Part 1.

***Однажды прибыла в провинциальный театр одна маленькая, увешанная пестрыми платками, старушка. Явилась она не по случаю представление, как может вам подуматься. Случая как такового и не было - если не считать достойным случаем ее собственную прихоть. Она сжимала в морщинистых руках тетрадку, скрученную в рулон, и медленно, не спеша поднималась по лестнице. Каждая ступенька давалась ей тяжелыми оковами, но старушка шла, шла на спокойную музыку, что звучала на третьем этаже. В том театра была небольшая группа студийцев, и быть студийцем значило иметь привилегию для их малого города. Ребята занимались классическими танцами ровно в два часа дня по субботам. Старушка знала это, и знала, что вровень тому, как кончается с каждым днем ее жизненная энергия, кончается и творческий приход. Она поймала его в своей далекой юности, и заточила в стеклянную банку, хранила трепетно, а когда показывала кому-то - гордилась, однако строго берегла себя от зазнательства. Банка разбилась недавно. Ее руки не могли более писать тех дивных строк, ручка то и дело падала, и старушка, расстроенная событиями, рвала каждый лист. Наблюдала, как медленно сгорает в камине слово за словом. Театр питал ее вдохновение, держал за глотку и сам решал, когда позволит писать ей. К счастью, сегодня он отнесся к старому человеку снисходительно. Потому она здесь, тайно наблюдает за танцорами. Краснощекие девчонки исполняли движения со сложными французскими названием, каждая из них одета в удобную черную форму. Их ножки задирались ввысь, носок тянулся к небесам. Они как белые лилии в весеннем саду. Но было с этой группой что-то не так. Затаился среди них мальчишка, с темными кудрями, точеным профилем лица, таким изысканным носом, который старушка звала “Слепленный самими Богами”. Его тело было подобно тончайшему, гордому нарциссу. Стройные бедра и достойный стан - были его высшей привилегией и, как думала старушка, очередным подарком Аполлона, который совсем не боялся баловать своего мальчика. Его тело летало в воздухе как нежное перышко, приземлились стопы совершенно грациозно. Он был строг в лице и крайне сосредоточен на работе. Мальчик двигался лучше всех, пархал лучше всех, блистал лучше всех. Никому неизвестно, что привело его в театр, но привело совсем не зря - он был создан для сцены, бесконечной похвалы и слов обожания. Покрытые бледной пленкой глаза старушки подергивались, взгляд делался таким теплым, когда она смотрела на свой редчайший цветок. Воплощение старости глядело на лучший расцвет юности. Глядело на то, как точно мальчик воспользовался своими подарками. Она знала, что тот занимается балетом - это было видно по его движениям, - и здесь, в классическом танце, ему делать почти нечего. Сладкие нотки вечно влюбленного Шопена звучали из небольшого рояля в углу зала, обузданный усатым мужчиной. Весь погруженный в мелодию, он раскачивался на банкетке, и не боялся менять выражения лица. Скоро объявил учитель, что занятия подошли к концу, и старушка скрылась за колонной, прижимая к груди тетрадку. Ее сердце билось в такт мелодии, пусть она и перестала звучать, что самое главное - она смогла заставить биться сердце пожилого человека. Из зала одна за другой выходили девчонки в темпе вальса, изнеможенные занятиями они шагали вниз по лестнице, одна за другой, и наконец вышел он. Старушка спохватилась, вышла из-за колонны и стала ступать за ним, вглядываясь в каждое его движение тела. Нет, ей уже поздно влюбляться. Ей уже непозволительно влюбляться. Она не имела права на трепет души, она не имела права смотреть на него. Однако сердцу не прикажешь - она смотрела и чувствовала, как тело ее плавится от жара. Мальчик заметил украдкой, что за ним идут, и тут же обернулся, вскинул тонкие брови, а затем проговорил. - Здравствуйте, бабушка! Вы к кому? Старушка не сразу догадалась, что обращаются к ней. - Я пришла смотреть, как вы танцуете, - сказала она правду. Врать не любила никогда. - Теперь понятно. Вам понравились наши танцы, милая женщина? Давайте же я помогу вам спуститься, только осторожнее! *** Домик старой женщины находился рядом с набережной. Он был с покосившейся набок крышей, самых разных расцветок - видно, как много раз его перекрашивали. Извилистая лестница на второй этаж находилась на заднем дворе, там же , где в вечном лете цвел сад, целое изобилие цветов горело под жарким солнцем: там высаженные вдоль забора подсолнухи, лилейные лилии, те еще хвастушки. Алые маки, девственные ромашки, печальные гиацинты, кусты мелких белых роз, гордые нарциссы. А маленькая клумба, несколько причудливой формы, была посвящена одному лишь деревцу жасмина. Стояли там и старые деревянные лавки, где, если усесться, можно сорвать спелую гроздь красного винограда, пока его кудрявые усики щекочут лицо. Недалеко отдавали своим цитрусовым ароматом лимоны, светло-желтые и совсем маленькие. Одним словом - рай на земле. Здесь есть божественная пища, вино, если выжать виноград, изумительный вид на городок цветов. Городком он был потому, что старушка каждому цветку дала свой характер. Те между собой, разумеется, в ее голове, дружили, спорили, влюблялись и расставались. Так и вышел самый настоящий Цветочный Городок. Все было таким чудным не сильно давно - полгода тому назад. Сейчас же вся эта страстная Красота увядала - лепесточки самовлюбленных нарциссов засыхали и опадали, гиацинты падали наземь, жизнерадостные подсолнухи кривились, лимоны и винограды гнили, изливаясь соком. Это было страшное зрелище. Нечто живое и одушевленное умирало на глазах, вопреки обессиленности старой милой женщины. Скрипучая калитка дала знать цветам, что хозяйка вернулась, но не одна. Вместе с тем добросердечным мальчишкой. Он стоял в широких темно-синих штанах, рубашке, очень походящей на тельняшку, кудри развевались в легком дуновении ветерка. Он приложил ладони в губам и ужаснулся, завидев сад. - Боги! Что же приключилось с этим местом, милая женщина?! Он, должно быть… на грани смерти! Старушка лишь закрыла за ними калитку и с виноватым видом оглядела сад. - Мой дорогой, эти цветы… Они давно не пили водички, устраивали празднества только в дни дождя. Мне так жаль, ох, так жаль! Она задрожала, и казалось, ее хрупкое тело вот-вот унесет ветром. Ясные слезинки скатились по щекам, обводя морщины. Мальчик покачал головой, а после же лицо его сделалось серьезным и в какой-то мере даже отважным. - Я приведу ваш сад в порядок! Обязательно! Давайте же я займусь этим прямо сейчас. Старушка стянула с себя платок и промокнула слезы. - Мой дорогой, как же мои рукописи? Это жестоко - выбирать между двумя вещами, которые, как известно, не смогут ждать долго… Я не смогу отягощать тебя, ни в коем случае! Это граничит с…. преступлением! Прошу, не нужно. Разве ты можешь заниматься такими вещами? - Какими вещами? - не понял мальчик. - Копошиться в земле, разумеется. - А с чего бы нет? Неважно, сколько тебе придется изваляться в грязи, если руки твои способны воссоздать Красоту! И он засучил рукава. *** Солнце не спешило опускаться за горизонт, и то было в радость. Работы так много, что мальчик молился о вечном дне, лишь бы оживить каждый погибающий цветок. Его руки потемнело, грязь забилась под ногти. Светлые рукава покрылись случайными темными мазками, а личико его, что он так тщетно вытирал от пота, походило на лицо маленького раба в Древнем Риме. Но рабом он себя, конечно же, не считал. Скорее служителем Красоты, потому ничего постыдного в той работе не видел. Пожилая женщина сидела на одной из скамеек, перебирая резную шкатулочку с бусами - это мальчик уговорил ее заняться спокойным делом, ведь боялся ее беспокойств в лишний раз. Между тем завязался у них теплый разговор. Они наконец познакомились поименно, и оба были удивлены: Мальчика звали Августом. Имя это было ему совсем к стати - старушка пояснила, что оно означает “священный”. Если говорить про самый гармоничный месяц лета - Август был таким же. Теплый и в меру прохладный. Окрашенный ранними закатами, сулящий нечто новое, превосходное и яркое, одновременно с тем печальный, прощающий самые светлые дни. Таким был месяц август. Таким же был и Август. Свое же имя, Марта, она пояснила тоже - “наставница”. Она всегда приносила за собой надежду, была долгожданной в своем роде, заставляла забывать минувшие морозные будни, дарила всем теплое солнце. Познакомились Марта и Август - две похожие противоположности. Радостно несущая новое, и приятной печалью забывающий старое.