Часть 10. Люди, которыми они были раньше

Глава 10 Люди, которыми они были раньше После ухода банды впервые за долгое время наступила странная тишина. Не тревожная. Уставшая. Будто все одновременно поняли: они слишком долго притворялись кем-то другими. За окнами начинался серый сеульский рассвет. Клуб “Moon Velvet” выглядел жалко при дневном свете — липкие столы, потухший неон, блёстки на полу, чужие бокалы. И люди внутри. Сломанные, шумные, странные люди, которые каким-то образом стали друг другу семьёй. Первой заговорила Мила. Неожиданно тихо. — У меня вообще-то четверо детей. Тишина. Лиса уронила кружку. — СКОЛЬКО?! — Четверо. — Ты шутишь?! — Нет. Все смотрели на неё так, будто она только что призналась, что тайно управляет страной. Даже Диана перестала злиться. — Подожди… — медленно сказал Джун. — Ты мать четверых детей? — А что вас удивляет? — ВСЁ!! Мила закурила сигарету и устало улыбнулась. Впервые без привычного флирта. — Я вышла замуж в девятнадцать. Хороший парень, маленький дом, дети… Всё как надо. — И? — тихо спросила Кая. — И я начала задыхаться. В комнате стало тихо. — Я любила детей. Любила мужа. Но однажды проснулась и поняла, что ненавижу свою жизнь. Она посмотрела в окно. — Я была только мамой. Только женой. Даже имя своё перестала чувствовать. Диана нахмурилась. — И ты просто ушла? Мила горько усмехнулась. — Нет. Сначала я пыталась быть “нормальной”. Пекла пироги, ходила на собрания, улыбалась соседям… А потом в один день ударила женщину в супермаркете за фразу “у вас такая счастливая семья”. Лиза тихо прошептала: — Господи… — После этого я собрала вещи и уехала в Корею. — А дети? — осторожно спросила Даша. Мила замолчала. И это молчание было тяжелее любой шутки. — Они живут с отцом. Он хороший человек. Лучше меня. Впервые никто не стал смеяться. Потому что Мила впервые выглядела не как безумная любительница чужих мужей. А как женщина, которая сбежала от собственной жизни… и до сих пор не знает, правильно ли поступила. — Ты не ужасный человек, — тихо сказала Ари. Мила неожиданно улыбнулась ей. — А вот это уже спорно. Никки сидел у стены с гитарой. Молчал почти всю ночь. Джеймс уже ушёл, оставив только короткую записку: «Приходи на прослушивание. Без платья.» И почему-то именно это добило Никки окончательно. Лиза нашла его на крыше клуба. Он сидел на полу и плакал. Тихо. Без звуков. Как человек, который слишком долго держался. Она тогда испугалась. Потому что до этого Никки всегда шутил. Даже когда было плохо. — Эй… Он быстро вытер лицо. — Прости. — За что ты извиняешься? Никки долго молчал. А потом вдруг сказал: — Мой отец всегда ненавидел слабость. Лиза села рядом. И он впервые рассказал ей всё. Джеймс Накамура рос бедным. Очень бедным. Он пробился сам и решил, что его сын должен быть идеальным. Идеальный голос. Идеальная внешность. Идеальная карьера. Но Никки был слишком мягким. Любил глупые песни. Плакал над фильмами. Боялся сцены. — Когда мне было пятнадцать, — тихо сказал он, — отец заставил меня петь перед своими друзьями. Лиза молча слушала. — Я переволновался и забыл слова. Он усмехнулся. Очень грустно. — А потом услышал, как он сказал: “Жалко. Талант есть, а характера нет.” После этого Никки начал бояться петь перед людьми. И чем сильнее хотел стать артистом, тем сильнее паниковал. Каждый отказ только подтверждал слова отца. “Недостаточно сильный.” Лиза осторожно взяла его за руку. — Но ты всё равно продолжал. — Потому что петь — единственное, в чём я вообще чувствую себя живым. Она тогда впервые поцеловала его сама. Тихо. Осторожно. И Никки заплакал ещё сильнее. Внизу Минхо сидел рядом с Дашей. Он всё ещё не мог уложить в голове, что его тихая жена когда-то называла себя “Даха Бучиха”. — Ты реально сломала человеку нос за то, что он толкнул старушку? — спросил он. — Два носа. Минхо неожиданно рассмеялся. По-настоящему. Впервые за много месяцев. И Даша вдруг поняла, как сильно скучала по этому смеху. Кая сидела рядом с Ыну. Тот выглядел ужасно. Разбитое лицо. Синяки. Усталые глаза. Но сейчас он хотя бы не врал. — Почему ты вообще связался с Чонхо? — тихо спросила она. Ыну долго смотрел на спящего Ке Са Ки. — Потому что мне нравилось быть человеком, которого боятся. Она молчала. — Я вырос никем. Бедный район, драки, долги родителей… А потом вдруг появились деньги. Люди начали меня уважать. Он горько усмехнулся. — Точнее, бояться. А я перепутал эти вещи. Кая закрыла глаза. Потому что слишком хорошо понимала, о чём он говорит. А в другом углу клуба Блу сидел рядом с Ари. Между ними спала маленькая Юна. — Ты всё ещё любишь Лизу? — спокойно спросила Ари. Блу не ответил сразу. Потом тихо сказал: — Наверное. — А меня? Он посмотрел на неё очень долго. И впервые честно ответил: — Я не знаю. Ари грустно улыбнулась. — Вот поэтому у нас ничего и не получилось. За окнами окончательно наступило утро. И впервые за всю книгу никто никуда не спешил. Потому что иногда люди устают убегать. Даже такие, как они.