — была требовательность. — Я не знаю, что у тебя происходит, — сказал он. — Но если тебе нужна помощь — скажи. Если нет — хотя бы не разнеси сарай. Он нам ещё нужен. Райлен выдохнул. Каллен отступил на шаг, всё ещё глядя на него. — Я не буду лезть в душу, — сказал он. — Но если ты что-то скрываешь... лучше не скрывай. Рано или поздно всё выплывет. Он развернулся и пошёл к дому. Райлен остался стоять у стены, глядя ему вслед. Топор лежал на земле. Дрова — расколотые, разбросанные — валялись вокруг. Он смотрел на них и думал о том, что Каллен чуть не подошёл слишком близко. И о том, что он только что соврал. Снова. И это было почти так же паршиво, как её «последний раз».