Глава 3: Моя Принцесса

За тринадцать дней до свадьбы       Офелия проснулась позже обычного. Предыдущими ночами она плохо спала; ее мысли были беспокойными, сны — отрывочными и тревожными, как будто ее разум отказывался успокоиться и позволить ей спокойно заснуть.       Она подготовилась к предстоящему дню и, в отличие от большинства людей, решила присоединиться к своей семье за завтраком.       Ее отец разговаривал с Алариком. По серьезному выражению его лица и лица королевы Серафины, Офелия сразу поняла тему их разговора. Король серьезно кивнул, когда Аларик заговорил.       — Конечно, Аларик, ты можешь отправляться немедленно, — сказал наконец король Роланд. — Королева Розалия всегда была близким другом как для меня, так и для королевы. Мы глубоко переживаем за нее. Пожалуйста, пиши нам почаще. Ох, Офелия, ты вышла как раз вовремя, чтобы попрощаться со своим женихом. Возможно, ты больше не увидишь его до дня вашей свадьбы.       Офелия поспешила к Аларику и крепко обняла его, прижавшись щекой к его груди, чувствуя, как от ее прикосновения учащается сердцебиение.       — Будь осторожен, мой дорогой принц.       — Буду, моя прекрасная принцесса, — тихо ответил Аларик. Он заправил выбившуюся прядь ее рыжеватых волосы ей за ухо. Его прикосновение было знакомым и нежным, прежде чем он снова заключил ее в объятия.       Когда Офелия открыла глаза, ее взгляд скользнул по комнате и остановился на кое-ком.       Там стояла знакомая фигура — мужчина с нарисованной черной улыбкой, смотревший на них с выражением явного отвращения. В его проницательных глазах было что-то такое, от чего у нее перехватило дыхание.       Никто, казалось, этого не замечал.       Офелия на мгновение задержала на нем взгляд, прежде чем снова повернуться к Аларику, чтобы попрощаться, и ее сердце забилось чуть быстрее, чем следовало бы.       Шут жонглировал разноцветными шариками, когда Офелия наконец села за стол.       — Офелия, дорогая, — мягко обратилась королева Серафина. — Где Амара? Она вчера так ничего и не съела.       Беспокойство королево было очевидным, Амара всегда была ей как дочь.       — Я слышала от слуг, что она съела что-то испорченное и плохо себя чувствует, — спокойно ответила Офелия. — Проведаю ее позже.       Королева Серафина кивнула и снова обратила свое внимание на выступление шута.       В комнате остались только король, королева, Офелия и шут. Седрика нигде не было видно.       — Персиваль, — внезапно обратился король, нарушая ход представления. — Откуда ты родом?       Офелия слегка застыла. Она поняла, что до этого самого момента не знала имени этого странного мужчины.       — Я сирота, милорд, — спокойно ответил парень, без труда ловя мячи. — Честно говоря, я понятия не имею.       — Понимаю. И где же принц Аларик тебя нашел?       — Я работал на султана Зафарана, — беззаботно ответил Персиваль. — Но принц Аларик, похоже, проникся ко мне немалой симпатией и решил вместо этого преподнести меня в дар вашему двору. За это я ему весьма благодарен. Я никогда не любил жару.       Король тихо рассмеялся.       — Я и сам бывал там, много лет назад, когда короновали нынешнего султана. И впрямь жарко и сухо. Надеюсь, Изенгард покажется тебе более приятным.       — Именно так, милорд.       Офелия слушала молча, внимательно наблюдая за ним.       Она спрашивала себя, почему никогда не видела его без грима и каково же его настоящее лицо; она поймала себя на том, что страстно желает узнать, как выглядит шрам на его губе под нарисованной улыбкой.       — Султан — близкий друг нашей семьи, — небрежно добавил король. — Думаю, ты будешь рад видеть его на свадьбе.       Один из мячей выскользнул из рук Персиваля и покатился по полу.       Это была первая ошибка, которую он допустил за утро.       — Конечно, — быстро сказал он, со смехом подхватывая мч. — Ему всегда нравились мои шутки.       Но Офелия заметила это: выражение его лица полностью изменилось, пусть даже всего на долю секунды. Улыбка больше не касалась его глаз.       Это было очень странно.       Утро пролетело в мгновение ока. Вторую половину дня она провела в комнате Амары, пытаясь поднять ей настроение. После долгих уговоров Офелия убедила ее спуститься к ужину.       Седрик снова отсутствовал.       — Отец, где Седрик? — Тихо спросила Офелия.       — Он провел день в городе со своим оруженосцем, — ответил король. — Полагаю, ему нужно было отвлечься.       Вероятно, выпить и забыться, подумала Офелия.       Шут в тот ужин не выступал, у него был свободный вечер, объяснил ей отец, и это ее огорчило.       После ужина Офелия проводила Амару обратно в ее покои. Когда она повернулась, чтобы уйти, то заметила, как по стене коридора медленно и неуверенно протянулась мужская тень.       Появился Седрик, освещая себе путь канделябром. Он выглядел слегка пьяным, его обычная уверенность сменилась чем-то грубым и болезненно печальным.       — Седрик! Ты что здесь делаешь? Уже поздно! — Настойчиво прошептала Амара.       — Я люблю тебя, Амара, — хрипло сказал он. — Мне жаль.       Офелия никогда не видела своего брата таким.       — Оставляю его на тебя, — тихо сказала Офелия. — Только проследи, чтобы к утру, до прихода служанки, его уже не было.       Амара благодарно кивнула и втащила Седрика в свои покои, закрыв за ними дверь.       Офелия слабо улыбнулась, уходя, и мысли ее обратились к их любви — к тому, как яростно и опасно та пылала. Она задалась вопросом, суждено ли ей когда-нибудь испытать нечто подобное к Аларику.       Вернувшись в свою комнату, она подошла к окну, как и прошлой ночью.       И вот он снова появился.       Одинокая фигура скользнула в тени сада, направляясь ко входу в лабиринт.       Ее сердце учащенно забилось.       На этот раз Офелия не заснула.       Она схватила плащ, выскользнула из своих покоев и последовала за ним в ночь.       Когда она добралась до входа в лабиринт, его нигде не было видно.       Острая, нежданная искра возбуждения пронзила все ее тело. Она чувствовала себя полностью наэлектризованной.       Девушка проскользнула в лабиринт, прижимая свечу к груди и стараясь не привлекать внимание стражи. Живые изгороди поглотили ее почти мгновенно, и огни замка померкли за спиной.       Она направилась к центру лабиринта, но мужчины нигде не было видно.       Тихо вздохнув, Офелия села на край фонтана и, запрокинув голову, стала смотреть на звезды, рассыпанные по ночному небу.       — Не поздновато ли, моя принцесса?       Офелия тут же вскочила на ноги.       Конечно же, это был он.       Она же велела ему держаться подальше от лабиринта, а он, конечно, не послушался.       И еще… моя принцесса?       — Конечно, ты меня не послушался, — резко сказала она, когда он вышел из тени и направился к ней с раздражающим спокойствием. — Что, хочешь лишиться еще одного ногтя?       — Не думаю, что это случится, моя милая маленькая принцесса, — спокойно ответил он. — Вы ведь не хотите, чтобы я страдал.       Офелия невольно рассмеялась, ее взгляд упал на его накрашенные губы, едва различимые в лунном свете.       — А с чего тебе знать? — С вызовом спросила она. — Я могла бы закричать. Стража сбежалась бы мигом, и к утру ты бы уже оказался в тюрьме. Что ты здесь делаешь, шут?       — Бьюсь об заклад, к утру они только найдут это место, — беспечно ответил он.       Он засмеялся и подошел ближе, так что их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга.       — Это единственное место в замке, где мне не нужно выступать, — продолжил он. — Я прихожу сюда, чтобы подумать. Вы сердитесь, что я отнял у вас это место, моя маленькая принцесса? Что вы здесь делаете?       Он склонился к изгибу ее шеи, вдыхая ее запах.              Сердце Офелии екнуло, она крепче сжала свечу.       — Я увидела, как кто-то входит в мой лабиринт, — ответила она, вздернув подбородок. — Тебе следовало бы знать: я очень ревностно отношусь к тому, что принадлежит мне.       — Вас что, никто не учил делиться? — Подразнил он. — Полагаю, так бывает, когда ты королевских кровей.       Его взгляд, глубокий и непреклонный, встретился с ее. Их лица освещались только мерцающим светом свечей и бледными лунными лучами, пробивающимися сквозь листву.       — Я полагаю… — Медленно произнесла Офелия. — Я могла бы и поделиться с тобой. Если ты пообещаешь рассказывать мне истории.       Шут улыбнулся, неожиданно и игриво, прежде чем схватить ее за руку и закружить в импровизированном танце под звездами.       — Моя милая принцесса, вечно вы чего-то от меня требуете, — произнес он. — Вы совсем как все остальные, не так ли?       Затем он позволил себе упасть назад на траву, увлекая ее за собой.       Офелия приземлилась на него сверху, отчего у нее перехватило дыхание и вспыхнули щеки.       — Наверное, так и есть, — прошептала она. — Ты ненавидишь меня за это, мой дорогой шут?       Она не знала, что заставило ее так его назвать.       — Но ты ведь просто притворяешься, что похожа на них, не так ли? — Пробормотал он в ответ.       Теперь он был так близко, что она чувствовала запах алкоголя в его дыхании.       И тогда она все поняла.       Он был пьян, безрассуден, совершенно не сдерживал себя и полностью пропащий.       А она была трезва — но каким-то образом, была еще более пропащей, чем он.