Глава двадцать седьмая

Корнелия очнулась на небольшой кушетке в помещении лекаря, голова всё так же побаливала как и живот, а рядом сидел Антон и крепко держал её за руку, на его лице читалось волнение в перемешку с печалью, будто он узнал какую-то страшную весть. — Как ты? — мягко прощебетал он. — Бывало и лучше...почему ты такой взволнованный? Если это из-за моего состояния, не волнуйся, скоро всё будет как прежде — улыбнулась павлиниха, однако Антон продолжал сохранять неоднозначную эмоцию. — Боюсь, как прежде уже никогда не будет... — вздохнул филин, опустив голову — видишь ли, дорогая Корнелия, лекарь осмотрел тебя после того как ты упала в обморок, и...выяснилась неожиданная причина... — он поднял голову на растерянную принцессу — ты беременна — глаза каштанки на мгновение стали огромными как две тарелки, перед глазами в одночасье промелькнули все яркие моменты детства, юности и злосчастного похода в компании Дмитрия, особенно та яркая ночь перед отъездом — я думал у вас обычный, подростковый роман... — продолжил сын генерала — оказывается, ты отдала ему свою невинность. Зачем? — девушка осторожно положила холодноватую ладонь на лоб, пощурившись словно от зубной боли. — Я не знаю... — прошептала Корнелия — родители знают? — Нет, только я, лекарша и теперь ты. — Когда я собиралась рассказать про наши неудавшиеся отношения, я думала, что меня просто закроют в комнате и отругают....но сейчас, меня явно повесят.... — по белоснежной щеке девушки пробежала маленькая слеза страха и беспомощности — как мне теперь быть? Мне всего шестнадцать....я не смогу стать хорошей матерью для него...какой вообще ребёнок родиться у птицы и зверя? — Не паникуй, не надо....пока не будем ничего говорить, минимум три месяца у нас есть...а там, видно будет....но пообещай, что расскажешь Дмитрию Рудольфовичу раньше того, как живота будет уже не скрыть. — Он же откажется от нас, зачем ему этот ребёнок? — Если он тебя действительно любит, а это правда так, иначе бы на твоей шее не висел этот чудный кулон и в конюшне не прибывала твоя лошадь, он поймёт и примет... — Антон встал с кушетки — пока не поднимайся, я схожу к лекарше и попрошу чтоб пока никто не знал. Не вздумай переживать, отныне ты несёшь ответственность не только за себя. Саша и Соня без проблем добрались до прилавка мисс Морвейн, ловко проскочив мимо милиционера, от чего сердце бельчонка заколотилось быстрее. — Доброе утро мисс Морвейн, не могли бы одолжить баночку перца? — женщина средних лет стояла спиной к детям неспешно раскладывая по полкам товары, после заданного вопроса она плавно повернула голову, слегка пугая своим культовым презрительным взглядом. — Мне надоело кому-то что-то давать не получая ничего взамен, вот, принесите мне что-нибудь красивое...вот тогда этот перец будет ваш — пафасно фыркнула женщина. — Что же вам принести? На рынке такой большой выбор... — Вон, видите тот прилавок? — мисс Морвейн перевела взгляд на соседний прилавок с разными драгоценностями, чей владелец был бывшим мореплавателем — достаньте мне оттуда какой-нибудь камушек. — Хотите заставить нас воровать? Как это низко! — топнула ногой Соня. — Деточка моя, разве я не ясно поставила своё условие? Нет камня — нет товара! — повысила голос женщина, нахмурив брови. — Пошли отсюда! — кошка схватила друга под руку, злостно отдаляясь от прилавка — старая ведьма... — процедила она сквозь зубы — и вот как мы достанем этот перец? Бабушке он очень нужен! — Не переживай, я посоветуюсь с Робертом, к вечеру этот камень точно будет у нас! — заверял Саша, скрывшись за углом их прилавка.