Часть 23. Смерть чудовища.

Оскалив зубы в зловещей гримасе и сверкая глазами, приматы тотчас перешли в наступление движимые единственной вещью — голодом. Огромный упитанный человек, оставивший на себе запах свежей плоти, служил источником вкусной еды. Не совсем разобравшись в данной ситуации, Джек отступил на несколько шагов с уверенностью, что его не тронут. — Ну, вы чего? — голос мужчины дрогнул, когда кровожадная стая сменила направление и двинулась в его сторону, — что вы от меня хотите? Пошли прочь, мерзкие твари! Осознав, что ничего теперь не поможет, он стал медленно отступать назад. Насчёт побега и речи не было. Всё равно догонят и порвут в считанные минуты. — Вот же ваша добыча! — повторил он, указывая в сторону изнасилованного пленника. Ноль внимания. Годами держащий целое селение в страхе и пользуясь своей кровавой репутацией, Джек сейчас превратился в жалкое подобие жертвы. Видимо, у судьбы были свои планы на его гибель. И Всевышний решил воплотить страшную казнь в действие. И орудием этого возмездия стали обезьяны, договориться с которыми было невозможно. — Вы же такие… смышлёные, — не замедляя шага, повторил Джек, — ведь это я научил вас охотиться на людей. Вспомните, кто приручил вас питаться человечиной. Или вы забыли? Однако даже эта попытка избежать нападения не увенчалась успехом. Хищные твари продолжили наступление. — Посмотрите кругом. Я же принёс вам еду. Или этого мало. Отстаньте! Что вы хотите? Что?! Прыжок сзади, острые зубы глубоко вошли в кожу на шее, разрывая ткань. Громко вскрикнув от боли, Джек упал спиной на твёрдую поверхность. Он был ещё жив, когда его атаковали, поэтому вынужден был отбиваться. Но чем сильнее он оказывал сопротивление, тем больнее ему наносили укусы. Шея, руки и ноги были покрыты следами от зубов. Лицо и вовсе превратилось в кровавое месиво, вырванные глаза и откушенный нос заливала кровь. Тем не менее, мужчина продолжал кричать громко с надрывом и захлёбываясь своей же кровью, пока его рвали на части. Отделённые в ходе потасовки куски плоти приматы растаскивали по углам и там пожирали с дикой жадностью, потом возвращались за новой порцией. Оклемавшись скорее от душераздирающего предсмертного крика, чем от внутреннего жжения, Христиан не мог смотреть на сцену расправы без содрогания. Наполовину обглоданное мёртвое тело вызывало сильный ужас. Оставаться здесь было себе дороже. Никому ничего не сказав, он вывел освобождённых из замка через чёрный ход. А когда Адам спросил насчёт преследования, ответил. — Будет лучше, если это останется тайной. Не хочется как-то тебя пугать. Уже наступил рассвет, когда все трое обратным путём вернулись в поместье.