не в закрепе

Всю жизнь мне не хватало близкого человека. Моих родителей почти не было. Отец ушел, когда мне исполнилось восемь. Я помню только звук его шагов по лестнице. Быстрых, облегченных. Мама осталась, но ненадолго. Сначала она пила по вечерам, потом с утра, а потом перестала просыпаться. После этого был детский дом. Серые стены, казенные кровати, и запах кипяченой капусты, который, кажется, въелся в кожу навсегда. Там я поняла, что единственное, что меня не предаст — это знания. Я училась, потому что больше нечем было занять пустоту внутри. И как-то незаметно для себя стала лучшей. Университет Полумесяца во Флориде принял меня с распростертыми объятиями. Я думала, что это начало новой жизни. Но старые привычки остались: я никого не подпускала близко. Кроме Чарльза. Мы встречались полгода. Он был из хорошей семьи, с правильными манерами, и я почти поверила, что могу быть нормальной. Но однажды он сказал: «Мне не хватает женского внимания». И ушел к какой-то девчонке с кафедры маркетинга. После этого я дала себе клятву: больше никакой уязвимости. И держалась три курса. Пока не встретила Хлою. Она была абитуриенткой, на год младше. Смешная, с вечно растрепанными волосами и привычкой грызть колпачок ручки. Я впервые за долгое время почувствовала, что могу расслабиться. Мы начали общаться, и однажды, за кофе в студенческой столовой, выяснилось чудовищное совпадение: мы росли в одном детдоме. Просто в разное время. Она была там чуть позже меня, но наши миры пересеклись через Илью. Илья. Русский мальчик, у которого мама из Санкт-Петербурга, а папа американец. Они бросили его в пять лет, когда кончились деньги. Илья был тихим и злым, как и я. Мы не были друзьями, но я его запомнила. А Хлоя с ним дружила. Они были лучшими другами, переписывались, созванивались. И когда мы все трое случайно встретились в кампусе, я почувствовала укол ревности. Хлое он доверял больше, чем я когда-либо кому-то. Но с Хлоей у нас завязалось нечто особенное. Мы могли молчать часами, смотреть глупые видео, лежать на ковре в ее дешевой съемной квартирке и просто дышать в одном ритме. Я начала думать, что она мой человек. Что, возможно, я смогу доверять ей даже больше, чем когда-то доверяла Чарльзу. Или Илье. Однажды вечером я осталась у нее. Она уснула раньше, и я, сама не знаю зачем, взяла ее телефон. Он лежал на прикроватной тумбочке, экран засветился от моего прикосновения. Я читала переписки. Не все, только закрепленные чаты. У меня в телефоне единственный закрепленный чат был с Хлоей. А у нее закреплены были приёмные родители, какая-то подруга по общаге, учебная группа и Илья. Я была где-то внизу, среди десятка других имен. Мне стало больно. У нее своя жизнь. Я могу стать ближе. Я заставлю ее доверять мне так же, как она доверяет ему. Я верила, что у нас есть время. Мы доучились до середины четвертого курса. Я защитила дипломный проект раньше срока, Хлоя готовилась к своей первой сессии. Илья перевелся на факультет инженерии. Жизнь казалась почти нормальной. А потом случилось утро, которое я буду вспоминать в последнюю секунду. Мы сидели в северном крыле библиотеки. Я, Хлоя и Илья Редкость, потому что обычно я избегала его. Но Хлоя попросила помочь с математикой, и он пришел. Вдруг за окнами раздался звук, похожий на фейерверк. Я успела подумать. Кто-то празднует в десять утра? А потом заорала пожарная сигнализация. Нет, это была не пожарная сигнализация. Это был крик. Мы выбежали в коридор. Я увидела людей, бегущих навстречу с выпученными глазами. Кто-то упал. Кровь на белой плитке. А потом я поняла: стрельба. В нашем университете. В тихом кампусе среди пальм. Мы метнулись в тупик. К старым аудиториям, где никто не ходил. Но дверь в подвал оказалась заперта. Илья попытался выбить ее плечом, но не успел. Шаги прогрохотали по коридору, и мы замерли. Террорист был один. Молодой, с пустым взглядом, в армейской куртке. В руках автомат. Он улыбнулся, когда увидел нас троих. Для него это была игра. — Вы двое, — он ткнул стволом в меня и Илью. — На колени. Мы опустились. Хлоя осталась стоять. Я видела ее лицо. Бледное, мокрое от слез. — А ты, красавица, выбирай, — террорист говорил почти вежливо. — Кого из них оставить. Если выберешь неправильно, убью всех троих. Один останется в живых. Кто? Он не шутил. Я видела его палец на спусковом крючке. Хлоя смотрела на меня. На Илью. Потом снова на меня. Губы ее дрожали. — Пожалуйста… — прошептала я. Я не знала, о чем прошу. Чтобы она выбрала меня? Или чтобы не мучилась? Она зажмурилась. Слезы текли по щекам, капали на футболку. — Илья, — сказала она. Очень тихо. Потом громче, почти криком: — Илья! Я не успела ничего почувствовать. Ни предательства, ни удивления. Потом прозвучал выстрел.