крестраж

Июнь, шестой курс. После смерти Дамблдора. Хогвартс затих. Не в том смысле, что все замолчали — крики, топот, поиски Пожирателей продолжались. Но внутри меня была тишина. Глубокая, холодная, как вода в озере зимой. Я не могла оставаться в подземельях. Слишком душно. Слишком много взглядов. Пэнси Паркинсон смотрела на меня с новым уважением — она думала, что я одна из тех, кто штурмовал башню. Крэбб и Гойл, как обычно, ничего не понимали. Драко заперся в спальне и никого не пускал. Тео ушёл к себе. Я пошла на Астрономическую башню. Туда, где всё случилось. Мне казалось, что если я посмотрю на звёзды, станет легче. Не стало. Но там были не только звёзды. Гарри Поттер сидел на полу, прижав колени к груди. Рядом с ним — Гермиона Грейнджер. Они не заметили меня сразу. Зато я заметила в руке Гарри медальон. Золотой. С зелёной змеёй. Моё сердце пропустило удар. — Поттер, — сказала я, выходя из тени. Гарри вскочил, выставив палочку. Гермиона тоже. Лица у них были как у загнанных зверей. — Блэк, — процедил Гарри. — Что ты здесь делаешь? Своих Пожирателей ищешь? — Не начинай, — устало ответила я. — Я не враг тебе. Пока. — Тогда зачем ты пришла? Я кивнула на медальон. — Откуда он у тебя? Гарри сжал цепочку. — Это не твоё дело. — Это моё дело. Потому что на нём инициалы R.A.B. Регулус Арктурус Блэк. Мой отец. Тишина. Гермиона открыла рот. — Твой отец… — начала она. — Украл этот крестраж у Волдеморта. И умер, пытаясь его уничтожить. Где вы его нашли? Гарри переглянулся с Гермионой. Она кивнула. — В пещере, — сказал он нехотя. — Там была ловушка. Мы еле выбрались. — И вы не смогли его уничтожить, — я посмотрела на медальон. — Я права? Гарри промолчал. Это был ответ. — Я знаю, где настоящий медальон. Мой отец подменил его. Оставил записку. Я знаю, где он спрятал настоящий. — И ты нам скажешь? — Гарри прищурился. — Покажу. При условии, что вы не будете задавать глупых вопросов. — Ты — шпионка? — спросила Гермиона. — Я — дочь своего отца. Этого достаточно. --- Мы вышли из Хогвартса через тайный ход, о котором знали только Мародёры. Гарри удивился, но не подал виду. Мы аппарировали в Лондон, в старый дом Блэков — тот самый, где когда-то жила моя бабка Вальбурга. — Это дом Сириуса? — спросил Рон Уизли, которого мы подхватили по пути. Он смотрел на тёмные коридоры с отвращением. — Дом Блэков, — поправила я. — Идёмте за мной. Я привела их в бывшую комнату Регулуса. Она была нетронута — мать сохранила её как святыню. Я подошла к стене, нажала на скрытый механизм, и панель отъехала. Там, в углублении, лежал медальон. Настоящий. Тяжёлый, холодный, пульсирующий тёмной магией. — Тот самый, — выдохнула Гермиона. — Уничтожьте его, — сказала я. — Чем? — Рон растерянно огляделся. — У нас нет ничего, кроме заклинаний. А они не берут. — Я знаю, где взять. У меня есть кое-что в Хогвартсе. Клык василиска. Но надо вернуться. Гарри посмотрел на меня с подозрением. — У тебя — клык василиска? — Я нашла его в тайнике Регулуса. Отец собирался уничтожить крестраж, но не успел. Клык остался у меня. Гермиона хотела спросить, почему я не уничтожила его сама, но я её опередила: — Потому что я не знала, где настоящий. Отец не оставил координат, только записку. А вы нашли пещеру. Помогите мне, я помогу вам. — Это ловушка, — упрямо сказал Гарри. — Если бы я хотела вас убить, вы были бы уже мертвы. Пожиратели всё ещё ищут вас, а я вас нашла. Он заколебался. Гермиона положила руку ему на плечо. — Дай ей шанс, Гарри. — Ладно. Но если ты предашь… — Знаю-знаю. Убьёшь меня сама. --- В Хогвартсе мы прокрались в мое тайное убежище — маленькую комнату за гобеленом, где я держала вещи отца. Клык василиска был длинным и острым. Я протянула его Гарри. — Бей прямо по центру. Он поднял клык. Медальон завибрировал, выпустил тёмные щупальца, но Гарри ударил. Раздался крик — не человеческий, а какой-то демонический. Медальон треснул, задымился и рассыпался в прах. В комнате стало легче дышать. — Сработало, — удивился Рон. — Твой отец… он был храбрым, — тихо сказала Гермиона. — Спасибо тебе, Астрея. — Не благодарите. Я не ради вас. — А ради чего? — спросил Гарри. — Ради него, — я посмотрела на остывший пепел. — Он пытался спасти мир. Я хотя бы закончила его дело. Гарри хотел сказать что-то ещё, но я подняла руку. — Не надо. Мы не друзья. Просто союзники на один раз. Удачи вам с остальными крестражами. Он кивнул. Я обняла Гермиону — неожиданно для нас обеих — и вышла. --- Вернувшись в Хогвартс, я нашла Фреда в гостиной Гриффиндора. Джинни впустила меня, ничего не спрашивая. — Где ты была? — спросил он, подходя. — Помогала Поттеру. — Что?! — Не ори. Я нашла крестраж отца. Они его уничтожили. Всё. Фред выглядел так, будто его ударили. — Ты… ты ушла с Поттером? И даже не сказала мне? — У меня не было времени. — Не было времени? А обо мне подумать? Ты вечно куда-то пропадаешь, рискуешь жизнью, а я сижу и жду, как глупый пёс, когда ты вернёшься или не вернёшься! Мне мало твоего внимания, Астрея! Мало! — Фред… — Ты не понимаешь, как это бесит! Смотреть, как ты уходишь и не знать, вернёшься ли. Я ревную тебя ко всем, даже к Поттеру! К Поттеру, которого терпеть не могу! Он дышал тяжело, как после бега. Я устала. Устала от метки, от лжи, от войны. И в этот момент мне захотелось… не знаю. Получить от него что-то другое. Не его злость. Может, его младшего брата? Это была глупая мысль, но она мелькнула. — Пойдём, — сказала я. — Поговорим в спальне мальчиков. — Что? — опешил он. — Никого нет, Джордж в больничном крыле. У вас же там своя комната. Джинни, которая всё слышала, подмигнула мне и ушла. Мы поднялись. В комнате было темно, пахло метлой и взрывными гранулами. Фред закрыл дверь и прижал меня к стене. — Ты с ума меня сводишь, — прошептал он. — Я знаю. Он целовал меня — жадно, требовательно. Его руки скользили по спине, по талии. Я отвечала, потому что хотела забыться. Хотя бы на минуту. Он потянул край моей мантии. Я не сопротивлялась. Его пальцы дрожали, он был везде — губы, руки, дыхание. — Фред… — Тшш. Не говори ничего. Просто позволь. Я почти позволила. Но в последний момент, когда его рука легла на пояс юбки, я услышала внутри голос. Мамин. «Не торопись, дочка. Ты должна хотеть этого сама, а не потому, что тебе больно». — Нет, — я оттолкнула его. Он замер. — Астрея? — Нет. Я не могу. Не так. Не сегодня. — Но ты же хотела… — Я хотела забыть. Это разные вещи. Он отстранился. Глаза блестели — то ли от обиды, то ли от несбывшегося желания. — Ты всегда меня останавливаешь. — Потому что я не готова. — Когда ты будешь готова? После войны? После того, как нас убьют? — Фред… — Прости. Я не должен давить. Он сел на край кровати, опустил голову. Я села рядом. — Я люблю тебя, — сказала я. — Но я не хочу, чтобы наша первая ночь была побегом от кошмаров. Она должна быть чем-то другим. — Чем? — Светлым. Счастливым. Без чёрных меток на руках. Он посмотрел на меня и слабо улыбнулся. — Ты слишком романтична для слизеринки. — А ты слишком глуп для гриффиндорца. — Это мы уже проходили. Он обнял меня, и мы легли на кровать. На кровать Джорджа, потому что его не было. Я свернулась калачиком у Фреда на груди. — Можно я останусь здесь? — спросила я. — А то я тебя отпущу. — Если кто-то войдёт… — Никто не войдёт. У нас с Джорджем есть уговор: ночью наша спальня — нейтральная территория. Я усмехнулась. В это странное, чудовищное время даже такие мелочи имели значение. Фред погладил мои серебряные волосы. Я закрыла глаза. — Не уходи, — прошептал он. — Никуда не уйду. И впервые за долгое время я уснула без кошмаров. В спальню никто не пришёл. А если и пришёл бы — я бы не проснулась. Слишком устала. Слишком хотела просто быть рядом с ним. Без войны. Без метки. Без крестражей. Только он. И я.