.

      Паренёк с дебильным жёлтым свитером уже начинает мозолить глаза.       Билли морщится под капюшоном. Чёрт побери, эта мелочь уже как весь день трётся на периферии его зрения. Незерит ему слегка велик, поэтому это пушечное мясо и не носит шлем в обычное время — потому что тот может легко слететь, — и этот чёртов лавровый венок из золота блестит на солнце весь божий день.       У Билли и так зрение не к чёрту — левый глаз давным-давно заплыл белым, вся кожа вокруг прожжена ожогами от динамита, всё благодаря Тео, — а тут ещё и этот недоносок за ним шляется.       Шубилли хотелось прибить его ещё тогда, на тренировочном полигоне, когда тот так неумело, неуклюже справлялся с таким ценным и редким оружием, как булава.       Он бы это и сделал, если бы не маячивший рядом Флейм Фрэгс, охранявший пацанёнка, как тигр свою добычу.       Это, конечно, не шибко заметно: казалось, что Флейм просто пытался поднатаскать друга в умении использовать снаряды ветра, чтобы набирать высоту при ударе булавой. Но Билли видел: видел дёргающийся кончик тигриного хвоста, когда проходил кто-то, кто заслуживал внимания Бессмертного Демона наличием меча вне ножен или косым взглядом в его сторону. Видел, как некоторые скучковавшиеся группки игроков искоса поглядывали на Флейма — то ли с восхищением, то ли с неприязнью, Билли не знает, — и видел, как Флейм поглядывал в ответ, когда другие не замечали.       Чёрт, да Билли пару раз ловил взгляд Флейма на себе, когда слишком долго глазел на жёлтое недоразумение с перевешивающей его булавой.       Это было предупреждением. Знаком.       Билли цыкает. Заебали. Что Тео, возящийся со своим разноцветным царьком, воссевшим на им же придуманном троне, что Флейм Фрэгс, укрывающий этого… этого лошка, будто тот свернёт себе шею, стоит только отвести взгляд.       Солнце близится к закату, и Билли устало выдыхает, когда бóльшая часть народу отправляется на точки кормёжки, чтобы поесть перед сном. Всего несколько человек остаётся на тренировочном поле Синдеркреста, и Билли, похоже, один из них.       Он резко разворачивается назад, взмахнув огромными серыми крыльями. Китоглавы отродясь крупные, часто крупнее обычных авианов, чего не скажешь о корелле Теобальде, поэтому и крылья у Билли мощные, крупные. Хотя тот же Тео не уступает в размере, что удивительно для его вида.       Пацан вздрагивает, даже под слоем брони видно. Шубилли хмурится, когда взгляд золотистых глаз мечется туда-сюда, никак не может остановиться хоть на чём-то.       Раздражает.       — Ты меня весь день пасёшь, — презрительно фыркает Шубилли, даже не скрывая нахмуренные брови. Под капюшоном и так ничего не видно, за высоким воротником — тем более. — Тебе чего?       — Э-э-э-э, — чел собирается с мыслями, правая рука неловко чешет затылок. — Окей, хорошо, я скажу.       Парень набирает полную грудь воздуха, видимо, пытаясь подобрать слова, и Шубилли тем временем оглядывает пространство в поисках Флейм Фрэгса. Его не видно: похоже, отпустил своего дружка погулять. Как мило.       — Я хочу, чтобы ты научил меня орудовать булавой, — выдаёт паренёк, на что из Шубилли инстинктивно вырывается усмешка. Так вот чего оно хотело: поучиться.       Тео тоже хотел поучиться когда-то. Его лучший ученик — тот, кого он взрастил, как убийцу, выбив мораль убийственными тренировками.       Ненадолго выбилась мораль, видимо. Тео суждено пасть от чужих рук из-за слабой ары, которую он то и дело прикрывает.       А Флейму Фрэгсу перережут глотку, вонзят меч в сердце или раскрошат череп из-за недоразумения напротив. Которое, удивительно, хочет стать менее бесполезным.       — Ещё чё? — фыркает Шубилли. Не особо хочется помогать, ему просто влом. — Разве Флейм Фрэгс не может управиться с булавой?       — Флейм-то может, — возражает парень, состроив недовольную мину, — только у нас одна булава на двоих, что не совсем удобно, плюсом он булаву просто ненавидит. А ты… тебе, кажется, она подходит. И ты с ней справляешься нормально.       Билли щурит глаза. Нормально, скажет тоже. Он справляется с ней отлично.       — И зачем оно мне? — на данный вопрос есть очевидный ответ. Но, может, паренёк придумает ответку поинтереснее?       — Ну… мы союзники? — а, нет, не придумает. Невелика фантазия у человека.       Шубилли закатывает глаза. Он может поднатаскать этого шкета, чтобы тот лучше выполнял их общую работу, но… что-то внутри просто скручивается в отвращении от этого человека.       Он слабость. Ахиллесова пята Флейм Фрэгса, а тот даже и не думает её прикрыть.       «Целый Патрокл нарисовался», — с едкой усмешкой думает Шубилли.       Патрокл — слабость Ахилла. Парень напротив — слабость Флейма Фрэгса.       Король Пэррот — рычаг давления на Тео.       И зачем сильнейшим игрокам здесь такие обузы? Смысл в них?       — У меня нет союзников, — проговаривает Билли, подходя ближе к парню. Тот тут же напрягается, рука автоматом тянется к клинку на поясе — хоть какие-то инстинкты есть у пацана. Шубилли слегка наклоняется, расправляет крылья, чтобы казаться больше, доминировать над собеседником, давить его, чтоб тот знал своё место. Следует хриплое, тихое: — Есть только временные партнёры по делу.       Парень стискивает челюсти, смело встречает прищуренные глаза Шубилли, так и сочащиеся презрением. Его не пугают крылья, не пугает рост Билли — ничего. Это неудивительно на самом деле: только совсем трусы боятся его крыльев.       — Поэтому я не буду учить тебя булаве. Мне всё равно.       Тео был исключением из правил. Эдакой забавой, способом убить время и скуку, может, почувствовать себя полезным.       Он взрастил собственного убийцу. Маловероятно, что такая мелочь, как этот парень в жёлтом свитере, выползающим из-под брони, обратит булаву против него, но кто знает этих недооцененных?       Шубилли разворачивается, сложив свои крылья за спиной. Надо бы поспать, пока есть время — давно хотелось насладиться хорошим семичасовым сном. ***       — Ты научишь Ломеди булаве, Билли.       Вау, а Сапарата серьёзен. Парень по его левую сторону — оказывается, Ломеди, — выглядит чрезвычайно довольным.       Сапарата сложил руки в замок перед своим лицом, уперев локти в дубовый стол. Багровые узоры брони сияют в свете люстры над ними, длинные белые локоны выбиваются из-под шлема, и Сапс безуспешно пытается заправить их рукой в чёрной перчатке.       — И зачем? — вздыхает Шубилли, быстро кинув взгляд на Ломеди. Тому вообще не стыдно: стоит довольный, как кот, наевшийся сметаны, громадная булава покоится перед ним навершием вниз. На шее висит Тотем бессмертия.       Выглядит как огромный молоток. У Билли, конечно, такая же булава: тоже выглядит как огромный молоток, тут уж как повезёт с навершием булавы из залов испытаний.       Шубилли подмечает вырезку на металле навершия: плавные, изогнутые линии, выглядящие как виноградные лозы, оплетают головку булавы. Прямо по центру, по какой-то причине, вырезан идеально ровный ромб, что бы это ни значило.       — Ломеди — наш союзник, — Сапарата учтиво указывает ладонью на названного, и тот даже слегка выпрямляет спину, задирает подбородок. Билли искренне не знает, почему в его сознании тут же всплывает слово мерзость. — Только у него и у тебя есть булава, и это уже огромный плюс к нашей силе. К тому же, лишь благодаря Ломеди к нам присоединился и Флейм Фрэгс.       Шубилли фыркает, закатив глаза.       — Билли, — строго говорит Сапарата, — всего несколько уроков, чтобы Ломеди лучше попадал по целям во время боя. Я не думаю, что это сложно для тебя.       Билли — китоглав. Этот их Ломеди — обычный человек, судя по всему. У них изначально большая разница в приспособлении к бою, потому что у одного есть огромные крылья за спиной, а у другого нет.       — Ладно, — лениво соглашается Билли и, развернувшись на пятках, бросает: — Шкет, не отставай.       Он слышит за спиной скрежет булавы о деревянный пол и шустрый топот пацана: тот выравнивается с Шубилли, когда последний уже спускается по ступеням штаба Сапараты.       — Спасибо! — улыбается парень, слегка оголяя зубы. Он оказывается слева от Шубилли, поэтому второго больше не слепит блестящий на солнце венок — глаз просто не видит. — Реально спасибо. Я давно хотел поучиться булаве, но у меня было-       — Завались, — фыркает Билли, бодрым шагом направляясь к тренировочному полигону. Он подцепляет с пояса уменьшенную версию булавы, выглядящую почти что как брелок на его ремне, и, стоит только обхватить рукоятку пальцами, оружие резко увеличивается в размерах. Булава, не тронутая никакими рисунками, оказывается у Билли в руке, навершием в песке, будто он будет тащить её за собой по земле. — Ты ведь понимаешь, что для тебя я не лучший учитель?       — Чего? Почему? — заинтересованно спрашивает Ломеди, когда Шубилли оглядывается на него, стиснув рукоять булавы.       Несколько игроков с эмблемой Синдеркреста на щитах — как и все здесь — боязливо отходят с тренировочного поля, лишь завидев Шубилли. Тот довольно ухмыляется — вот оно, последствие того, что он их сильнейший воин.       Теперь он сильнейший после Флейм Фрэгса, конечно, но и тут можно поспорить.       — Я авиан, — в подтверждение Шубилли распахивает крылья, полностью развернувшись лицом к Ломеди, несколько серых перьев вылетает из них, — а ты человек. У нас изначально разный центр тяжести, значит, и позиции будут разными. Плюсом я специализируюсь на элитра-мейсинге больше, чем на ветровых снарядах, поэтому советую просто отъебаться от меня нахуй и пойти донимать Флейма Фрэгса.       — Флейм уже тренирует других! — тут же возражает Ломеди, поставив булаву навершием вниз и тем самым подняв облака пыли и песка. — И он терпеть не может булаву, ему будто физически больно меня тренировать…       Шубилли закатывает глаза.       — Не мои проблемы.       — … да и к тому же, причём здесь твоя специализация на элитрах?… — недоуменно продолжает парень, одной рукой теребя Тотем на шее. — Ты, типо, не умеешь пользоваться ветровыми снарядами?       Опа.       Шубилли медленно складывает крылья, молча оглядывая лицо Ломеди. Тот на секунду — судя по резко распахнувшимся глазам — жалеет о том, что сказал, но затем его выражение лица возвращается к обычному упёртому. Решил гнуть до конца, да?       — Пацан, — низким тоном шипит Шубилли, подходя ближе, — я один из лучших мейсеров на сервере. С хера ли я не умею пользоваться снарядами?       — Не, ну, ты просто так сказал-, — Ломеди неловко начинает оправдываться в тот момент, когда Билли резко кладёт руку на чужое плечо. Острые когти выбивают ритм по гудящей от чар незеритовой броне, опасно близко к верёвке, на которой висит Тотем.       — Следи за языком, — недовольно цедит Билли, поднося своё лицо к лицу Ломеди, и наконец-то замечает животный страх на дне чужих глаз. Это не может не пробить на улыбку, скрытую за воротником. — Я бы прибил тебя ради булавы, как только ты перешёл порог Синдеркреста, если бы не Флейм Фрэгс под боком.       И это правда.       Шкет каким-то боком добился расположения так называемого Бессмертного Демона, так ещё и, судя по всему, понравился Сапарате, на данный момент начальнику Шубилли.       Остальные воины Синдеркреста знали хотя бы основы владения мечом. Этому же преподнесли булаву на блюдечке — Билли полагает, что она всё-таки подарок от Флейма Фрэгса, — и теперь тот горделиво вышагивает с ней, хотя такое надо заслужить.       Заслужить убийством. Заслужить в Мафии, поднявшись до Алмазного Ока.       Билли неспроста звали Мясником. Он заслужил это имя. И заслужил булаву.       — Но не прибил ведь, — на удивление язвительно отвечает Ломеди, сморщив лицо. — И не прибьёшь. Мы союзники. И Сапс дал тебе прямой приказ меня обучить. Поэтому давай начнём уже!       О, так он ещё и наглый. Интересно, это он так язвит потому, что Флейм Фрэгс где-то неподалёку? Или это в его натуре?       Шубилли фыркает. Ладно, он готов дать парочку уроков. Раз уж Сапс сказал.       — Твоя булава создана специально для боя под открытым небом, — говорит Шубилли, отходя от Ломеди на песок тренировочного полигона. Он указательным пальцем тычет в навершие чужой булавы. — Большое навершие, длинная ручка. Существуют булавы для боя в закрытом пространстве, которыми можно размахивать, но они обычно меньше и легче.       Шубилли знает, что, вроде как, у Веммбу было две булавы — одна большая, известная как Гамбит, вторая поменьше, Круцибл. Билли видел в действии лишь Гамбит, но им пока и не приходилось работать где-то вне открытого пространства.       Ломеди важно кивает, впившись взглядом в булаву Шубилли.       — Надеюсь, базу, что урон от булавы зависит от высоты падения, ты знаешь, — поясняет Шубилли. Ломеди кротко кивает, и Билли продолжает: — Слава богам. Ты, конечно, можешь и просто попытаться размахивать булавой в горизонтальной плоскости, но, во-первых, размах слишком большой и точность снижается, во-вторых, такое срабатывает только с навершиями меньшего калибра. И у тебя силёнок не хватит, чтобы замахнуться булавой с силой, сравнимой с силой удара при падении с высоты.       Ломеди усмехается. Руки вновь теребят Тотем, хотя должны сжимать гладкую рукоять булавы.       — Ни у кого не хватит, — подмечает он. Билли неопределённо жмёт плечами.       Он резко поднимает собственную булаву в воздух, взмахнув крыльями, цепляется за неё двумя руками, с силой сжав рукоять чуть повыше, где обычно делают хват. Билли замахивается ею, словно клюшкой для гольфа, с силой заведя назад, но не просто направив вес: он контролируемо, быстро заводит оружие за спину, чтобы с силой вывести его вперёд. Навершие блестит в свете солнца, когда описывает окружность и врезается прямо в висок Ломеди. Слышится треск костей, чавканье немногочисленных мышц и мозга, кровь разбрызгивается во все стороны, но Тотем с звонким хлопком крошится на жёлтые и зелёные искры, зашивая рану, сращивая кости, залечивая мозг.       Его собственная булава окрашивается в багрово-красный.       — Пхэ- что за? — Ломеди падает наземь, хватается за залеченный висок. Он резко поднимает голову, в глазах метают молнии. — Какого хрена?! А если бы я не держал Тотем?!       — Надо шлем носить, недоумок, — смеётся Билли, закинув булаву на плечо. — Никогда нельзя терять бдительность. Даже если ты на тренировке. Запасись Тотемами, щенок.       Шубилли лениво наблюдает, как паренёк неуклюже поднимается с земли, опираясь на собственную булаву, отряхивает руки друг об друга от пыли. Ломеди аккуратно щупает левый висок, в который прилетел удар, будто боясь случайно разорвать зашитые раны и сломать хрупкий череп.       — Лишать меня Тотема было необяза-       Он буквально прыгает вбок вместе со своим оружием, когда Шубилли с силой снимает с плеча булаву и ударяет ею сверху-вниз прямо по месту, где секунду назад был Ломеди.       Билли как-то рвано хихикает, прикрыв глаза. Ломеди выглядит слегка оскорблённым.       Шубилли ломает несколько стрежней бриза, чтобы превратить их в заряды ветра, и старается показать, как правильно кидать их под ноги.       Он не то чтобы много говорит. Билли подмечает какие-то моменты, по типу «главное — не дезориентироваться, когда ты взлетаешь в воздух», но в основном показывает на тренировочных манекенах, как правильно использовать силу гравитации, когда ты падаешь.       Пацан… пытается. Искренне пытается. Но в нём нет природного таланта, это сразу видно.       У Тео талант прослеживался в чётких, контролируемых движениях ног и рук, в том, как он взмахивает мечом и инстинктивно бегает глазами по округе, мысленно рассчитывая, как лучше добраться до противника.       У Ломеди нет рефлексов бойца. Иногда он не подлетает на зарядах ветра, потому что кидает его не в то место под ноги: нужно было чуть впереди стоп, а он кинул слишком близко, почти под себя. Иногда Ломеди как-то не так скручивает пальцы, бросая заряд, из-за чего он подлетает вообще по другой траектории.       Иногда он слишком сильно выгибает поясницу из-за неправильного полёта, поэтому булава оказывается позади тела, и требуются лишние две секунды, чтобы Ломеди выпрямил позвоночник и перенёс вес вперёд, но к тому времени уже поздно.       — Разве сильный замах не должен наносить больше урона? — жалобно спрашивает Ломеди, когда Шубилли в очередной раз укрывается щитом от удара булавой.       — Когда ты пытаешься перенести вес булавы вперёд, ты тратишь энергию в первую очередь на сгибание позвоночника, — раздражённо объясняет Шубилли, дёргая крыльями, будто к ним что-то прилипло. — К тому же, сама булава не успевает набрать кинетическую энергию, в которую превращается потенциальная при снижении высоты, потому что перед этим она была потрачена на перемещение. Вот и удар слабее.       Ломеди, судя по его лицу, ничего не понимает, но всё равно кивает.       Билли пару раз умудряется хлопнуть Тотемы Ломеди, когда тот не успевает заблокироваться щитом с гордым знаменем Синдеркреста. Пацан прощупывает места ударов так, словно они лопнут при неосторожном нажатии, и Шубилли почему-то это сильно забавляет.       Солнце клонится к закату, когда Ломеди, наконец, выматывается. Тренировочное поле было пустовато весь день, но это скорее от того, что все занимались на втором пустыре: вместе с Флеймом Фрэгсом оттачивали владение мечом.       Ломеди, на самом деле, будто бы лучше пригодилось умение махать клинком. Попытка обуздать булаву, когда ты сам ещё не сильно хорош в стандартном ПВП, похожа на попытку победить босса двадцатого уровня, при этом будучи на первом.       Даже на минус первом. Минус втором.       Ломеди опирается ладонями на колени после очередного прыжка с булавой, тяжело дыша.       — Может- кхэ- перерыв? — прерывисто дыша, спрашивает парень, глядя на Билли из-под каштановых кудрей. — Мы целый день тут… уже… без перерыва…       Шубилли наклоняет голову набок, сощурив глаза. И это называется тренировкой?       — Если ты хочешь что-то узнать, — щёлкает Билли, распушив перья, — то ты обязан тренироваться до тех пор, пока не упадёшь от истощения. Ты же сам хотел тренироваться со мной, разве нет?       Глаза Ломеди сияют золотом, когда он выпрямляется. Кожа блестит от пота в свете фонарей, волосы уже слиплись в районе висков и лба. От тела, кажется, ввысь поднимается пар.       Шубилли довольно ухмыляется.       — Попробуй меня убить булавой, — с насмешкой предлагает Билли, когтями снимая Тотем бессмертия с пояса. Ломеди смотрит на него широко распахнутыми глазами, наблюдает, как Шубилли надевает оберег с Тотемом поверх куртки и брони, дабы успеть схватиться за него в любой удобный момент. — Не буду использовать крылья, так уж быть. Просто драка двух мейсеров с ветровыми зарядами.       Слово «мейсеры» неприятно горчит на языке. Ломеди — не мейсер. Ему до звания мейсера как до Луны пешком.       Но Ломеди, кажется, приободряется. Он выпрямляет спину, получше ухватывается за рукоять правой рукой, в левой уже готовит заряд. Шубилли хочется засмеяться от того, насколько же нелепо выглядит пацан с громадной булавой в руке.       Билли уворачивается от большинства атак, легко маневрируя в воздухе. Это всегда сопровождается досадными возгласами со стороны Ломеди, когда тот в очередной раз промахивается.       Зато сам Шубилли, оказавшись выше противника, делает сальто вперёд в воздухе и, описав полную окружность, с силой ударяет Ломеди прямо в темечко. Он в очередной раз вспыхивает жёлто-зелёными, почти салатовыми искрами, чужой оголённый мозг тут же зарастает костями и кожей, и сам Ломеди неудачно приземляется наземь.       Билли взмахивает крыльями, удерживая себя в воздухе, а затем плавно спускается вниз, на землю. Ставит булаву сбоку от себя.       Всё-таки смешно постоянно избивать этого парнишку.       — Эй.       Глаз Билли дёргается. Расплывшаяся за воротником улыбка от столь лёгкого убийства тут же исчезает.       Кончик тигриного хвоста Флейма Фрэгса слегка дёргается, когда Шубилли оборачивается назад. Его руки скрещены на груди, облачённой в незерит, круглые уши по бокам головы стоят торчком, прислушиваясь к окружению. Он в принципе выглядит напряжённым, даже под слоем брони это видно. Будто вот-вот кинется.       — Привет, — дружелюбно здоровается Шубилли, всё ещё держась за рукоять оружия. На всякий случай.       За повязкой неясно, куда смотрит Флейм, но Билли предполагает, что на своего дружка.       — Привет, Флейм! — бодро здоровается Ломеди откуда-то из-за спины Билли, быстро поднимаясь с земли в очередной раз. — А мы тут тренируемся!       Флейм наклоняет голову набок.       — С булавой? — спрашивает Флейм, будто не видит, что в руках у Билли и что в руках у Ломеди.       — Ага, — Ломеди выходит вперёд, вытянув руки вверх. — Всё норм. Ты просто занят, вот я и решил попросить Шубилли.       «Через Сапарату», — мысленно подмечает Билли, закатив глаза.       И Флейм… кажется, расслабляется. Слегка. Он зубасто ухмыляется Ломеди, переместив вес тела на правую ногу.       — Ломеди, это треш, тебя с сальтухи ёбнули, — усмехается Флейм Фрэгс, на что Ломеди громко цокает и, наверное, закатывает глаза.       «Ахиллес и Патрокл», — всплывает в сознании, и Билли едва сдерживается от смешка, когда эти двое начинают по-дружески грызться из-за навыков обращения с булавой.       Он даже не помнит, откуда узнал историю об Ахиллесе и Патрокле. Может, кто-то рассказал в баре, может, где-то случайно вычитал, может, ещё что.       Шубилли даже не знает всего мифа. Помнит лишь то, что Патрокла убили по сути из-за вредности Ахиллеса, последний в ответ погубил убийцу своего друга и осквернил его тело, проехавшись с трупом вокруг стен вражеского города. И сам Ахиллес умер чуть позже, от стрелы в пяте.       Странная история. Но почему-то всё равно всплывает в голове.       — Ломс, пошли заточим сушёного мяса, — предлагает Флейм, почти что радостно размахивая хвостом. Он поворачивает голову к Билли, как бы обращаясь к нему: — Билли, я украду Ломса, окей?       Шубилли жмёт плечами. Пусть уходят, ему-то что: тренировки — не его инициатива. Ему всё равно тоже хочется есть: желудок уже скручивается от пустоты внутри. Он бы с удовольствием съел жареного лосося, но сейчас нет времени даже порыбачить: лететь до ближайшей реки, богатой рыбой, далековато.       Ломеди неловко мечется взглядом между Флеймом и Шубилли, ведь всего несколько минут назад последний отказал тому даже в перерыве. Билли просто отворачивается от них, закрепляет испачканную в крови булаву на поясе, из-за чего та уменьшается, и дважды хлопает крыльями, чтобы размяться для полёта.       Он взлетает ввысь, оставляя этих двоих где-то внизу, на тренировочном поле.       И, когда ветер теребит ткань его капюшона, Билли задумывается, почему же Ахиллес был настолько глуп, что решил вновь выйти на поле боя только ради Патрокла? ***       Он слышит заряд ветра до того, как увидит Ломеди.       Билли решил позавтракать сухпайком на крыше — лучшей точке для наблюдения за солдатами Синдеркреста. Совсем скоро начнётся утренняя тренировка, и Ломеди бы поторопиться, чтобы не опоздать.       Но нет, он останавливается рядом и протягивает что-то, завёрнутое в бумагу.       — Я принёс кусок пирога, — бодро тараторит Ломеди, буквально тыкая едой в воротник Шубилли, который сидел и никого не трогал, но тут до него решили докопаться. — Он с рыбой. Флейм уплёл половину, едва вам с Сапсом оставил.       Билли лениво оборачивается к Ломеди, стоящему справа от него. Глаза из-под капюшона сканируют чужое лицо, тело, проверяя их на наличие малейших признаков ловушки или подставы.       Шубилли фыркает. Если Ломеди пытается подружиться, то это неудачная попытка. У убийц не бывает друзей.       Но пирог пахнет вкусно. Билли молча берёт кусок, разворачивает бумагу, оголяя румяное тесто, напичканное рыбой, и отворачивается от Ломеди.       Он отодвигает воротник острым когтем, чтобы укусить на пробу.       Рыба буквально тает на языке. Последний раз Шубилли ел настолько вкусную рыбу где-то в захолустной таверне за пределами Анстейбл сразу после убийства какой-то там дочки местного олигарха.       Тогда ещё все из таверны сбежали, потому что Билли очень хотелось есть и он не удосужился очистить себя от крови.       — Вкусно, — сухо комментирует он, и, судя по всему, Ломеди и этого достаточно.       Шубилли не отодвигает крыло, чтобы Ломеди сел. Они находятся на крыше одной из башен штаба Сапараты, и в её середине возвышался острый пик. Ломеди поудобнее цепляется за шпиль, чтобы не упасть — тут достаточно высоко всё-таки.       — Я рад, — радостно отвечает Ломеди где-то над ухом у Билли, когда тот кусает пирог во второй раз. — Готовил из того, что есть, хорошо, что повара разрешили. Я думал напечь ещё на солдат, но мне сказали, что яиц не хватит на такое количество теста-       — Чего ты хочешь? — грубо перебивает Шубилли, прожевав кусок. Серьёзно, если Ломеди хочется поговорить с кем-то о еде, то пусть донимает Флейма или Сапарату, но точно не его. Ему не интересно.       Ломеди замолкает. Какое-то время слышен лишь свист ветра, шуршащий капюшоном Билли и трепещущий перья его крыльев, но затем пацан вновь говорит:       — Я хотел… ещё попрактиковаться в булаве.       — М-м, — мычит Шубилли. — Я думаю, что тебе надо сначала мечом махать научиться. Флейм в этом спец.       — Я в курсе-е-е, — устало заявляет Ломеди, будто слышал это не раз и не только от Билли. Он слегка смещается, судя по звуку шагов, и теперь его слышно чуть лучше. — Просто… Сжигатель же очень мощный, и просто глупо его не использовать-       — Кто?       — … Сжигатель, — повторяет Ломеди. — Так Флейм назвал булаву.       Билли усмехается.       — Почему его булава вообще у тебя? — язвительно спрашивает он, резко повернув голову обратно к Ломеди. Тот, оказывается, каким-то боком умудрился встать рядом с крылом Шубилли: и не страшно ему? Одной рукой цепляется за пик, второй держит булаву навершием вверх. — На его бы месте я не доверял её кому попало.       И тут Ломеди впервые за всё их знакомство мрачнеет.       — Я не кто попало, — цедит он, нахмурив брови. — Флейм — мой друг. Я вообще ему первее отдал свою булаву… которая теперь у Джейдена.       Бывшего короля пиратов?       — Не могу представить, кто же её отдал, — смеётся Билли, сощурив глаза. — А эта тогда откуда?       — От… Венома, вроде? — запамятовав, отвечает Ломеди, недоуменно глядя на свою булаву, будто видя её впервые. — Бывшее Алмазное Око Мафии. Флейм его убил, потому что тот за ним охотился, и отдал мне булаву. Вот этот рисунок ромба, — Ломеди указывает на выгравированный на навершии ромб, который раньше замечал и сам Билли, — сделал Веном, я думаю. А я растительности добавил.       Шубилли неопределённо мычит в ответ. Значит, в какой-то момент у этого пацана в наличии было целых две булавы. Таким сейчас может похвастаться разве что Веммбу, и то Билли не уверен, потому что тот ни разу не доставал Круцибл во время сражения.       — Ты не думал украсить своё навершие? — как бы невзначай спрашивает Ломеди. — Ты вообще называл свою булаву?       — Нет, — резко отвечает Билли на оба вопроса одновременно. — Нет смысла называть инструмент и как-то отделять его от других.       Выделение есть привязанность. Билли не привязан к своей булаве.       Ломеди, наверное, жмёт плечами. Шубилли не видит, так как уже смотрит в сторону тренировочного полигона, где уже собирается толпа солдат.       Утро сегодня туманное, пасмурное, будто скоро начнётся дождь. Билли слегка меняет позицию, пару раз хлопнув крыльями, чтобы не упасть, при этом задев ойкнувшего Ломеди. Шубилли решает не извиняться.       — Знаешь, — вновь зачем-то заводит диалог Ломеди, — если бы я мог выбирать, я бы хотел сражаться косой. Как смерть типо.       …       Стрекочущий смех сам по себе вырывается из груди Билли, когда тот сгибается вперёд, впившись когтями к деревянную крышу, дабы не упасть.       Боги, этот пацан — генератор несуразной херни.       — Какая нахер коса? — продолжая смеяться, спрашивает Билли. Он вновь поворачивает голову к Ломеди, неловко чешущего висок пальцем, отцепившись от пика. Парень даже слегка покраснел от того, что сам выдал. — Ею сражаться максимально неудобно.       — Ну, Клоун Пирс сражается ведь! — возражает Ломеди.       — Клоун Пирс сражается ею ради веселья, пафоса и имиджа, но в нормальной битве он тащит с собой клинок, — всё ещё смеясь, парирует Билли. — И вдобавок он с холодным оружием на ты. Как и я, как и Флейм, как и все сильные бойцы.       — … то есть, ты можешь сражаться с косой?       — О боже, — Билли устало протирает лицо когтистой рукой. — Ты в фермеры заделался с этой косой? Ты, мать его, Персефона или кто там?       После мысленного сравнения Флейма и Ахиллеса Билли почему-то вспомнились и остальные мифические персонажи.       — Во-первых, я и есть фермер, — пацан становится комичнее с каждым новым сказанным фактом о себе. — Во-вторых, у Персефоны мама богиня земледелия, а она сама царица мёртвых.       Билли закатывает глаза.       — Я бы посмотрел на тебя, как ты бы вышел на поле боя с косой и стал бы косплеить Персефону, — усмехается Шубилли, и Ломеди хихикает вместе с ним.       — Ага, — посмеиваясь, соглашается Ломеди. — Я попрошу Флейма закосплеить со мной Ареса. Это будет смешно.       «Будет намного смешнее, когда ты умрёшь, и Флейм закосплеит Ахиллеса», — мелькает мрачная мысль в голове у Билли, но тот не озвучивает её вслух.       Вместо этого они оба слышат козлиный рог Сапараты.       — Вали, — отгоняет пацана Шубилли, вставая с крыши и растягивая мышцы. — Тебе надо научиться мечом махать.       Ломеди готовит эндер-жемчужины и как-то жалобно смотрит на Билли. Тот в ответ морщится.       — Но с булавой поможешь? Позже.       — Меня Сапарата заставит, — фыркает Шубилли и пикирует вниз, прямо на тренировочный полигон.       Ветер приятно обдувает перья, и Билли кивком здоровается с подоспевшим Сапаратой. Ломеди появляется спустя некоторое время, когда солдаты уже начинают строиться в шеренги, и Флейм приветствует его хлопком по плечу, задорно улыбаясь.       Билли всё равно не понимает его. Флейм Фрэгс встал на сторону Синдеркреста лишь ради Ломеди. Возможно, поэтому Сапарата и относился к тому так дружелюбно: учтиво улыбался при встрече, смеялся с шуток Ломеди и с интересом наблюдал за тем, как тот управлялся с копьём.       Всё ради того, чтобы сохранить Флейм Фрэгса.       Или нет?       Билли реально интересно, увидит ли он тот момент, когда кто-то станет Гектором для их Ахиллеса и Патрокла. И увидит ли он кого-то, кто погубит Ахиллеса в ответ?