Часть 7. Отец, который не узнал сына

Глава 7 Отец, который не узнал сына После слов Ыну клуб будто перестал дышать. Даже Арсений слез со сцены. — Что ты украл? — резко спросил Джун. Ыну бросил флешку на стол. — Бухгалтерию. Переводы. Имена клиентов. Девушки. Всё. Кая побледнела. Джун мгновенно схватил флешку. — Ты идиот?! — Я пытался купить нам время! — Ты украл компромат у людей, которые торгуют людьми! — Я В КУРСЕ!! Впервые за долгое время Ыну выглядел не как мелкий мошенник. А как человек, который действительно загнал себя в угол. — Если это правда, — тихо сказал Минхо, — нас всех теперь могут убить? — Не драматизируй, — устало ответил Джун. Пауза. — Хотя да. Могут. Лиса тихо пискнула и села на диван. Мила подняла руку: — А можно я умру красиво? Я не хочу в спортивных штанах как Арсений. — ОТСТАНЬ ОТ МОИХ ШТАНОВ!! — взвыл тот. Джун вставил флешку в ноутбук клуба. Все собрались вокруг. Таблицы. Имена. Фото. Платежи. И список заведений. Не только «Moon Velvet». Сеть была огромной. — Чёрт… — выдохнул Джун. — Если это увидит полиция, половину Каннама закроют. — Тогда отдайте это полиции, — сказал Блу. — И нас тоже закроют вместе с клубом, — спокойно ответил Джун. — Ты думаешь, у нас тут детский сад? Тишина. Потому что все понимали — он прав. Но прежде чем кто-то успел что-то решить, в клуб пришли новые гости. Очень дорогие гости. Охранник сразу выпрямился. — VIP-клиенты. — Мы закрыты, — раздраженно сказал Джун. — Они уже заплатили. И через секунду в зал вошли трое мужчин. Старше остальных посетителей клуба. Дорогие часы. Английская речь. Запах больших денег. А впереди шел высокий седой мужчина в идеально белом костюме. Никки, стоявший у бара в образе “Ники”, внезапно застыл. Стакан в его руке дрогнул. Лиза сразу это заметила. — Что такое? Никки побледнел. — Это мой отец. Джеймс Накамура. Музыкальный продюсер. Человек, который когда-то владел маленьким лейблом в Японии и прославился тем, что “создавал звезд”. И человек, который в жизни Никки был только в двух состояниях: либо отсутствующим, либо разочарованным. — Он здесь не из-за меня… — тихо сказал Никки. Но голос звучал неуверенно. Джеймс тем временем уже сел в VIP-комнате и лениво осматривал клуб. — Выберите девушек, — сказал один из его друзей. Мила тут же поправила волосы. — Так. Богатый, взрослый, травмированный жизнью. Это моя специализация. — Даже не смей, — прошипела Диана. А потом случилось невозможное. Джеймс посмотрел прямо на Никки. Точнее — на “Нику”. И спокойно сказал: — Вон ту японку. У Лизы отвисла челюсть. У Милы началась истерика от смеха. А сам Никки выглядел так, будто сейчас потеряет сознание. — Господи… — прошептал он. — Он меня не узнал… Через пять минут Никки уже сидел напротив собственного отца в VIP-комнате. В парике. С накладными ресницами. И блестящем платье. Это был худший момент его жизни. — Ты новенькая? — спросил Джеймс, наливая себе виски. — …да. — Красивый голос. Никки чуть не подавился воздухом. — Спасибо. — Редкость для таких мест. Джеймс говорил спокойно. Без грубости. Даже мягко. И это почему-то делало всё только хуже. Потому что Никки вдруг вспомнил, как в детстве ждал его после концертов. Как показывал ему свои песни. Как однажды отец сказал: «Музыка — это не для всех. У тебя нет нужного характера.» После этого Никки перестал петь почти на два года. — Спой что-нибудь, — вдруг сказал Джеймс. Никки медленно поднял взгляд. — Что? — Ты же певица. За стеклом комнаты уже собрались все. Мила снимала происходящее на телефон. Лиса молилась. Лиза нервно кусала губы. А Блу почему-то смотрел не на Никки. На Лизу. Слишком внимательно. Никки взял микрофон. Руки дрожали. И впервые за долгое время он понял одну страшную вещь: он больше не хотел, чтобы отец его одобрил. Он просто хотел, чтобы его услышали. По-настоящему. Никки закрыл глаза. И запел. Не балладу. Не грустную песню. А старую смешную японскую песню, которую в детстве пела ему мама на кухне. Теплую. Живую. Настоящую. И постепенно… он начал улыбаться. Весь клуб затих. Даже Джун. Даже бандиты у входа, которые снова пришли за Ыну, остановились. Песня закончилась. Джеймс долго молчал. Очень долго. А потом тихо сказал: — Никки? Тишина. Мила шепотом выдала: — Ну всё. Семья раскрыта. Никки медленно снял парик. Лиза зажмурилась. А Джеймс вдруг… рассмеялся. Не зло. Не насмешливо. По-настоящему. — Господи… — он закрыл лицо рукой. — Это самая странная встреча с сыном в моей жизни. Никки растерянно замер. — Ты… не злишься? Джеймс посмотрел на него внимательно. Очень внимательно. И впервые — как отец. — Я злился много лет, потому что думал, что ты сдашься. А ты, оказывается… поешь в платье в корейском караоке, чтобы выжить. Мила вытерла слезу. — Это так трогательно… — Ты спала с Арсением, у тебя нет права плакать, — прошептала Диана. Но момент внезапно разрушил Джун. Потому что смотрел в ноутбук всё это время. И резко побледнел. — Все заткнулись. Его голос прозвучал настолько серьезно, что даже Мила замолчала. — Что? — спросила Кая. Джун медленно повернул экран. На одном из файлов была фотография. Старое фото клуба. И молодой Джун рядом с человеком по имени Чонхо. — Нет… — тихо сказала Лиса. Джун закрыл ноутбук. И впервые за всё время выглядел человеком, который действительно боится. — Кажется… у нас проблема хуже, чем вы думаете.