1.

      Софа волновалась. Волновалась весь день. Волновалась, когда выбирала платье для сегодняшнего события. Волновалась, когда под покровом ночи тайными ходами воскользнула из дворца. Волновалась, когда садилась в экипаж, присланный специально за ней.       Она до сих пор не могла поверить в то, что они решились на это. Она решилась. Если брат узнает, то… Об этом лучше думать. Романова старалась гнать любую грустную мысль, которая могла омрачить этот момент.       Венчание проходило в маленькой церквушке на самой окраине. Только там батюшка не испугался ни гнева столицы, ни людской молвы. Действительно святой человек.       Софа и Петя стояли со свечами в руках и слушали, как старый священник, отец Александр, читал «Благословен Боже наш…». Потом он взял кольца. Софа затаила дыхание, глядя, как батюшка надевает кольцо на руку Пете, говоря:       — Обручается раб Божий Пётр рабе Божией Софии.       Потом то же самое проделал и с Софией, надев кольцо ей на тонкий безымянный палец, после чего жених и невеста трижды обменялись кольцами. Софа чувствовала, как сильно колотится её сердце, даже руки дрожали, когда она надевала кольцо Пете. Но, к счастью, оно даже не упало.       Потом всё было как в тумане. Софа уже и не помнит, как ответила «да» на вопрос «имеешь ли ты искреннее произволение и твёрдое намерение взять сего в мужья?», как на них были возложены венцы. Очнулась она только на моменте, когда отец Александр громко сказал:       — Господи Боже наш, славою и честию венчай их!       Далее вновь последовали молитвы. Их венчание шло быстро. Ни друзей, ни родственников. Петя пообещал, что как только позволят обстоятельства, они сыграют пышную свадьбу с гостями и праздником. И Софа ему верила.       Софа смотрела на Петю в свете церковных свечей и до конца не осознавала, что это всё реальность. Что они стали мужем и женой.       Решение венчаться пришло к ним обоим почти одновременно. И Софу, и Петю обуяло странное чувство, что надвигается что-то страшное. На дворе было самое начало двадцатого века, только что отгремел бал трёхсотлетия Романовых. Казалось бы, что всё идёт своим чередом, но предчувствие редко подводило Софу, и с каждым днём ей казалось, что беда движется к их дому.       Её тревогу разделял и Петя. Поэтому они твёрдо решили скрепить себя узами брака сейчас, пока не грянул конец света.       Когда они вышли на улицу, Софа с удовольствием вдохнула свежий ночной воздух. Она любила запах ладана, но то ли от волнения, то ли от духоты в храме, у неё закружилась голова, и только снаружи немного отпустило.       — Пойдём? — тихо спросил Онегин.       — Пойдём, — уверенно кивнула Софа.       Петя остановился в гостинице, недалеко от Церкви, тоже на окраине. Они зашли в номер, который был обставлен вполне себе прилично для такого рода заведений: кровать, скрипучий пол, керосиновая лампа и умывальник. Да, не роскошная спальня, как в комнате Софы во дворце, но именно этой ветхой кровати с соломенным матрасом было суждено стать их первым супружеским ложем.       — Ты всё ещё уверена? — на всякий случай спросил Петя.       — Как никогда, — ответила Романова, снимая с себя тёмную вуаль. Не наряд невесты, но все ради безопасности, чтобы никто из знакомых не разглядел её лица в потёмках.       Софа опустилась на кровать. Петя подошёл ближе и, встав на колени, помог снять ей туфли, после чего нежно коснулся губ Софы в первом супружеском поцелуе. Софа целоваться ещё не научилась толком, но отвечала, хоть пока ещё смущённо и немного неловко.       Руки Онегина не бездействовали. Найдя сзади платья пуговицы, он принялся расстёгивать одну за другой. Софа вдруг почувствовал, что дрожит. Это было так… Волнительно.       Когда последняя пуговица была расстёгнута, Романова начала быстро снимать платье. Ей казалось, что в этой спешке будет незаметно её смущение. Но было как раз наоборот.       — Соф, — Петя положил ладонь на её холодные от волнения руки, — не бойся. Всё в порядке.       — Прости, просто я… Я не знаю, как это делается, — Софа немного потупила взгляд.       — А кто знает? — легко ответил Онегин, когда платье окончательно упало на пол. За ним потом упал и корсет.       Софа осталась в одной сорочке. И почувствовала себя слишком обнажённой.       Чтобы дать ей передышку, Петя начал раздеваться сам. Оголив торс и оставшись в одних лишь штанах, он сел рядом на кровать и ласково улыбнулся.       — Вот видишь, мы почти на равных. Позволишь?       Софа неуверенно кивнула, позволив Пети взять край своей сорочки и потянуть его наверх, открывая её тело полностью.       — Ты очень красивая, — с восхищением сказал Петя, разглядывая новоиспечённую жену.       — Спасибо. Ты тоже неплох, — вырвалось у Софы, и она поспешила замолчать. Вот что она несёт?! Петя лишь усмехнулся — а у его супруги неплохое чувство юмора.       Петя аккуратно уложил Софу на подушки и, мгновение полюбовавшись ей, такой прекрасной и открытой, вновь поцеловал, но уже более решительно. После этого он продолжил оставлять дорожку поцелуев вплоть до самой груди, осторожно прикусив за набухший от возбуждения сосок.       — Петя! — чуть прикрикнула Романова.       — Прости, не удержался, — сказал Петя, но в его голосе не было ни капли раскаяния, а в глазах плясали хитрые огоньки. — У тебя слишком красивая грудь.       — Поэтому её надо обязательно кусать?! — чуть нахмурилась Софа. К такому её жизнь точно не готовила.       — И не только, — без всякого стеснения заявил Онегин, вновь обхватив губами сосок, но на этот раз не кусая, а старательно обводя языком.       Внутри Софы всё перевернулось. Это было очень приятно. Однако её всё ещё беспокоило то, что она не может ответить Пете тем же, ведь Софу подобному не учили: она не знает, как правильно приласкать, чтобы и ему было хорошо.       Только она хотела сказать об этом, как Петя вдруг поцеловал её в бедро, ухватил её за белые чулки и сказал как бы между прочим:       — Это тебе тоже больше не нужно.       И потянул вниз по стройным ногам.       — Петя, стой! — запротестовала Софа.       — Что такое?       — Оставь хотя бы чулки, мне не будет так стыдно.       — Софа, я теперь твой муж. Тебе нечего стыдиться передо мной, — серьёзно сказал Онегин. — Ты великолепна, я очень хочу увидеть тебя всю. Пожалуйста.       Против такого тона Романова не могла устоять. Поэтому она перестала сопротивляться и дала снять с себя чулки, а за ними и панталоны.       — Эй, ты всё ещё в одежде! — возмутилась Софа, посмотрев на своего супруга. — Нечестно.       — Да, ты права. Прости, я немного увлёкся и совершенно забыл про себя. Сейчас исправлю.       С этими словами Петя избавился от последних остатков одежды. И с одной стороны, Софа не могла скрыть восхищённо взгляда — её муж был очень красив, даже лучше, чем она себе представляла (а греховные мысли иногда посещали Софу), но с другой, когда взгляд Романовой упал вниз, её охватил ужас.       — Петя, — тихо сказала Софа, когда Онегин уже возвышался над ней.       — Что случилось? — с тревогой в голосе спросил Петя, заметив обеспокоенность Сони.       — Мне немного страшно, — призналась Романова. — Это будет… Больно, да? Старшие женщины говорили, что в первую ночь надо просто терпеть.       — Всё хорошо, милая, — Петя поцеловал её в лоб. — Я сделаю всё, чтобы боли не было. Ты, главное, не думай об этом и доверься мне, ладно?       Софа кивнула. И в самом деле, чего это она так разнервничалась? С ней же рядом не кто-нибудь, а Петя, её возлюбленный, её муж. Это немного успокоило.       Петя тем временем потянулся к крошечному флакону, который всё это время стоял у изголовья. Софа почему-то сразу не обратила на него внимания. Хотя понятно почему — она была слишком поглощена своим волнением, чтобы замечать подобные мелочи.       — Петь, а что ты… — начала спрашивать Софа. Она была слишком смущена, но любопытство взяло верх.       — Т-ш-ш, — поспешил успокоить Петя, вновь коротко поцеловав. — Мне говорили, что это поможет.       Из флакона на пальцы Пети упала пара капель. Софа заворожённо наблюдала за этим, не зная, как реагировать.       — Постарайся сейчас полностью расслабиться, сделай глубокий вдох…       Голос Онегина возымел действие. Софа закрыла глаза, попыталась представить что-то хорошее (хотя она сейчас находилась со своим возлюбленным, который стал ей законным мужем — что может быть ещё лучше?). В этот момент Петя ввёл пальцы, заставив Софу вскрикнуть от непривычного ощущения чего-то внутри. Масло чуть снизило боль, но полностью её не заглушило.       — Тише-тише, я здесь, я рядом, — Онегин поцеловал Софу в шею за ухом, в то место, от которого она обычно млела, и сделал несколько движений пальцами. — Всё хорошо, сейчас будет легче.       Не соврал. Да и когда Петя её обманывал? Постепенно Софа привыкла и даже смогла проговорить со смущённой улыбкой:       — Это… Странно.       Это всё, что могла сказать Романова. Ведь ощущение действительно было новым и немного непонятным. Как хорошо, что керосиновая лампа давала не такое хорошее освещение, и её румянец был не так замечен.       — Странно, но не больно? — на всякий случай уточнил Петя.       — Уже нет.       — Значит, ты готова к главному?       — Думаю, да, — ответила Софа не слишком уверенно. Да и как она может быть уверена в том, чего никогда раньше не испытывала?       Петя кивнул, медленно входя. Софа вновь вскрикнула, рефлекторно пытаясь свести ноги вместе, но Петя её остановил, мягко поглаживая по груди, бёдрам и всему телу, приговаривая:       — Я люблю тебя, милая. Ты самая чудесная, самая красивая, самая лучшая девушка в империи. В мире. Я безумно счастлив, что ты моя жена.       Софе захотелось плакать: от нового странного ощущения наполненности, от петиных слов — от всего. Постепенно и эта небольшая боль прошла. Откинув голову на подушки, Софа поддалась бёдрами навстречу, пребывая в шоке от такой своей смелости. Петя двигался медленно, боясь быть слишком резким и причинить дискомфорт.       Софа не знала, что делать. Она казалась самой себе такой неуклюжей и неловкой. Даже её руки бесцельно лежали над головой, однако Петя спас ситуацию, накрыв её ладони своими.       — Петя, мне сейчас… Мне очень…       — Что такое, моя хорошая?       — Я не знаю! Я просто чувствую, что сейчас что-то произойдёт.       Первый оргазм вышел у Софы измученный после череды испытаний и стресса, но всё же было хорошо. Романова расслабилась и без сил лежала на кровати тяжело дыша. Ей казалось, что она только что пробежала весь Петербург за несколько минут.       — Как ты? — спросил Петя и лёг рядом, накрыв их одеялом.       — Это было необычно. Но я жива! — радостно объявила Софа и вдруг привстала, оглянувшись по сторонам.       — Что ты ищешь? — удивлённо спросил Петя.       — А где… Где кровь? Я ведь, ну… — Софа вновь смущённо замолчала, не договорив слово «девственница».       — Соф, мне не нужна кровь, чтобы знать, что ты невинна, — спокойно ответил Петя. — Мы ведь всё делали осторожно, со специальным маслом. Ты и так переволновалась, ещё не хватало, чтобы ты тут истекла кровью.       Такое объяснение Романову вполне удовлетворило. Устроив голову на груди Пети, она сонно проговорила:       — Люблю тебя.       — И я тебя, — ответил Онегина, поцеловав жену в макушку.       После этого их обоих сразил сон.       Они проснулись рано утром. Вставать не спешили — Александр Петрович уехал по делам в Москву, а это значит, что у них есть всё время этого мира.       Софа подняла руку навстречу солнечным лучами, которые пробивались сквозь окно, и посмотрела на своё кольцо, сказав с печальным вздохом:       — Такое красивое… Жаль, я не смогу носить его по дворце.       — Всё наладится, вот увидишь, — Петя покрепче обнял Софу, — когда-нибудь Его Величество примет наш брак.       — Когда-нибудь… — Романова нашла ладонь Пети и переплела свои пальцы с его. — Муж.       — Жена, — улыбнулся Петя в ответ, покрепче сжав ладонь Софы.