Тонкой струйкой вода стекала по запястью, с другой стороны, не по винной дорожке.

Вильдан поправила светлый локон, отпустив стекло бокала с вином. Солёная вода попала на небольшую рану, отчего скривилась. Нургюль не писала так давно, что обида чуть ли не разрывала изнутри. Обещала совсем другую разлуку, забыть не могла. После их последнего разговора вправду было сложно забыть о сестре. Роднее кровных всяких связей. Усталости не было, хоть и ничего другого почувствовать или ощутить тоже не удавалось. Только ночь должна была появиться в свободном доступе, когда случилось то, чему причиной стал один из таких вечеров. Ранних, даже не поздних. Лучше бы она выпила намного позже, так бы потеряла возможность быть замеченной сразу. Одуматься ведь Нургюль помогала часто, не отказала бы и в этот раз. Вино было не самого насыщенного цвета, но от того не пропадало ощущения, что действовало безумно опьяняюще. Хотелось теперь не только целоваться с Нур, не отрываясь друг от друга, а и продолжить доставлять ей удовольствие, которого никто не смог бы. Хорошо, что так происходило сейчас, когда в доме была проблема, а все гаджеты нуждалить в зарядке. Хорошо, лишь и это пройдёт. Нужно было решение не временное, постоянное. Что тогда написала не помнила, но скандал был поднят, а фильм и без того - не самым сильным. История, актёры, главное собщение. Казалось Нургюль ханым, что его и вовсе не понять. Как же близки они были в ролях госпожей, уже за кадром, ведь всего несколько общих куда-то пропали. Должны были быть, но в последние минуты не вышли на большие экраны. И те пробелы чувствовались, душу ведь в сцены вложили, себя настоящих проявили. Слишком сблизились, историк-советник сказал так. Будто не было у Хюмашах Султан причин после смерти валиде на сближение с загорающейся звездой. - Так не пойдёт, скандал нам может испортить и намного больше. - влетела в комнату злая брюнетка. - Знаю. - ранение не заметила, а блондинка и не спешила заострять на нём внимание. - Вся жизнь может остаться под теми словами. - Что тогда продолжаешь делать? - опасно приблизилась, забирая бокал как можно дальше от близкой подруги. - Жизнь оставлять позади. Запретишь, ладно. Не стану перечить, но причину скажешь. Нургюль присела рядом, но смотреть в глаза Вильдан не спешила. Как и говорить. Только сопела, слушая и её дыхание. Успокаивала себя им. - Без тебя холодно и сыро, Стамбул превращается в ветер, а он и в воде не отображается. Когда наш Стамбул о жизни, о чём-то совсем другом. Даже может фантастическом.- рукой сжала колено подруги, на котором увидела небольшой и неглубокий порез. Обработать поспешила бы, но рука опустилась на её. Прохладная рука, что будто до сих пор держала бокал. Вильдан волновалась. Слишком сильно волновалась, ведь так у неё бывало более чем редко. - Спокойно. И тихо. Без меня. - делила слова как свои реплики резала совсем недавно. А после возвращала себе силы проговорить всё, что давали изначально. Так как просила об этом Нургюль. Ей отказать не могла, никогда и не хотелось идти наперекор лучшей сестре жизни. Сероватой жизни, показывающий свой, и вовсе чёрный, хвост. - Когда была бы она ещё немного ближе, дала бы ту самую смелость, поцелуя не исбежала бы. Не сможет от него долго бежать. Ты была права тогда, полагаю. - прошептала, став на колени. Всё убегать старалась, неосознанно. Так же делала порой и госпожа, что так полюбилась Вильдан. Та прекрасная Кесем Султан, которой Нур жила до сих пор. Словно жизнь проснулась настоящая только в той роли, ставшей чем-то намного большим. Разговоры размывались дождевыми каплями или снежными крупинками. Им хотелось поплакать, но гордость всё не оставляла. Так и лёгкая слабость стала лёгким поцелуем, который отметил ревность и властность, за которыми было столько всего. Столько никому ещё не снилось. А всего лишь уголок губ задела своими устами. Брюнетка. Горячая брюнетка. Вильдан подумала напомнить, что выпила она. Даже извиниться думала за произошедшее, но оказалась на полу. Только теперь Нур увидела небольшое ранение, вскрикнула. Испугаться такого не могла, лишь не желала видеть и такого на теле дорогой подруги. Настолько близкой, что разочаровывать и в этом не могла. Не позволила себе. Мехмет Эрдем лишь входил в их жизнь, обращая на себя особое внимание Вильдан, а Нургюль уже такой несдержанность хвалилась. Особенно проявлялась она в приказах после. Именно приказах смотреть в глаза, представлять перед собой дворец, не закусывать губы с виноватым видом. Из-за них блондинка и не поняла когда оказалась на ногах. А когда ранки начали жжением давать о себе знать и вовсе не заметила. Их платья как чёрное и белое сочетались. Были бирюзовым и молочным, под ними ещё и украшения прятались. Почти одинаковые, обещающие удачу бусинки на ощутимой, но невидимой, нити. На них ещё был разной толщины один рисунок. Главные буквы их имён V - N: vinlayış (свист) напоминаил им буквы, которые не разделяли. И скандал не разделил. Оставалось два дня к выходу фильма, а ихто вовсе не заботило. И уже не впервые всё закончилось совместным поход в хаммам, где вспомнились любимые песли из прошлого. Незабываемого прошлого, в котором побывали с полузакрытыми глазами годами до этого раннего вечера. Ветер сорвался, но отображения не вызвала и сила. Их руки коснулись оконной древесины, ноги жутко болели. Словно не в туалет отошли недавно помочь друг другу, а прошли несколько континентов. - Ужасно гадкая лестница, хоть и выглядит шикарно, когда только приходишь. - кинула брюнетка, беря со столика журнал, в котором имела особое место очередная статься об их отношениях. - Всё, что тут написано, станет правдой. Будто бы. - хмыкнула, поправляя волосы. Их отношения не горели сдержанностью, которой Нур славилась среди других, но и настолько далеко не зайдут. В этом уверенность оставалась и после недавнего поцелуя. Волосы немного откинув, посмотрела на проходяшего около самой любимой лавки-карусели певца. Нур строго глянула, радуясь тому, что молодой человек не увидел её такой. Открытой до ужаса, ещё и явно нетрезвой. Не хотелось такого знакомства бы тем, с кем всю жизнь после дружески общаться. Ведь Вильдан как любимую сестру не отпустит далеко от себя, что бы не переживали в будущем. Два дня следовало пережить, без телефонов и подобного. Журналов лишь избежать никак не удастся. Нургюль они слишком важны для понимая своей ценности тем, для кого старалась. Не пропускать дней огорода и придерживаться диет. Не слишком строгих, но малоприятных. Планшет на полу привлёк её внимание. С него был написан тот текст, тот самый пост. Сразу поняла по продолговатым царапинам на нём. Будто от кошки, которых не бывало в её квартире. Да и на девятом этаже те нечасто появлялись сами. Любила готовить, ушла на кухню. Вернулась и осмотрела саму себя, выходить к ней почему-то в муке не посмела. Не дома будто находились, а в постоянном прямом эфире. Тревога всё змейкой закручивалась где-то внутри брюнетки. Скандалов с её именем не было довольно давно. Пару лет слишком много, но полтора года точно были спокойных касательно таких событий. Вильдан попробовала тесто, которое ей протянула милая подруга с пальчика. Облизывая его, ненадолго остановилась. Насколько приятно было задержаться и прочувствовать большее нужного не смогла бы передать никак. Кратко кивнула, соглашаясь на такое. Не знала что именно ждало её, но слегка сладкое тесто было слабостью с недавней прогулки. Тогда Нур выбрала сладкий соус к маленькой шаурме. Соединить настолько желала серьёзную еду с любимыми нотками летних фруктов в жидком вареньице. Она так не делала. Не думала даже о подобной возможности, так как ничего непонятнее не могла придумать. Соединять такой должен был тот, у кого не хватало фантазии на что-либо другое в жизнь. Но Нургюль занималась довольно много чем, оставляя неповторимой в каждой деятельности своей. Даже когда картини не совсем понимала, поддержки не лишала самую близкую подругу. Не одну из, а единственную. Лучшую сестру, мать которой знала разве только о существовании Вильдан где-то на другом краю столицы. - Думаешь о моей маме если, можем поехать. На полтора дня правда, но можем. - Не сможем. Оттуда не отпускают так просто и настолько рано. А нам нельзя терять возможность стать лучше только потому, что не опасаемся столкнуться с неудачей. - Её не будет. - легко обняла, на всю грудь вдыхай лесной аромат. От блондинки он будто всегда исходил. Лесной аромат спокойствия, которого так не хватало на каждой площадке, где ей не удавалось быть лишь ради поддержки. Быть, чтобы успех не покинул Нур, стающую заменой Тубе Бюйкустюн. Так многим казалось, а между ними и соперничества не было. Только времена менялись, каждая сделала свой главный выбор. - С тобой рядом ничего не будет, пусть и мир рухнет. - Рановато ему, ещё наших детей и внуков защищать, сам не может рушиться. - шутка вышла не настолько хорошей но улыбку лёгкую вызвала. А блондинка никогда не лгала лишь не обидеть бы. Потому теряла раньше людей. Когда привыкла к тому, перестала заботиться о том с прежним волнением. Нур прямота и искренность нравились больше всего, что можно было наиграть для хорошего впечатления. Но подруги не должны играть друг с другом, что бы не разразилось вокруг. Воду случайно разлила, большие капли попали на нежную кожу Вильдан. Взяла её руку и быстро слизала. Быстро, но с ощутимым трепетом. Желание после вина одолевшее когда-то пробудила теперь. Виновато закусила губу блондинка вновь. И последовал приказ, без доли смущения или мысли, что так не стояло бы к ней обращаться. Просьбы были когда-то, заслужила именно такого обращения сейчас. Белые зубы лишь в рекламе могли так делать, и то позволяла ей подруга нечасто. Ревность и властность не проявляла ещё тогда, лишь сдерживать их становилось всё сложнее и сложнее. Сдерживать то, о чём заговорить не смогла бы без этого скандала нескольких дней. Фильм должен его потушить необычайностью. В те минуты она не знала ни как потянулась к созданию поста, ни как слова без автозамены получились такими правильными. Словно писала в хорошем состоянии, трезво решившись на ход, которого ждали некоторые люди, что полюбили её ненадолго, утверждая противоположное. А таких было немало. Большинство и вовсе любили лишь из-за связи с Мехметом, что сдавалась особенной в первые дни. Даже недели не прошло, когда интерес к ним угас даже у тех, которые настаивали на надобности долгих и красивых отношения Вильдан и Мехмета. Но те начались, отчего брюнетка отдалилась достаточно неожиданно, доставив боль своим решением. - Ветром стал он, знаешь, не отображается в водах протоки между Эгейским и Мраморным морями. - в кафе о таком говорить было дивно, но лишь так смогли встретиться. Нургюль словно убегала от подруги, ещё и получалось. Это злило больше всего. Правда последний день к премьере Ночи оставался, не увидеть их вместе журналистов бы немного опустило с небес на землю. В сети не появлялось ни от кого никакого нового поста, потому и могла стать нежеланной любая встреча и с самыми хорошими друзьями. Метин Акдульгер ещё и не оставлял своего нового хобби - слежки за Нур для её же безопасности. Не самой и нужной в такие дни. Много кто недоволен ею был до этих дней, Вильдан только никогда не выражала того. До недавних слов. Одних из самых неожиданных. В голове продолжали они звучать, перебираясь то к одному уху, то к другому: "В близкой душе не должна пропадать грань, которая только кажется неважной. Грань между близостью и пониманием." Задуматься над ними что-то всё мешало, будто и не было в том нужды. Очки от солнца не защищали блондинку, как и причёска от узнаваемости. Мало чем на самом деле они могли защититься после последней статьи в одном из самых дорогих стамбульских журналов. - За мной неподалёку есть любимый "сын". - саму себя старалась уберечь от мыслей, которые ни к чему не приходили. - Знаю. Он и не оставит, надеяться на это глупо. Знаешь же. - рука оказалась у той, которая уже тянулась к бокалу с водой. В этом заведении и вода шикарно подавалась. Нур это и привлекло, скоре всего. Она обожала места, где вместо домашней теплоты преимущество показывали и в таких деталях. Придавали им совершенно нового свечения. Метин довольно редко становился тем, к чему тянулась беседа. Или же притягивалась из полной тишины, что разрывалась городским шумом. Приятным, но дарящим некую усталость. Слегка сладкую усталость, за которую цеплялись тысячи возможностей, которых и в знаменитом Бодруме не нашлось бы. - Другой совсем не оставляет тебя. И это напрягает. - призналась, обрезая напряжение отсутствия касания. - Мехмет не оставит, готовится к серьёзному разговору. По его обещающим глазам понимаю, будет просить принять решение как можно скорее. Накрыла её руку своей, сжимая до лёгкой боли. Властности почти не было, но в воздухе, на расстоянии ровного спокойного выдоха между их губами, ощущалась. Ещё и главной стала в клубке чувств и ощущений, что боролись за право стать заменой ревностной властности. - Ответ ведь знаешь уже сейчас? На него немного что повлиять может, правда? - глаза встретились, даже очки не скрыли искреннего удивления Вильдан. - Как-то совсем не хотелось бы, чтобы тебя разбили. Души моей ангел. - особой нежности не чувствовалось, но голос немного дрогнул. Все статьи о них могли бы быть правдой. Лишь сейчас обе подумали об этом. Именно тогда и задумались так, что не услышали характерного звука совсем близко к себе. Смартфоны других не стоило недооценивать, как и думать о том, что займут вместо такой возможности улучшить скандал ещё несколькими фото. Метин с трудом успел остановить сфотографировавших от публикации в сети, к тому же не выдать себя. А когда его увидели открыто, просил официанта принести любимый салаты дамам, к которым спешил и сам. Не скрывал даже, что был неожиданным гостем Нургюль. Прекрасной подруги, не позволяющей блондинке принять неправильное решение. Не позволяющей этого, но сама смотрела с неким восхищением на всегда любимого "сына". Знала о его отношении к ним, о догадках и терпении и гадать не приходилось. Из одного взгляда становилось понятно насколько хорошо знал каждую из подруг. Вильдан особенно не любил, но как "двоюродную бабушку" изучил. Она любила морские чудеса, но креветки терпеть не могла как блюдо. В каждом морском блюде выискивала ошибку, а когда не находила чувствовала обязанность похвалить кухню кафе либо ресторана. Немного о ней знал, но ему вполне хватало знаний. О Нургюль ханым заботился словно всю свою жизнь, так привык следить за её безопасностью и сменой образов. Крой их кофт был одинаковым, но Вильдан сильно мёрзла, потому пряталась в более тёплом нежно-кофейном свитере. Нур, в свою очередь, с открытыми плечами выбрала лёгкую кофту между тёмно-синими и зелёным цветами. У блондинки плечи тоже были открытыми, но он то увидел намного позже. Первую статью лишь прочёл, но уже оказался ближе чем был ранее к ним. К обеим. Желал словно напомнить о своей важности. - Ветер не срывается, но буря уже тут. - прошептала брюнетка, пытаясь убежать от вопросов Метина. Лишь никаких встреч, напоминаний и даже пропущенных звонков не было. Телефон с ней был будто, раздумывала. В голове ничего не появлялось, на что смогла бы сослаться и уйти из-за стола, который становился всё людимее. Не смогла уйти, его рука коснулась ноги почти у колена. Там оголённой из-за утреннего выбора. Она хотела выглядеть только как девочка, которой неведомы ещё большие неприятности. Забыть насколько рано они стали частью жизни. Забытой родителями жизни Нургюль, проявляющей себя в каждом обычном кадре. Больше всего это и любила - такие превращать во что-то незабываемое. От его касания ускользать удавалось почти всегда, ведь опасалась султанского влияния и за кадром. Тогда он был одним из тех, кто слишком полюбился далеко не лишь зрителям. - Твоя буря неплохая, мне стоит выслушать Мехмета до важного представления. - Не стоит. Спешить. - всё смотря на руку, что и не посунулась ниже или выше, молвила. - Вы будто и не живёте отдельно. В последнее время стоило бы хоть видимость того создать. - намекнул на свою помощь мужчина. Поцеловал её руку, сразу же и успокаивая. Ей сдалось, что в этом жесте крылось что-то намного большее, но Вильдан отпускать так не собиралась и если так. Встала, легко скидывая его руку со своего колена. Обнимая подругу, поцеловала в щеку, достаточно сдержанно, а опасно. В этот день, посреди людей, что узнали. Будто забыть об этом удалось. Беды над головой собрались в большое облаком словно. Только ушла блондинка, а стало так несносно без неё. Словно расстались надолго. - Верю в твою мудрость, за которой любовь к нам. - нежно приобняла, прося сделать фото. Оно бы забрало на себя всё внимание. Лишь тех, кто не пытался тайно сфотографировать их тут до ухода Вильдан Атасевер. Так и случилось, в первые минуты уже посыпались комментарии. Не об их связи умиляющей как ожидалось, а о том, что происходило на фоне. Девушка, что играла Элянур хатун в то время, пыталась попасть под машину где-то вдалеке. Так казалось, не могло ведь так быть после стольких лет с той истории. Года немного больше прошло, ощущалось намного больше. - Верить только и осталось, не так ли? - сильно обнял, привлекая к себе всё ближе и ближе. - Не сможешь оставить где-то вдалеке теплоту, которой не лишал себя, что бы не требовало того. - слишком верила всего лишь в ценность их душевности и после общего облегчения. Не ошибалась в том сколько внимания уделяла этой любви, которая давно перестала быть всего лишь привязанностью. С Исмаилом было что-то совершенно другое, но слегка похожее. Только Вильдан осталась после той же важнейшей фигурой творческой жизни, ставшей ею всей. Заменило творчество и воздух, а может стало им. - Она без всего справится, лишь без меня... - Не сможет? Это всего лишь желание помочь моей доброй матушки?- когда так говорил, хотелось поцеловать в щеку, устами чуть касалясь уголка его губ. Очень хотелось. Только это тоже могло стать новым скандалом, сколько бы искренной душевности и невинности в том не крылось. Хорошо, что его мало что пугало, но всё-таки оставался довольно предусмотрительным. Только из-за её лёгкой тревоги в глазах, из-за того, что те могли утерять свою глубину. Свою неповторимую глубину - иногда Нур казалась сочетанием Реджепа Актуга с Дилек Тюркан. Столько непробиваемой страсти в ней крылось. За прикрытыми веками, когда голубые глаза лазурность тратили на слёзы, что неожиданно проявляли себя. Миру показывали словно, что и она челшовек. Насколько бы не стала госпожой годом ранее. Надолго, лишь уже не оставалось острой в том нужды. Даже тогда, редко, но могла уйти за стену и не глотнуть несколько слезинок, а позволить им упасть на мрамор, который тоже не был настоящим. В то время довольно мало настоящих вещей окружало женщину. Ту, с которой только Метин должен был быть, чтобы она ощутила себя девушкой. Так, как стоило и жить во множестве кадров с повелителем. В ночи же требовали совершенно другое видение себя для Сюзан. Ведь она не походила ни на одну из более "её" персонажей. Подвыпившую сыграть тяжело не было, но вытерпеть касания многих мужчин... Представилось далеко непросто. И того хуже: пришлось много курить, не смотря на что-то походящее на помолвку близкой подруги, которой Нур противилась. Всё ещё противилась. Даже общая трапеза не изменила отношения её к Мехмету Эрдему. Певцу, грусти которого, не чувствовалось ни в одной из строк, откликающихся лёгкой болью. Режущей, но лёгкой болью, с которой начиналось столь прекрасных представлений известных теперь людей. Так и Сюзан стала чем-то таким. Входя в большой зал, они держались за руки. Невинно, так как по обеим волнение прокатывалось большими волнами.