Часть 5 Не звони мне, а напиши

Проект, о котором говорила та женщина, оказался серьёзным. Огромный жилой комплекс на окраине города, двадцать этажей, подземный паркинг, зона отдыха во внутреннем дворе. Т/и предстояло разработать дизайн трёх квартир-пентхаусов на последнем этаже. Работа ответственная, сложная и — как она поняла в первый же день — невероятно нервная. Она сидела в переговорной на четвёртом этаже и просматривала техническое задание, когда дверь открылась. Вошедший даже не поздоровался. Он прошёл к столу, положил перед собой стопку чертежей и только потом поднял глаза. — Доброе утро, — сказал Ллойд. Т/и почувствовала, как внутри всё переворачивается. Она старалась сохранять спокойствие, но сердце предательски колотилось. — Доброе утро, — ответила она. — Вы, как я понимаю, будете курировать этот проект? — Выходит так, — он кивнул. — Надеюсь, мы сработаемся. — Я тоже, — сказала Т/и. Они разобрали чертежи, обсудили сроки и требования заказчика. Ллойд говорил по делу, без лишних деталей, но его голос — тот самый, мягкий, чуть хрипловатый — всё равно отвлекал. Т/и ловила себя на том, что смотрит на его руки: длинные пальцы, аккуратные, уверенные жесты. Или на то, как он поправляет очки, всматриваясь в мелкий шрифт. Он носил очки. Т/и раньше не замечала. — У вас есть вопросы? — спросил он, заметив её взгляд. — Нет, — быстро ответила она. — Всё понятно. Он улыбнулся краешком губ и продолжил. После встречи Т/и вернулась в свой кабинет и попыталась сосредоточиться. Но мысли всё время возвращались к нему. К голосу. К очкам. К тому, как легко и непринуждённо он держался. «Это просто работа, — сказала она себе. — Просто работа». Но вечером, когда она ехала домой в автобусе, телефон завибрировал. Незнакомый номер. — Алло? — ответила она. — Т/и, это Ллойд, — раздалось в трубке. — Извините, что беспокою в нерабочее время, но я забыл уточнить насчёт цветовой гаммы в гостиной. Можете сказать, на чём остановились? Т/и назвала цвета. Он что-то записал на том конце провода, поблагодарил и положил трубку. Но через пять минут снова позвонил. — Извините, — сказал он. — Ещё вопрос. По поводу освещения… Они проговорили ещё десять минут. Потом — ещё пять. Потом — ещё. — Знаете, — сказал Ллойд, когда разговор уже явно затянулся. — Может, нам лучше переписываться? — Почему? — спросила Т/и. — Потому что я боюсь, что, если буду звонить вам каждый раз, когда у меня возникает вопрос, вы меня возненавидите. Т/и не сдержала улыбки. — Я не буду вас ненавидеть, — сказала она. — Но переписываться всё равно удобнее, — настаивал он. — Можно в любое время, не отвлекая друг друга. — Хорошо, — согласилась Т/и. — Давайте переписываться. Они обменялись номерами для сообщений, и Т/и почувствовала, как внутри разливается тепло. Первое сообщение пришло в тот же вечер. «Добрый вечер. Как ваши успехи?» «Успехи пока средние, — ответила она. — Но я работаю над этим». «Удачи. Если понадобится помощь — обращайтесь». «Обязательно». На этом разговор закончился, но Т/и ещё долго смотрела в телефон, перечитывая эти короткие фразы. На следующий день сообщение пришло утром. «Доброе утро. Вы уже на работе?» «Доброе. Да, уже час как». «А я только собираюсь. Пробки ужасные». «Держитесь». «Стараюсь». Т/и улыбнулась. Она даже не заметила, как на лице появилась эта глупая, ничем не объяснимая улыбка. Сообщения стали приходить чаще. Не каждый день, но регулярно. Ллойд писал про работу, про погоду, про то, что его кот снова сбросил с полки кружку. Т/и отвечала — сперва коротко, сдержанно, потом всё более развёрнуто. Однажды он прислал ей фото с подписью: «Мой главный критик». На фото был рыжий кот, сидящий на груде чертежей и смотревший на камеру с таким видом, будто эти чертежи были его личным оскорблением. Т/и рассмеялась — в голос, так, что Катя обернулась. — Что там у тебя? — спросила она. — Так, ерунда, — ответила Т/и, пряча телефон. Но в тот же вечер она переслала это фото подруге с подписью: «Посмотри, какой красивый кот». Подруга ответила: «Красивый. А кто хозяин?» «Просто знакомый». «Просто знакомый, который присылает тебе фото своего кота?» Т/и не ответила. Потому что не знала, что сказать. Прошла неделя. Потом другая. Их переписка стала частью её дня. Она просыпалась и первым делом проверяла, нет ли нового сообщения. Засыпала, перечитывая последний диалог. Однажды вечером, уже перед сном, он написал: «Спокойной ночи, Т/и». Она ответила: «Спокойной ночи, Ллойд». И почувствовала, как сердце забилось быстрее. Это было просто «спокойной ночи». Всего два слова. Но они значили так много. Наутро она пришла на работу и обнаружила на столе маленькую коробочку. Внутри лежал брелок — кот, очень похожий на того, которого она потеряла. «Держите, — гласила записка. — Вдруг вы опять потеряете ключи. Л.» Т/и взяла брелок в руки и почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, почти невесомое. Она не знала, что это значило. Дружеский жест? Или что-то большее? Но одно она знала точно: она была рада, что встретила его. И что они теперь переписываются. И что он прислал ей кота. И что вечером, когда она ляжет спать, он снова напишет «спокойной ночи». Т/и убрала брелок в карман и улыбнулась. Это был хороший день.