Глава двадцатая

После того побега от милиционера Роберт ушёл в депрессию. Целыми днями он только и делал что сидел на сыром асфальте переулка выкуривая по две-три сигареты за день, на протяжении двух-трёх часов, не смотря на соответственное ухудшение работы лёгких. А вот Саша зря времени не терял, за пять дней он успел поработать везде где только можно, имея на отдых лишь пару минут в день, чувствуя свою ответственность за себя и друга, потому, расходуя все имеющиеся сбережения крайне бережно и с холодной головой. Он буквально из кожи вон лез чтоб найти достойную подработку, и трубочистом он успел поработать, и дворником, и у трёх знатных особ в помощниках, одним словом возвращался в пристанище уставший и грязный, больше не чувствуя себя тем самым, беззаботным мальчиком из приюта, чья голова заполнена лишь фантастическими мечтами и давней затеей — понять смысл жизни. В один из дней к курящему Роберту подбежал весёлый бельчонок, дёргая друга за плечо и всё время выкрикивая сквозь безумно-радостный взгляд: — Пошли! Я нашёл нам работу! — гепард грубо оттолкнул от себя друга разом заставив его молчать, и потушил сигарету поднявшись на ноги. — Какую? И где? — требовательно уточнил он. — На рынке, кассирами за большим прилавком продовольственных товаров! Там предпринимательство семейное: мать, дедушка и две сестры. С горем по-полам я уговорил нас взять. — Совсем умом тронулся? А вдруг нас на рынке милиция поджидает? Или опять какой-нибудь милиционер-покупатель подойдёт? Нет, нет, нет! Я отказываюсь в этом участвовать! — Роберт недовольно сложил руки на груди, обидчиво надув губы. — Я хоть что-то делаю! Хоть как-то тяну нас обоих из той ямы, в которую ты нас затянул! Не хочешь работать — не надо! Только я тебя кормить не буду! — нахмурил брови Саша. — Так и быть! Что ты сразу начинаешь? Как баба! Идём уже!....сигареты и так закончились... На следующий день Дмитрий уже мог спокойно вставать и уверенно ходить, не смотря на перебинтованное ранение, что всё равно давало о себе знать, хоть и покрылось небольшой коркой тонкой кожи. Корнелия только и делала, что послушно сидела в его шатре выполняя просьбы. Это нисколько не задевало её гордость или статус, она сама понимала, что делает всё это ради спасителя, которому, в чём он сам признался, она очень дорога. — На тебе столько изящных украшений, должно быть, они все на заказ? — нежный взгляд принца остановился на двух золотых кольцах, венчавшие указательный и безимянный пальцы павлинихи. — Не совсем. Большинство из них передались мне от мамы, не подумай, что моим родителям жалко денег. Как говорит моя мама "эти украшения отлично смотрятся на дамах нашей семьи". А к чему столь личный вопрос? — Тебе когда-нибудь дарили украшения с изумрудом? — Корнелия удивлённо нахмурила брови. — Не-ет, это очень редкие камни, их трудно достать...особенно, на нашем воздушном острове — Дмитрий неспешно стал вставать, и принцесса робко вскочила с края постели крепко сжимая его ладонь, помогая это сделать — чего ты хочешь? — загадочно помолчав лис подошёл к небольшому расписному столу с круглой столешнице, на которой, помимо каких-то золотых цепочек и фамильных колец лежала плоская шкатулка тёмного цвета, из которой Дмитрий взял кулон на золотой цепи с ярким изумрудом посреди, направившись к недоуменённой принцессе. — Моя принцесса, изволите ли вы принять от меня этот скромный подарок? — павлиниха слегка приоткрыла клюв от удивления, потеряв дар речи — я создал его собственными руками, лично добавив сюда этот изумруд, который отлично подчёркивает цвет ваших глаз. — К-конечно.... — промямлила каштанка, убрав волосы на левую грудь развернувшись спиной к принцу, немного склонив голову. Парень аккуратно обвенчал шею девушки золотой цепью, застегнув тёплыми руками маленький замок — это....это невероятный подарок, я никогда не сниму его!....обещаю! — восторженно вздохнула павлиниха, рассматривая подарок в маленьком зеркальце.