Часть

Коридоры тонули в золотистом свете заходящего солнца, Лирен шла по ним быстрым шагом, её белые, почти платиновые волосы развевались за спиной, как шлейф кометы. На губах застыло выражение, которое её друзья называли «буря приближается», а враги — «беги, пока можешь». Она не стучалась. Никогда не стучалась, когда дело касалось его. Дверь в кабинет Ашриэля Карна распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, и Лирен влетела внутрь, как ураган, которому надоели преграды. — Карн! — её голос звенел от ярости. — Ты объяснишь мне, что это было? Ашриэль сидел за столом, небрежно откинувшись в кресле. Тёмные очки в тонкой оправе сидели на его лице так естественно, будто были его частью, как ирония, которую он никогда не снимал вместе с ними. Он медленно поднял взгляд на вошедшую, не меняя позы. — Добрый вечер, Лирен, — его голос был спокойным, почти ленивым. — Ты всегда так входишь или сегодня особый случай? — Не прикидывайся! — она подошла к столу и оперлась на него ладонями, нависая над ним. — Совет повысил меня в ранге. Ты знал! Ты знал об этом ещё две недели назад и не сказал ни слова. Ашриэль снял очки, положил их на стол и посмотрел прямо на неё, без улыбки. — А должен был? — спросил он тихо. — Ты заслужила повышение. Почему я должен был портить тебе сюрприз? — Не надо! — Лирен стукнула кулаком по столу. — Не надо делать вид, что ты заботишься. Ты просто хотел меня унизить, чтобы я выглядела глупо перед всем Советом, когда буду делать круглые глаза от неожиданности. Ашриэль медленно поднялся из-за стола. Он был намного выше, но Лирен не отступила, только выпрямилась и вздёрнула подбородок, демонстрируя, что её не запугать. — Ты закончила? — спросил он, делая шаг вперёд. — Нет, не закончила! — она шагнула навстречу. — Ты вечно считаешь, что знаешь лучше, что для меня хорошо, что мне нужно, что я должна чувствовать. — На каждом слове она тыкала его пальцем в грудь. — Но ты не имеешь права решать за меня! Ещё шаг. Они стояли вплотную. Лирен чувствовала его ровное и невозмутимое дыхание на своей щеке. Это бесило её ещё больше. — Ты думаешь, я не заметила, как ты смотрел на меня на прошлом заседании? — выпалила она. — Как будто я твоя собственность, как будто ты уже всё решил. И снова за меня! Ашриэль наклонил голову, и на его губах появилась тень улыбки — та самая, от которой Лирен хотела то ли убить его, то ли… — Решил? — переспросил он. — И что же я решил? — Не знаю! — она повысила голос, хотя внутри уже начинала сомневаться. — Но ты что-то задумал. Я тебя знаю. — Ты меня не знаешь, — сказал он тихо. — Совсем. А потом он сделал то, чего она не ожидала. Ашриэль обошёл её справа, и в следующее мгновение Лирен почувствовала его ладонь на своей талии. Он развернул её так резко, что она не успела среагировать, и прижал спиной к столу. Его бёдра упёрлись в её, фиксируя её на месте. Она замерла, в прямом смысле — замерла. Дыхание перехватило, слова застряли где-то в горле, а сердце сделало кульбит, о существовании которого она не подозревала. Чёрт. Его лицо было в нескольких сантиметрах от её. Очки остались на столе, и теперь она видела его глаза, такие тёмные, глубокие, с таким напряжением, от которого у неё подкашивались колени. — Ашриэль… — выдохнула она. — Что, Лирен? — его голос стал ниже, хриплее. — Слова закончились? Она моргнула, потом ещё раз, а потом внутри неё что-то щёлкнуло. Это было то самое упрямство, которое не давало ей сдаваться даже перед лицом Разлома. — Не дождёшься, — проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала. — Ты думаешь, если прижмёшь меня к столу, я забуду, что ты меня предал? Что ты годами скрывал от меня правду? — Я не предавал тебя. — О да, предавал! — она упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он даже не шелохнулся. — Ты скрывал, кто я, скрывал, что во мне течёт кровь Разлома. Скрывал, что моя мать… — Хватит, — его голос стал резче. — Нет, не хватит! — она наклонилась вперёд, сокращая расстояние до опасного. — Ты не имел права решать за меня. Никогда не имел. И ты не изменишь этого тем, что припрёшь меня к столу, как… Она не договорила, потому что Ашриэль вдруг изменился. Напряжение с его лица исчезло, сменившись чем-то новым, тем, чего Лирен никогда раньше не видела – уязвимостью и желанием. — Как что? — спросил он тихо. — Как мужчина, который хочет, чтобы ты была его? Лирен открыла рот, чтобы ответить, так язвительно и колко, как умела только она, но слов не нашлось. Его взгляд скользнул по её лицу: по скулам, по губам, по глазам, которые, как она думала, сейчас, наверное, сияли от неожиданности. — Ты… что? — выдохнула она. — Ты слышала, — сказал он. — Ты с ума сошёл. — Возможно. Она не знала, что делать. В голове бушевал хаос: её гнев, его слова, этот проклятый стол, который впивался в поясницу, и его бёдра, прижимавшие её к месту. Тело предавало её и она чувствовала, как внутри разгорается жар, как сердце колотится где-то в горле, как дыхание становится глубже, чем следовало бы. — Отпусти меня, — сказала она, но голос прозвучал неубедительно даже для неё самой. — Нет, — ответил Ашриэль. И тогда она сделала единственное, что пришло в голову: укусила его за плечо. Не сильно, скорее предупреждающе, как дикая кошка, которая показывает зубы, но ещё не готова нападать по-настоящему. Ашриэль вздрогнул, но не отстранился, он только коротко и хрипло усмехнулся. — Я никогда не буду твоей, — проговорила Лирен, отрываясь от его плеча. — Никогда. Ты понял? Он закатил глаза, так театрально, будто она сказала что-то до смешного глупое, а потом его губы изогнулись в хитрой, опасной улыбке, от которой у Лирен подкосились колени. — Посмотрим, — сказал он и поцеловал её. Это не был нежный, трепетный поцелуй, какими их показывают в романах. Это был удар, такой же внезапный, как его захват. Его губы вжались в её, требовательные, жадные, не оставляющие пространства для сомнений. Лирен замерла на долю секунды, а потом, сама не поняла, как это произошло, но её рот приоткрылся от удивления, и Ашриэль воспользовался этим. Его язык скользнул внутрь, и это было подобно удару молнии — жарко, ошеломляюще, невыносимо. Лирен не думала, не могла думать. Её пальцы вцепились в его рубашку, сминая тонкую ткань, а тело само выгнулось навстречу, прижимаясь к нему так тесно, будто пыталось стать его частью. Его рука скользнула с её талии на спину, притягивая ещё ближе, вторая легла на затылок, запутавшись в её платиновых волосах. Он целовал её так, будто хотел выпить до дна, и она пила его в ответ. Её бёдра прижались к нему. Она чувствовала жар его тела через тонкую ткань одежды, чувствовала, как его пальцы сжимаются на её талии, почти до боли. И ей нравилась эта боль. Она сама не заметила, как начала отвечать, так же жадно, так же напористо. Её язык встретился с его, и это было похоже на танец, на битву, на то, что невозможно описать словами. Она кусала его нижнюю губу: в наказание, в вызов, в обещание. Он отвечал тем же. Ашриэль прервал поцелуй первым, только для того, чтобы перевести дыхание. Его лоб прижался к её, глаза были закрыты, дыхание было сбивчивым, как у бегуна после спринта. — Ты… — выдохнул он. — Я? — её голос дрожал, но она всё равно попыталась улыбнуться, так дерзко и вызывающе, как обычно. — Это ты меня поцеловал. Он открыл глаза и посмотрел на неё. В его взгляде было что-то новое: не насмешка, не контроль, а обнажённое, незащищённое желание. Он смотрел на её раскрасневшееся лицо, на припухшие губы, на растрёпанные волосы, на глаза, которые горели так ярко, что, казалось, могли осветить всю комнату. — Ты прекрасна, — сказал он. И это прозвучало так искренне, что Лирен забыла, как дышать. Не успела она прийти в себя, как Ашриэль наклонился, подхватил её под бёдра и одним движением закинул себе на плечо, будто она весила не больше мешка с картошкой. — Ашриэль! — возмущённо вскрикнула Лирен, вцепившись в его спину. — Ты что творишь? Поставь меня на место! — Как скажешь, — невозмутимо ответил он, направляясь к двери в дальнем конце кабинета. — Я не имела в виду буквально! Он толкнул дверь ногой, и они оказались в просторной спальне, с огромной кроватью под балдахином, залитой мягким светом магических светильников. Лирен даже не знала, что здесь есть спальня. — У тебя спальня в кабинете? — выпалила она, когда он опустил её на кровать. — Это законно? — Я член Совета, — усмехнулся он, отступая на шаг. — Мне многое позволено. Лирен села на кровати, одёргивая сбившуюся одежду, и посмотрела на него исподлобья. Щёки горели, губы всё ещё помнили вкус его поцелуя, а сердце колотилось так, будто она пробежала марафон. Но она не собиралась сдаваться, точно не сейчас и не ему. — И что дальше? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Принес меня в свою спальню и думаешь, я сразу разденусь? — Не думаю, — он медленно расстегнул плащ и сбросил его на пол. — Но надеюсь. Под плащом оказалась тонкая рубашка, подчёркивающая широкие плечи и узкие бёдра. Ашриэль потянул за галстук, ослабляя узел, но не снимая его, оставляя висеть на шее небрежной, расслабленной петлёй. Пальцы расстегнули пуговицы рубашки одну за другой, обнажая смуглую грудь, с рельефными мышцами, со шрамами, которые она видела не впервые. Лирен сглотнула – он красивый, слишком красивый и он это знает. — Не на что смотреть, — буркнула она, отводя взгляд, хотя на самом деле не могла оторваться. — Врёшь, — тихо сказал он, и в его голосе слышалась улыбка. Лирен вспыхнула. — Ты невыносим. — Знаю. Она поджала губы, потом вдруг приняла решение. Если он хочет игры, то она сыграет, но по своим правилам. Она медленно, не торопясь, стянула через голову свою тунику. За ней последовал корсет, в котором с лёгким шипением расходились шнурки, и она скинула его на пол. Рубашка полетела следом, остались только штаны, но и те отправились в путь через мгновение. Ашриэль замер. Лирен стояла перед ним: обнажённая, с высоко поднятой головой и горящим взглядом. В свете магических светильников её кожа казалась фарфоровой, а платиновые волосы — серебряными нитями, сплетёнными в водопад. Она не пряталась, не закрывалась, хотя внутри всё дрожало от напряжения. — Нравится? — спросила она с вызовом. Ашриэль моргнул, потом ещё раз, а потом его губы изогнулись в той самой улыбке — опасной, хитрой, обещающей. — Очень, — сказал он и шагнул к ней. Но Лирен подняла руку, останавливая его на расстоянии. — Не так быстро, — её голос стал вкрадчивым, кошачьим. Она откинулась на кровати, опираясь на локти, и медленно, нарочито небрежно провела рукой по своей груди, животу, бедру. — Иди сюда. Ашриэль послушно шагнул к ней, но Лирен покачала головой и поманила его пальцем, так дразняще, лениво, как королева, которая призывает своего раба. — Ближе, — прошептала она. Он подошёл ещё на шаг и теперь стоял у края кровати, нависая над ней. Его рубашка была расстёгнута, галстук болтался на шее, штаны сидели низко на бёдрах. Лирен видела, как напряжены его мышцы, как тяжело он дышит, но она не спешила. Она медленно поднялась на колени и протянула руку к его груди. Коснулась кончиками пальцев: сначала осторожно, почти невесомо, а потом, набравшись смелости, провела ногтями вниз, оставляя за собой розоватые полосы. Ашриэль замер. Его дыхание сорвалось. — Лирен… — его голос стал низким, предупреждающим. Она не обратила внимания. Её ногти снова прошлись по его груди, но на этот раз сильнее, глубже, оставляя следы. Она следила за своей рукой, за тем, как краснеет его кожа, как подрагивают мышцы под её прикосновениями. — Мне нравится смотреть, как ты страдаешь, — прошептала она, поднимая взгляд на его лицо. В его глазах горело что-то первобытное. Она видела, как он сдерживается, как борется с желанием схватить её, прижать к себе, взять то, что ему нужно. — Ты играешь с огнём, — сказал он хрипло. — А ты боишься обжечься? — усмехнулась она, проводя ногтями в последний раз, от ключиц до пупка. Ашриэль выдохнул, так долго и шумно, а потом его рука метнулась к её запястьям. — Что ты… — начала Лирен, но не договорила, потому что он связал её. Не верёвками, по крайней мере, не теми, которые она знала. Вокруг её запястий обвились тонкие, почти невидимые нити, сотканные из чистой магии. Умные верёвки, как называла их Лирен про себя, подчиняющиеся воле хозяина, реагирующие на каждое движение. Она дёрнулась и верёвки сжались. — Ашриэль! — возмущённо вскрикнула она. — Отпусти! Он не ответил, только отошёл на шаг, рассматривая свою работу. Лирен сидела на кровати со связанными за спиной руками: обнажённая, уязвимая, с глазами, полными ярости и… чего-то ещё, чего-то, что она не хотела признавать. — Ты… — она дёрнулась снова, пытаясь высвободиться, но верёвки сжались туже, впиваясь в кожу. — Чёрт! Отпусти, я сказала! — Не отпущу, — спокойно ответил Ашриэль. Он сел на край кровати рядом с ней, даже не глядя на её попытки освободиться. Его пальцы легли на её подбородок, приподнимая её лицо, заставляя смотреть на него. — Ты думала, что можешь меня дразнить и остаться безнаказанной? — спросил он тихо. — Я думала, что ты не настолько подлый, чтобы связывать беззащитную девушку, — процедила Лирен. — Беззащитную? — он усмехнулся. — Лирен, ты — одна из сильнейших частичек нашего поколения, беззащитной тебя не назовёт даже дурак. Она фыркнула, отворачиваясь, но он снова вернул её лицо к себе. — Посмотри на меня, — сказал он, и в его голосе не было просьбы, только приказ. Лирен посмотрела. И в его глазах было только желание, чистое и пугающее в своей интенсивности. И что-то ещё, кажется, тепло, которое она явно не ожидала увидеть. — Отпусти меня, — попросила она, и в этот раз её голос дрогнул. — Попроси по-другому, — сказал он. Липен закусила губу. Она могла бы продолжить спорить, могла бы оскорблять его, могла бы попытаться вырваться с помощью магии, но верёвки блокировали её силу, она чувствовала это. Оставалось только одно. — Пожалуйста, — прошептала она, опуская глаза. — Ашриэль, пожалуйста, отпусти меня. Я… я больше не буду. — Не будешь что? — он наклонился ближе, его губы почти касались её уха. — Не буду тебя дразнить, — она сглотнула. — Не буду играть с тобой, просто… отпусти. Он отстранился и посмотрел на неё. Долго и внимательно изучая её лицо, её глаза, её дрожащие губы. — Ты врёшь, — сказал он наконец. И улыбнулся, так мягко, почти нежно. — Ты будешь дразнить меня снова и снова, и снова, потому что это часть тебя. И мне это нравится. Он встал с кровати, и Лирен снова увидела его целиком: в расстёгнутой рубашке, болтающемся галстуке и штанах, которые едва держались на бёдрах. — Но сейчас, — сказал он, — ты будешь делать то, что я скажу. Он медленно снял рубашку, сбросил её на пол, потом подошёл к столу, взял что-то, Лирен не разглядела, что именно, и вернулся к ней. — Что это? — спросила она, косясь на его руку. — Увидишь, — он сел рядом с ней, и его пальцы легли на её грудь, сначала просто, невесомо, будто спрашивая разрешения. Лирен замерла. — Ты… — начала она, но он прервал её поцелуем, коротким, почти целомудренным, но от которого у неё перехватило дыхание. — Тише, — прошептал он ей в губы. — Тише. Я ничего не буду делать без твоего согласия. Ты всегда можешь сказать «нет» и я остановлюсь. Она смотрела на него, пытаясь понять — лжёт он или нет, но в его глазах не было обмана, только ожидание. — А если я скажу «да»? — спросила она тихо. Он улыбнулся. — Тогда я покажу тебе, что значит быть моей. Его пальцы нежно сомкнулись вокруг её, большие пальцы прошлись по соскам, и Лирен выгнулась, не в силах сдержать тихий стон. — Чувствительная, — заметил он с лёгкой усмешкой. — Заткнись, — выдохнула она, закусывая губу. Он наклонился и прижался губами к её шее, сначала просто, почти невесомо, а потом сильнее, оставляя на коже влажный след. Лирен зажмурилась, чувствуя, как жар разливается по всему телу, как пальцы на ногах поджимаются от удовольствия. Он целовал её шею: медленно, лениво, смакуя каждое мгновение. А потом его губы нашли место за ухом, и Лирен не сдержала громкого стона. — Ашриэль… — прошептала она. — Что, Лирен? — он отстранился, глядя на неё, его глаза потемнели, зрачки расширились. — Что ты хочешь сказать? — Я… — она закусила губу, пытаясь собраться с мыслями, но они разбегались, как испуганные птицы. Он снова поцеловал её,но на этот раз в губы. Мягко, почти нежно, так, что у неё подкосились колени, а потом его губы скользнули ниже: по подбородку, по шее, по ключицам и опустились на её грудь. — Ах! — вырвалось у неё, когда он взял сосок в рот. Его язык кружил вокруг, дразня, лаская, заставляя её извиваться от удовольствия. А потом он сжал губы, и лёгкая боль пронзила её, смешиваясь с наслаждением. — Ты… ты животное, — простонала она. Он усмехнулся, не отрываясь от её груди. Его зубы снова слегка прикусили сосок, и Лирен выгнулась дугой, вцепляясь пальцами (насколько позволяли верёвки) в простыни. — Ещё, — выдохнула она. — Пожалуйста… Он поднял голову и посмотрел на неё, в его взгляде читалось торжество. — Ты меня умоляешь? — Нет! — она тут же взяла себя в руки, хотя тело предательски горело. — Я просто… констатирую факт. — Какой факт? — Что ты хорошо целуешься. Он засмеялся, так тихо, хрипло, и от этого смеха у неё внутри всё перевернулось. — Только целуюсь? — спросил он, и его рука скользнула вниз по её животу. Лирен замерла, чувствуя, как его пальцы приближаются к самому сокровенному месту. Она хотела остановить его, хотела сказать «нет», но вместо этого её бёдра раздвинулись шире, приглашая. Ашриэль заметил это и его глаза стали еще темнее. (Хотя казалось, куда больше) — Лирен, — его голос стал низким, почти рычащим. — Ты уверена? Она смотрела на него: на его растрёпанные волосы, на затуманенные желанием глаза, на напряжённые мышцы груди. И поняла, что хочет этого, хочет его. Хочет, чтобы он сделал с ней всё, что захочет. — Уверена, — прошептала она. Его пальцы коснулись её клитора, сначала аккуратно, почти случайно. А потом начали кружить: медленно, ритмично, заставляя её выгибаться и стонать. — Ашриэль, — простонала она. — Пожалуйста… — Что «пожалуйста»? — его голос был спокоен, но в нём чувствовалось напряжение. — Скажи. Чётко. — Я хочу… — она закусила губу, пытаясь сформулировать. — Хочу большего. Он улыбнулся, той улыбкой, от которой у неё подкашивались колени, и его палец скользнул внутрь. Лирен вскрикнула от неожиданности, от удовольствия и от того, что внутри разливался жар, который невозможно было описать словами. Ашриэль двигался медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому её звуку. Второй палец присоединился к первому, и Лирен почувствовала, как её тело натягивается, как струна, готовая лопнуть. — Ещё, — прошептала она, не открывая глаз. — Пожалуйста, ещё. Он ускорился. Его пальцы двигались внутри неё, находя нужный ритм, нужную глубину, нужный угол, а его губы снова вернулись к её шее: целуя, покусывая, оставляя засосы, которые будут напоминать о нём ещё несколько дней. Она чувствовала, как приближается пик, как всё внутри сжимается, как перед глазами темнеет, как мир сужается до его пальцев, его губ, его дыхания на её коже. — Ашриэль, — выдохнула она. — Я сейчас… — Нет, — сказал он, и его пальцы замерли. Липен открыла глаза: мутные, полные слёз удовольствия и разочарования. — Что?.. — Ты не кончишь, пока не попросишь как следует, — его голос был твёрдым, но в глазах плясали чёртики. — Ты… ты издеваешься? — Нисколько. Она смотрела на него: на его уверенное лицо, на его влажные губы, на галстук, который так и болтался на шее, никуда не деваясь. И чувствовала, как внутри закипает злость пополам с желанием, потребностью и почти животной нуждой. — Пожалуйста, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Пожалуйста, дай мне кончить. Я прошу тебя, умоляю. Что ещё тебе нужно? Ашриэль наклонился и снова коротко поцеловал её, почти грубо. А потом его пальцы снова начали двигаться, но уже быстрее, глубже и настойчивее. Лирен закричала. Оргазм накрыл её с головой, как волна, как ураган, как Разлом, разверзшийся у неё под ногами. Она выгнулась, вцепившись в простыни, чувствуя, как мышцы сокращаются вокруг его пальцев, как тело сотрясает дрожь, как мир распадается на миллион осколков, и собирается заново уже другим, новым, незнакомым. Она не знала, сколько это продолжалось. Секунды? Минуты? Вечность? Когда она пришла в себя, Ашриэль сидел рядом, смотрел на неё и улыбался, так мягко, почти счастливо. — Ты прекрасна, — сказал он. — Когда кончаешь. Она хотела ответить что-то язвительное, но вместо этого только слабо ударила его лбом в плечо. — Развяжи меня, — попросила она. — Не сейчас, — он потянулся к столу, взял флакон с маслом и она наконец увидела, что он принёс, и вылил немного на ладонь. — Что ты делаешь? — спросила она, хотя догадывалась. — То, что должен был сделать давно, — ответил он, расстегивая штаны. Лирен сглотнула. Теперь она видела его всего, без остатка, и чувствовала, как внутри снова разгорается желание. Как тело готовится принять его. Как каждая клетка кричит: да, да, да, пожалуйста. Ашриэль навис над ней, упираясь руками по обе стороны от её головы. Его лицо было в сантиметре от её. — Последний шанс, — прошептал он. — Скажи «нет», и я остановлюсь. — Нет, — сказала она. — Что «нет»? — Не останавливайся. Он вошёл в неё, медленно, дюйм за дюймом, давая ей время привыкнуть, приспособиться, захотеть ещё. Лирен закусила губу, чувствуя, как он заполняет её, как растягивает, как наполняет чем-то, о существовании чего она не подозревала. — Ты… — прошептала она. — Знаю, — ответил он. Он начал двигаться, сначала медленно, почти лениво, но с каждым толчком ускоряясь, становясь глубже и настойчивее. Лирен забыла о связанных руках, забыла о том, где они, забыла о мире, который существовал за пределами этой комнаты. Был только он, его тело, прижимающее её к кровати, его дыхание, сбивчивое и горячее и его губы, ловящие её стоны. — Ашриэль, — простонала она. — Быстрее. Он улыбнулся и ускорился, Лирен почувствовала, как снова приближается к краю: как всё внутри сжимается, как воздух застревает в лёгких, как мир распадается на атомы. — Со мной, — прошептал он. — Только со мной. Она кончила первой, а потом он, со сдавленным рыком уткнувшись в её плечо, чувствуя, как её тело содрогается вокруг него, как мышцы сжимаются, вытягивая из него последние капли удовольствия. Он откатился в сторону, тяжело дыша. Лирен лежала рядом, глядя в потолок, чувствуя, как по телу всё ещё пробегают электрические разряды. — Это было… — начала она. — Знаю, — перебил он. Она повернула голову и посмотрела на него: на его растрёпанные волосы, на мокрый галстук, который так и остался висеть на шее, на улыбку, которая не сходила с его губ. — Ты всё ещё связана, — заметил он. — Ты всё ещё не развязал, — ответила она. Он засмеялся, так тихо, хрипло, по-настоящему, и Лирен подумала, что, возможно, быть его — это не так уж плохо. Возможно. *** Ашриэль развязал её только утром. Верёвки, словно живые, сползли с её запястий и исчезли в воздухе, оставив лишь лёгкие красные следы на коже. Лирен села на кровати, растирая затекшие руки, и посмотрела на него: он лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на неё с ленивой улыбкой. — Ты выглядишь ужасно, — сказала она. — Ты тоже. Она фыркнула и отвернулась, но он поймал её за подбородок и вернул обратно. — Лирен, — сказал он серьёзно. — То, что было… это ничего не меняет. — В смысле? — она нахмурилась. — Ты всё ещё можешь злиться на меня, ненавидеть меня, обвинять во всех смертных грехах. Я не требую от тебя ничего, кроме… Он замолчал, подбирая слова. — Чего? — спросила она тихо. — Кроме того, чтобы ты осталась, — сказал он. — Просто осталась рядом. Лирен смотрела на него, на его серьёзное лицо, на тени под глазами, на шрамы на груди — всё, что он скрывал под одеждой. На то, как он сжимал простыню, будто боялся, что она исчезнет. — Я подумаю, — сказала она наконец. — Этого достаточно. Она легла обратно на подушку и уставилась в потолок, за окном уже светало: первые лучи солнца пробивались сквозь шторы, золотя комнату. — Ашриэль? — позвала она. — М? — Ты говорил, что хочешь, чтобы я была твоей. — Да. Она повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. — А если я захочу, чтобы ты был моим? Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё перехватывало дыхание. — Тогда мы договорились, — сказал он и поцеловал её.