Глава 6

Пока Кацуки с матами пытался вымести веником конфетти и выгнать Каминари с Серо со своего дивана, парни времени зря не теряли. Киришима ловко перехватил Бакуго за плечи, нагло повиснув на его шее своей мужественной мертвой хваткой, и заглянул другу прямо в лицо. — Не, Бакубро, ну ты серьезно?! — громко возмутился Эйджиро, покачивая головой. — Ты чё от нас всё скрываешь, а?! Мы же твои бро! Мы с тобой через такие сражения прошли, а о том, что у тебя есть женщина, узнаем из интернета от какого-то левого таксиста! Это вообще не по-мужски! — Руки убрал, Дерьмоволосый, пока я их тебе не аннигилировал! — прорычал Бакуго, тщетно пытаясь скинуть его с себя. Лицо у него было бордовым от злости и смущения. — Чё я вам должен был докладывать?! Моя личная жизнь вас вообще срать не должна! — Да ладно тебе, Каччан! — подлил масла в огонь Каминари, весело запрыгивая на спинку дивана рядом с ними. — Мы-то думали, ты по вечерам сидишь свои дурацкие отчеты по патрулям строчишь или гантели тягаешь, а ты, оказывается, на свиданки бегал! Целый месяц шифровался! Мы требуем объяснений! Когда ты успел стать таким скрытным романтиком? — Я?! Романтик?! Да я вас щас в окно выкину, ушлёпки! — Бакуго уже натурально искрил, а вокруг его забинтованных ладоней поплыл отчетливый запах жженой карамели. — Ни черта я не скрывал! Не было времени на ваши тупые допросы! Пока на одном конце гостиной парни устроили Бакуго настоящий перекрестный допрос, на другом конце стола Ашидо времени зря не теряла. Она ловко протиснулась на стул прямо рядом с Хошино, пододвинулась вплотную и заговорщически подмигнула, полностью отрезая девушку от бушующего рядом урагана. — Так, Хоши-чан, забей на этих идиотов, пусть орут, — весело зашептала Мина, сияя своими желтыми глазами и хватая со стола печеньку. — Давай теперь с тобой поговорим! Боже, я до сих пор поверить не могу. Ты — и Каччан! Ты вообще понимаешь, что ты совершила исторический подвиг национального масштаба? Хошино, всё еще пребывая в легком ступоре от внезапного наплыва гостей, нервно улыбнулась и сжала в руках чашку с чаем. — Э-э... какой подвиг? — Ну как какой! Ты приручила самого дикого, взрывного и злого парня во всей Японии! — Мина восторженно всплеснула руками. — Мы-то в Юэй три года были уверены, что у Каччана вместо сердца — тротиловая шашка, а вместо мозгов — идея фикс стать героем номер один. Мы думали, он на минах женится! А тут — бац! Свадьба! Расскажи, как ты вообще выживаешь рядом с ним? Он на тебя дома тоже так орет? — Ну... вообще-то да, орет, — честно призналась Хошино, вспомнив их вечные перепалки через окно и крики на кухне. — Постоянно гражданской меня зовет или курицей медицинской. Мина от этого ответа просто покатилась со смеху, сочувственно похлопав Хошино по плечу. — О-о-о, классика! Если Каччан тебя обзывает и орет — значит, точно любит, это его дебильный язык заботы, поверь мне! На чужих людей ему просто плевать. Слушай, а правда, что в интернете пишут, будто ты сама таксисту призналась про свадьбу? Вы реально уже всё решили и женитесь? Хошино густо покраснела под прицелом этого фанатичного взгляда. Ей ужасно хотелось провалиться сквозь землю, потому что лавина их собственного вранья теперь не просто накрыла родителей, а выплеснулась на всю геройскую тусовку. — Ну... да, — тихо выдавила Хошино, покосившись на Бакуго, который в этот момент как раз пытался задушить подушкой Каминари. — Мы... мы женимся. Он сам это моим родителям за столом выпалил, сказал, что свадьба скоро. Мина на секунду замерла с открытым ротом, а потом ка-а-ак завизжит на всю комнату, перебивая даже крики Бакуго: — БОЖЕ МОЙ! Каччан сам пришел и потребовал свадьбу?! Пацаны, вы слышали?! Наш суровый Каччан сам потащил её в ЗАГС! — АШИДО, ЗАТКНИСЬ, ИНАЧЕ Я ТЕБЕ РОТ СКОТЧЕМ СЕРО ЗАЛЕПЛЮ! — окончательно обезумел от стыда Бакуго, бросая парней и свирепо шагая в их сторону, пока Мицуки на кухне довольно утирала слезы счастья, радуясь, что в доме наконец-то так весело. — Слышь, розоволосая, отойди от неё! — Бакуго подлетел к столу, вырывая Ашидо за шиворот со стула, но Мина только покатилась со смеху, ловко приземлившись на ноги. — Ой, ребят, мы же совсем забыли представиться нормально! — спохватился Киришима, широко улыбаясь своей фирменной зубастой улыбкой и делая шаг к Хошино. — Извини за этот балаган, Хоши-чан! Я Киришима Эйджиро, герой Красный Бунтарь. Самый близкий бро этого взрывного придурка. — А я Каминари Денки, герой Разряд Молнии! Самый красивый и умный в этой банде! — весело подмигнул жёлтоволосый, за что тут же получил по затылку от Серо. — Не слушай его, он тупой, — хмыкнул парень с локтями-диспенсерами. — Я Серо Ханта, герой Целлофан. Очень рад знакомству. лицо у тебя на фотках в сети было испуганное, теперь мы понимаем почему. — Ну а меня ты уже знаешь, я Мина Ашидо, героиня Пинки! — помахала рукой розовая девушка, вовсю сияя. — Мы его бывший класс. Если этот маньяк будет тебя обижать — просто мигни два раза, мы его всей толпой свяжем! Хошино, до этого сидевшая ни жива ни мертва, наконец-то искренне улыбнулась. От этих ребят исходила такая мощная, добрая и тёплая энергия, что вся её паника перед «топ-героями» окончательно испарилась. — Очень приятно, — тепло ответила она. — Я Хошино Судзуки. Можно просто Хоши. Я интерн-хирург в местной больнице. — О-о-о, так ты у нас доктор! — восхитился Каминари, а потом хитро прищурился, переводя взгляд на Бакуго, который стоял рядом, скрестив руки на груди и яростно буравя друзей взглядом. Денки пихнул Серо локтем в бок и громко, на всю гостиную, спросил: — Слышь, Бакубро... Раз уж вы так резко женитесь, у меня тут назрел вопрос. А дети-то у вас вообще планируются? Или вы вместо мелких будете ручные гранаты в колыбельке воспитывать и учить их орать «Сдохни!»? Парни и Мина дружно заржали, ожидая, что Бакуго сейчас начнёт швыряться в них стульями или орать, что дети — это для слабаков. Хошино внутри вся сжалась, приготовившись к очередному взрыву Кацуки. Но Бакуго вдруг резко замолчал. Искры вокруг его забинтованных ладоней исчезли. Он абсолютно серьёзно, даже как-то буднично посмотрел на ржущего Каминари, а затем выдал с каменным лицом: — Осенью планируем. В гостиной в ту же секунду выключили звук. У Каминари челюсть со стуком упала на пол. Серо застыл с поднятой рукой, а Киришима подавился собственной слюной и закашлялся. Мицуки на кухне, услышав это, победно вскинула половник вверх, беззвучно крича от восторга. — ЧТО-О-О-О-О-О-О-О-О-О?!?!?! — взрыв их общих голосов был такой силы, что, кажется, штукатурка с потолка всё-таки сыпанула. — ТЫ СЕЙЧАС СЕРЬЕЗНО?! — заорала Мина, хватая Бакуго за плечи и тряся его как грушу. — КАЧЧАН, ТЫ НЕ ШУТИШЬ?! КТО-ТО ВЫЗОВИТЕ СКОРУЮ, У МЕНЯ СЕЙЧАС СЕРДЦЕ ОСТАНОВИТСЯ! — Ты... ты... осенью?! — Каминари заикался, указывая на него пальцем. — Настоящего ребенка?! Не мини-бомбу?! — Я ЧЁ, ПО-ВАШЕМУ, ШУТИТЬ СЮДА ПРИШЕЛ, ДЕБИЛЫ?! — рявкнул Бакуго, у которого уши снова стали пунцовыми, но взгляда он не отвёл. — Я к делам серьёзно подхожу! Сказал осенью — значит, осенью! И тут в Киришиме проснулся истинный, каноничный дух про-героя. Его глаза загорелись фанатичным, безумным блеском. Он сорвал с головы один из воздушных шаров, с грохотом лопнул его кулаком и заорал на всю комнату: — Я БУДУ КРЕСТНЫМ!!! ЭТО ДАЖЕ НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ! ЭТО САМОЕ МУЖЕСТВЕННОЕ, ЧТО Я СДЕЛАЮ В ЖИЗНИ!!! — СЛЫШЬ, ЭЙДЖИРО, ПОДВИНЬСЯ! — тут же подлетел Каминари, пихая его со всей силы в плечо. — С какого хера ты?! Да я его в два раза больше знаю! Я буду крестным! Я научу мелкого пускать искры из пальцев! — Ты научишь его только пускать слюни и становиться дебилом, как ты сам после разряда! — влез Серо, хватая Каминари за воротник толстовки и оттаскивая назад. — Крестным буду я! Моя причуда идеально подходит, чтобы ловить мелкого, если он решит полетать! — А ну пошли вон все трое! — Мина Ашидо уже вовсю расталкивала парней локтями, пробиваясь в центр этой кучи-малы. — Я буду крестной мамой! Мы с Хоши-чан будем выбирать ползунки и заплетать мелкому косички, а вас, придурков, я вообще к ребенку на пушечный выстрел не подпущу! — Чего-о-о?! А ну повтори, Ашидо! — взвился Киришима, уже в шутку активируя причуду «Укрепление» на руках и упираясь лбом в лоб Серо. — Я за право быть крестным отца Баку-младшего здесь всех уложу! Парни и Мина начали натурально бороться прямо посреди гостиной, шуточно заламывая друг другу руки, отнимая шарики и устраивая кучу-малу на ковре, вовсю споря и крича: «Нет, я!», «Нет, моя очередь!», «Бакубро, скажи им!». Хошино сидела, закрыв лицо ладонями, и плечи её мелко подрагивали. Она больше не могла это сдерживать — она просто хохотала в голос, до слез, глядя на этот абсолютный, чистокровный дурдом. А Кацуки стоял рядом, свирепо сжав зубы и вовсю искря ладонями, готовый взорвать их всех к чёртовой матери, но в глубине его рубиновых глаз, когда он мельком посмотрел на смеющуюся Хошино, промелькнуло такое редкое, довольное и спокойное тепло. — Мальчик точно! — Киришима уперся кулаками в бока, победно осматривая остальных. — Сто процентов пацан будет! С таким же взрывным характером, как у отца, мужественный мелкий Бакуго! Будем с ним на тренировки ходить! — Да щас, раскатал губу! — Мина ловко запрыгнула на диван и сверху вниз замахала руками. — Девочка там будет! Маленькая, миленькая девчушка, которая совьет из Каччана веревки, и он будет ходить с розовыми бантиками на своей колючей башке! Ставлю десять тысяч иен на девчонку! — О, ставки! Я в деле! — Каминари тут же залез в карман, выуживая мятую купюру. — Я за пацана, но чтоб причуда была как у Хоши-чан! Представляете, мелкий со взглядом Каччана, но вместо взрывов будет всех профессионально зашивать! — Пятнадцать тысяч на пацана! — Серо уже доставал телефон, чтобы открыть заметки и официально зафиксировать этот тотализатор. Ребята орали, спорили, размахивали руками и чуть ли не дрались за свои теории, полностью погрузившись в планирование жизни еще не существующего ребенка Бакуго. Сам Кацуки стоял рядом, багровея с каждой секундой, и уже натурально заносил забинтованную ладонь, чтобы устроить в комнате локальный апокалипсись. Хошино, которая до этого момента просто тихо смеялась до слез, глядя на этот балаган, наконец-то сделала глубокий вдох и громко, перебивая весь этот шум, подала голос: — Народ, стойте! Вы чего?! — она всплеснула руками, привлекая к себе внимание. — Я еще даже не беременна! Вы чего вообще?! Рано еще, остановитесь! В гостиной снова на секунду повисла тишина. Киришима замер с поднятым кулаком, Мина смешно наклонила голову набок, а Каминари так и остался стоять с зажатой в пальцах купюрой. Все четверо, как по команде, медленно повернули головы сначала к Хошино, а потом синхронно перевели взгляд на Бакуго, который в этот момент выглядел так, будто готов был прогрызть зубами стену от смущения. — А... реально же, — Каминари глупо моргнул, потирая затылок. — Чё-то мы разогнались. — Да какая разница! — Мина первая пришла в себя и весело махнула рукой, спрыгивая с дивана прямо к Хошино. — Не беременна — значит, будешь! Каччан же сказал: «осенью», а у него слов на ветер не бывает! Так что, Хоши-чан, готовься, мы уже всё решили! Наше дело — заранее всё распределить, чтобы потом не спорить! Через час, когда все сладости были съедены, а лимит криков Бакуго исчерпан, сумасшедшая банда Юэй наконец-то начала собираться. Киришима бережно упаковал оставшиеся шары, Каминари и Серо клятвенно пообещали мониторить Твиттер, а Мина на прощание еще раз крепко обняла Хошино, шепнув на ухо: «Держись, подруга, ты святая!». Когда за ними закрылась дверь, в доме наконец-то воцарилась блаженная тишина. Кацуки и Хошино, уставшие до полусмерти от этого безумного дня, тоже начали переглядываться, собираясь поехать по своим домам. Заметив это, Мицуки решительно преградила им путь, уперев руки в бока: — Так, стоять! Куда это вы на ночь глядя собрались? Хоши-чан еле на ногах стоит после своей смены в больнице, у неё синяки под глазами! Никуда вы не поедете. Оставайтесь ночевать здесь, места полно. Хошино и правда чувствовала, что если сейчас сядет в машину, то просто уснет прямо на плече водителя. Посмотрев на Кацуки, который тоже лишь утомленно прикрыл глаза и не стал орать, она мягко улыбнулась: — Ну... давайте останемся. Спасибо большое, Мицуки-сан. Судзуки быстро набрала сообщение своим родителям, предупредив, что останется у Бакуго, чтобы они не волновались, и они вместе поднялись на второй этаж. Комната Кацуки оказалась удивительно чистой, строгой, пропахшей карамелью и тем самым фирменным одеколоном, к которому Хошино уже успела привыкнуть. Бакуго молча подошел к шкафу, поворошил вещи и выудил оттуда свои старые домашние шорты на завязках и большую черную футболку. — На, переоденься, докторша, — буркнул он, протягивая ей стопку. Когда Хошино натянула эту одежду, она не смогла сдержать улыбки. Вещи, которые когда-то были ему впору, на её аккуратной фигуре смотрелись просто комично — футболка спадала с одного плеча и доходила почти до колен, а шорты пришлось затянуть на талии изо всех сил, чтобы они не свалились. Они легли на его кровать. И вот тут возникла небольшая проблема. Кровать Кацуки была вполне стандартной, но сам Бакуго за последние годы вымахал в настоящего здорового дета, широкоплечего и массивного, так что вдвоем им стало откровенно тесно. Легли они спиной к друг другу. Атмосфера в комнате мгновенно сделалась жутко неловкой и смущающей. Хошино слышала его тяжелое, ровное дыхание прямо за своей спиной, чувствовала исходящее от него тепло, и сердце снова предательски затрепетало. «Мы спим в одной постели... В его комнате... О боже», — паниковала она про себя, боясь даже пошевелиться, чтобы случайно не задеть его. Кацуки тоже лежал неподвижно, уставившись в стену, явно переваривая всё, что произошло в гостиной. Прошло около десяти минут напряженной тишины. Вдруг матрас за её спиной глухо заскрипел. Кацуки медленно повернулся на бок, лицом к её затылку, и негромко, непривычно хриплым и низким голосом позвал: — Хоши... У неё по спине пробежали мурашки от того, как интимно и мягко прозвучало её имя в темноте комнаты. Она сглотнула, медленно повернулась к нему лицом и приподняла голову: — М-м? Бакуго не стал ничего объяснять. Он просто протянул свою огромную, тяжелую руку, собственнически обхватил её за талию и одним уверенным движением притянул к себе, утыкаясь носом в её макушку. Хошино уперлась ладонями в его крепкую грудь, чувствуя, как его сердце под футболкой бьется так же быстро, как и её собственное. Она замерла, боясь дышать от нахлынувшего смущения. Кацуки сильнее сжал объятия, надежно укрывая её от всего мира, тяжело вздохнул и тихо, с легкой, едва заметной усмешкой проворчал прямо ей в волосы: — Мы скоро поженить уже должны... Чё мы как маленькие-то шифруемся? Выдыхай давай, докторша. Спокойной ночи. Хошино уткнулась лицом в его грудь, вдыхая родной запах карамели, и впервые за весь этот сумасшедший день почувствовала себя в абсолютной, полной безопасности. Обняв его в ответ, она тихо прошептала: — Спокойной ночи, Кацу. _____________________________________ Утреннее солнце вовсю палило сквозь щели в шторах, когда Хошино почувствовала, как её легонько трясут за плечо. Над ухом раздался хриплый, еще сонный, но уже вполне командный голос Бакуго: — Эй, докторша, хорош дрыхнуть. Вставай давай. Мы со старухой там завтрак приготовили, иди умывайся и спускайся кушать. Хошино тяжело разлепила веки, сладко потянулась и лениво нащупала под подушкой телефон, чтобы посмотреть на время. На экране светилось 07:25. — Кацу... Ну почти пол-восьмого же, — пробормотала она, утыкаясь носом обратно в подушку. — Чё так рано-то?.. И тут в её голове со скоростью молнии пронеслась мысль, от которой остатки сна сдуло в ту же секунду. Работа! У неё же сегодня смена в девять утра в больнице Мустафу! — Господи, девять часов! Смена! — взвизгнула Хошино, подпрыгивая на кровати так, словно под ней взорвалась одна из петард Бакуго. Она пулей вылетела из комнаты, едва не запутавшись в огромных, спадающих шортах Кацуки, на запредельной скорости привела себя в порядок в ванной и за пару минут переоделась в свою вчерашнюю одежду. Схватив сумочку, Судзуки кубарем скатилась по лестнице, на ходу пытаясь застегнуть пальто и завязать шнурки. На кухне её встретила идиллическая картина: Мицуки расставляла тарелки с дымящимся омлетом, а Кацуки в домашней майке спокойно наливал чай. — Всё, я побежала, у меня работа, я не успеваю, вызову такси по дороге! — в панике затараторила Хошино, уже хватаясь за ручку входной двери. — Куда погнала, дурища?! Сядь и пожри нормально! — рявкнул Бакуго, даже не повернувшись. — Да какое пожри, Кацу! Скоро семь, я пока доеду по пробкам через весь город, точно опоздаю! Менторы меня живьем закопают в первый же день! — Сядь, кому сказал, — спокойнее, но твердо повторил Кацуки, кивая на стул. — Быстро съедаешь омлет, а потом я лично отвезу тебя на машине. Долетим за десять минут, так что всё ты успеешь. Хошино так и замерла с открытым ротом у двери, медленно переваривая услышанное. — Так, стоп... — Судзуки медленно прошла на кухню, округлив глаза от удивления. — У тебя есть машина?! Бакуго самодовольно хмыкнул, ставя перед ней чашку чая, и вальяжно отодвинул стул. — Ну да. А ты чё думала-то, докторша? Конечно есть. Хошино, тихонько посмеиваясь над его довольной миной, послушно уселась за стол. Омлет оказался невероятно вкусным — Кацуки явно унаследовал от матери кулинарный талант, хоть и готовил всегда с таким видом, будто делает одолжение всему человечеству. Вскоре к ним присоединился Масару, и за столом воцарилась уютная утренняя атмосфера. Но стоило Хошино немного расслабиться, как Мицуки, отпив кофе, хитро прищурилась и взяла быка за рога: — Так, молодежь, раз уж мы со всем разобрались и благословение вы получили... Надо бы нам теперь с твоими родителями познакомиться, Хоши-чан! Свадьба-то на носу, дела серьезные, надо встретиться семьями, обсудить всё по-человечески. Хошино едва не поперхнулась чаем, но быстро взяла себя в руки и вежливо улыбнулась: — Да, конечно, Мицуки-сан... Ну, давайте тогда на следующих выходных всё организуем? Я как раз выберу свободный день между сменами... — Ну почему так оттягивать-то? Зачем ждать целую неделю? — всплеснула руками Мицуки, явно горя нетерпением. — Давайте прямо сегодня вечером! Мы с Масару совершенно свободны, заедем к вам в гости, познакомимся с будущими сватами, посидим! Хошино внутри вся сжалась, судорожно придумывая, как вежливо отказать будущей свекрови и не выдать панику. Но не успела она открыть рот, как в разговор весомо вмешался Кацуки. — Никаких сегодня вечером, старуха, — отрезал Бакуго, строго посмотрев на мать. — У неё тяжелая смена в больнице, она там на ногах весь день скакать будет. Она устает как собака, пусть отдыхает нормально. На выходных встретимся, я сам всё согласую. Хошино благодарно и тепло посмотрела на Кацуки. Всё-таки за всей этой его внешней грубостью и взрывным характером скрывалась такая надежная, мощная забота, от которой на сердце становилось удивительно спокойно. Быстро дожевав омлет и на ходу поблагодарив сияющую Мицуки, Хошино пулей вылетела на улицу вслед за Кацуки. Бакуго, на ходу натягивая на холку привычную черную куртку, уверенно зашагал к парковочным местам на закрытой территории за домом, попутно доставая из кармана тяжелую связку ключей. Когда он нажал на кнопку брелока, у одного из автомобилей в самом конце ряда коротко, хищно и дорого мигнули диодные фары. Хошино посмотрела на эту машину и прямо на месте приросла намертво к асфальту, едва не выронив из рук свою сумочку. Перед ней стоял роскошный, сияющий идеальным черным лаком порш. Его плавные, но агрессивные аэродинамические линии буквально кричали о баснословной стоимости, а начищенный до зеркального блеска кузов отражал лучи утреннего солнца Мустафу. — ТАК ЭТО ВСЕ ВРЕМЯ ТВОЙ ПОРШ БЫЛ?!?!? — на всю улицу завопила Хошино, округлив глаза до размеров чайных блюдец и указывая пальцем на автомобиль. — Хорош орать на весь район, гражданская! В ушах звенит! — раздраженно прикрикнул на неё Бакуго, поморщившись и поправив бинты на запястье. — Да, мой порш, и чё? Запрыгивай давай, время идет, сама же только что тут устроила панику из-за своей гребаной смены! — Да я его на парковке постоянно видела возле наших домов! — никак не могла угомониться Судзуки, семеня за ним на совершенно ватных от культурного шока ногах. — Я каждое утро, когда кофе пила перед работой, в окно смотрела и постоянно задавалась вопросом: «Чья это, блин, машина?! Какой богач у нас тут в спальном квартале поселился?!» А это, оказывается, ты! — Меньше клювом щелкать надо было, докторша, — самодовольно хмыкнул Кацуки, и на его губах промелькнула едва заметная, горделивая ухмылка. Хошино резко остановилась у капота, скрестив руки на груди, и подозрительно прищурилась, глядя на топ-героя снизу вверх: — Так, погоди-ка... Если у тебя под боком всегда стоял этот роскошный зверь, объясни мне, пожалуйста, одну вещь. Чё мы тогда к моим подругам в ресторан на такси поехали?! Я там чуть со стыда не сгорела, пока Мика и Сая своими ключами от новеньких тачек перед моим носом крутили! Бакуго при этих словах раздраженно цыкнул, недовольно отвернулся к водительской двери и буркнул, пряча уши в воротник куртки: — На ремонте она была. Поняла? Какая-то падла на прошлой миссии мне крыло помяла, когда я этого ублюдка через бетонный забор швырял. Пришлось в сервис отдавать, чтоб краску восстановили. Довольна?! Садись уже, рот не разевай! Кацуки подошел к пассажирской двери, с чисто мужской, хоть и резковатой грацией распахнул её перед Хошино и требовательно кивнул на роскошное кожаное сиденье: — Живее. Хошино со вздохом облегчения нырнула в салон, который внутри пах дорогой новой кожей, легким ароматом качественного табака и уже ставшим родным парфюмом Бакуго с едва уловимой, сладковатой ноткой карамели. Кацуки стремительно обошел машину, по-хозяйски прыгнул за руль и уверенным движением повернул ключ в замке зажигания. Низкий, утробный и невероятно мощный рык шестицилиндрового мотора отозвался где-то в самой груди у Хошино. По полу и сиденьям пробежала легкая, приятная вибрация, от которой у Судзуки по спине моментально поползли крупные мурашки. Бакуго переключил передачу, бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида и плавно, но резко выехал с парковки. Как только они миновали жилую зону и вылетели на центральное шоссе, ведущее к городскому медицинскому центру, Кацуки окончательно перестал сдерживаться. Он хищно оскалился и до упора вжал педаль газа в пол. Порш сорвался с места со свистом, словно выпущенный из пушки артиллерийский снаряд. Хошино со звуком «уф!» мощно вдавило в мягкую кожаную спинку кресла. Встречный поток воздуха с яростным шумом разбивался о лобовое стекло, а пейзаж за окном — аккуратные домики, вывески магазинов, редкие утренние прохожие — мгновенно превратился в одну сплошную, размытую цветную полосу. Кацуки вел машину просто филигранно, агрессивно, но с абсолютным контролем над ситуацией. Он ловко, на запредельной скорости перестраивался между редкими утренними грузовиками, закладывал такие крутые виражи на поворотах, что шины едва слышно посвистывали на асфальте, и пролетал светофоры ровно в ту секунду, когда на них загорался зеленый. В его руках руль казался продолжением его собственного тела. Любая другая обычная девушка на месте Хошино уже давно бы билась в истерике, умоляла сбавить скорость, закрывала глаза от страха и судорожно вцеплялась в потолочный поручень. Но Судзуки, к своему собственному удивлению, вдруг поймала себя на том, что сидит на пассажирском сиденье с абсолютно дикой, широкой и счастливой улыбкой. Ей это ужасно нравилось! Вся эта бешеная скорость, оглушительный рев послушного мотора, свист ветра и, самое главное, абсолютная, железобетонная уверенность в парне, который сидел рядом и уверенно держал руль забинтованными ладонями. В этот момент весь накопленный за неделю стресс, паника перед сложной операционной сменой и страх перед менторами просто испарились, уступая место чистому, концентрированному адреналину. Хошино повернула голову к Бакуго, её волосы растрепались, а глаза блестели от восторга. Кацуки, заметив её реакцию боковым зрением, довольно хмыкнул, и его ухмылка стала еще шире. — Чё, нравится, докторша?! — громко, перекрикивая гул мотора, спросил он. — Офигенно! — так же громко выкрикнула Хошино, хватаясь за край сиденья, когда порш плавно обогнал очередную попутку. — Кацу, ты маньяк! Но ведешь ты просто потрясающе! — А то! Я во всём лучший, запомни это! — самоуверенно отрезал Бакуго, резко крутанув руль вправо и съезжая на финишную прямую, ведущую к главным воротам больницы. Тормоза сработали идеально. Ровно в 08:42 черный порш плавно замер прямо перед центральным входом в медицинский центр. До начала смены оставалось еще целых восемнадцать минут. Хошино перевела дыхание, чувствуя, как сердце всё еще бешено стучит в груди от скоростной поездки, и повернулась к Кацуки. Бакуго заглушил мотор, откинулся на спинку сиденья и внимательно посмотрел на неё своими рубиновыми глазами. Вся его утренняя ворчливость куда-то исчезла. — Всё, приехали. Твои менторы не успеют тебя сожрать, — тихо, с легкой хрипотцой произнес он. — Иди давай, лечи своих гражданских. Хошино мягко улыбнулась, протянула руку и аккуратно коснулась его плеча: — Спасибо, Кацу. И за то что отвез, и за то, что защитил перед Мицуки-сан. Я... я правда ценю это. Бакуго на секунду замер от её прикосновения, недовольно цыкнул и отвел взгляд, но Хошино успела заметить, как кончики его ушей снова неудержимо порозовели. — Иди уже, проблемная, — буркнул он, но руку её не убрал. — Вечером... я заберу тебя. Напиши, как освободишься. И только попробуй не пообедать нормально на своей работе, лично приду и скормлю тебе острый соус прямо в приемном покое. Поняла? — Поняла, — рассмеялась Хошино, открывая дверцу машины. — До вечера, Кацуки! Она выпрыгнула на свежий воздух, захлопнула дверь и быстрыми шагами направилась к стеклянным дверям больницы. На душе у неё было удивительно легко и тепло. Судзуки точно знала: какая бы тяжелая смена её сегодня ни ждала, вечером этот сумасшедший, взрывной, но такой надежный парень на своем черном порше снова будет ждать её на парковке.