Часть 6

Говорят, человек действительно ко всему привыкает. К опасности. К бессонным ночам. К тому, что телефон может зазвонить в три часа ночи, а через пятнадцать минут ты уже будешь в штабе, где в ухо будут орать сразу несколько голосов, сирены будут резать слух, а тебе придётся за считанные секунды придумать план, от которого зависят чужие жизни. Кэролайн Форбс за полгода работы в спецуправлении привыкла ко многому. Она привыкла к тому, что Тайлер разговаривает со своей собакой с большей теплотой, чем с большинством людей. Привыкла к тому, что Кол способен обсуждать взрывчатку с таким восторгом, будто это не работа, а любовь всей его жизни.  Привыкла к вечным комментариям Деймона в общем канале, после которых Энзо неизменно обещал однажды отключить ему микрофон навсегда. Привыкла к тому, что Кэтрин всегда знает последние сплетни раньше, чем они вообще успевают произойти. Привыкла к тому, что Рик Холланд и Клаус Майклсон, взрослые мужчины, командующие штурмовыми группами, при встрече ведут себя так, будто им по пятнадцать и они до сих пор выясняют, кто сильнее. Но к чему Кэролайн так и не смогла привыкнуть…так это к Капитану Майклсону. Потому что за эти полгода Клаус успел сделать три вещи. Научить её работать в условиях, в которых нормальный человек давно бы написал заявление об увольнении. Довести её до желания придушить его примерно сто сорок семь раз.  И, что раздражало особенно сильно…заставить её привыкнуть к тому, что его голос в гарнитуре или за спиной почти всегда означает, что сейчас начнётся спор. ——— Штаб жил своей привычной ночной жизнью. В стеклянных коридорах всё ещё горел свет, в аналитическом секторе тихо щёлкали клавиши, где-то внизу переговаривались техники, а по внутренней связи время от времени раздавались короткие команды дежурных групп. Кэролайн сидела за центральным столом координации уже четвёртый час подряд. Перед ней горели схемы последней операции Цербера. И чем дольше она их изучала, тем сильнее у неё дёргался глаз. — Нет, это уже невозможно, — пробормотала она себе под нос. Рядом тут же появилась Кэтрин с чашкой кофе. — Что опять сделал твой любимый капитан? — Он мне не любимый — Кэролайн резко ткнула пальцем в экран — Вот здесь был утверждённый маршрут входа. — Угу. — А вот здесь Майклсон решил, что правила для слабых. Кэтрин наклонилась ближе к экрану. — А-а. Он опять проломил стену? — Да! — Ну… технически это тоже вход. Кэролайн уставилась на подругу. — Ты вообще на чьей стороне? — На стороне красивых мужчин с психологическими проблемами. — Кэтрин. Та только невинно улыбнулась и сделала глоток кофе. Кэролайн устало провела рукой по лицу. Полгода. Полгода она работала в этом штабе. Полгода пыталась привыкнуть к Церберу. И особенно — к его командиру. Никлаус Майклсон был худшим человеком, которого она когда-либо встречала. Невыносимым. Самоуверенным. Абсолютно неуправляемым. И, к огромному раздражению Кэролайн, чертовски хорошим в своей работе. Вот это бесило сильнее всего. Потому что каждый раз, когда она уже была готова пойти к Аларику и потребовать либо дисциплинарное взыскание, либо психиатрическую экспертизу для Майклсона…Цербер возвращался без потерь. Всегда. Даже после самых безумных решений Клауса. — Нет, серьёзно, — пробормотала Кэролайн, листая отчёт. — Он вообще понимает, зачем существуют протоколы? — Чтобы Майклсон их нарушал? — Кэтрин. — Что? Кэролайн уже открыла рот, собираясь продолжить возмущение, когда двери аналитического центра разъехались в стороны. И помещение почти сразу стало тише. Она даже не подняла взгляд. Потому что уже знала, кто вошёл. Клаус Майклсон. Рядом — Кол. Младший брат Клауса. Кол был гением. Настоящим и просто очень раздражающим. Он любил взрывы так, как художники любят искусство. С искренним восхищением. С азартом. С каким-то почти нездоровым восторгом. И каждый раз, когда он начинал фразу со слов: — А если здесь чуть-чуть усилить заряд… весь штаб автоматически начинал нервничать. Кэролайн особенно. Потому что первые недели работы она вообще не понимала, как такого человека допустили до элитного подразделения. А потом увидела его на операции и всё стало хуже. Потому что Кол оказался пугающе хорош. Он видел конструкции зданий так, будто у него в голове уже были их чертежи. Знал, где можно пробить проход. Где рухнет перекрытие. Где взрыв оглушит противника, но не заденет заложников. Где можно снести стену буквально до сантиметра. И самое ужасное — обычно он оказывался прав. Даже Клаус доверял ему почти безоговорочно. Хотя орал на него чаще, чем на весь остальной Цербер вместе взятый. — Ты опять превысил мощность заряда? — На чуть-чуть. Гений и ходячая катастрофа штаба одновременно. — Я всё ещё считаю, что взрыв был красивый, — говорил Кол. — Ты взорвал половину парковки. — Зато эффектно. — Там стояли наши машины. — Деталииии — протянул Кол.  Кэролайн медленно закрыла глаза, отпуская голову вниз. Господи. А потом она всё-таки подняла голову. И сразу встретилась взглядом с Клаусом. Высокий. Невозмутимый. В чёрной форме. С расстёгнутым воротом. С этим вечным выражением лица человека, которого раздражает буквально всё вокруг. Особенно — она. — Форбс, — произнёс он. — Капитан Майклсон. Кэтрин рядом едва сдерживала улыбку. Клаус подошёл к столу и бросил папку прямо перед Кэролайн. — Финальный отчёт по операции. — Уже видела. — Тогда ты должна понимать, что я был прав. Кэролайн резко подняла взгляд. — Простите? — Мы успели перехватить террористов раньше, чем они перевели заложников. — После того как вы проигнорировали утверждённый маршрут. — Потому что твой маршрут был медленным. — Он был безопасным. Клаус слегка наклонил голову. — Для кого? — Для ваших людей. На скулах у него заходили желваки. Кэролайн уже знала этот взгляд. Так он смотрел всегда, когда кто-то начинал указывать ему, как работать. — Цербер не академическая симуляция, Форбс. — А это не повод вести себя как психопат.  Кол тихо присвистнул. Кэтрин шёпотом пробормотала: — Господи, я обожаю их двоих. Клаус сделал шаг ближе. Слишком близко. Как всегда. — Ты работаешь здесь полгода — Голос его стал тише и опаснее — А я командую штурмовой группой больше десяти лет. — Это не делает вас бессмертным. — Зато делает опытнее тебя  Кэролайн резко встала. Теперь между ними почти не осталось расстояния и сквозь зубы сказала:  — Опыт не даёт вам права игнорировать координацию. — Координация сидит за экраном — Он посмотрел прямо ей в глаза — А я нахожусь внутри здания, где стреляют. Ты работаешь здесь полгода, а я хоронил людей ещё до того, как ты закончила академию. На секунду в комнате стало совсем тихо. Кэролайн почувствовала, как внутри снова поднимается раздражение. Потому что он всегда делал это. Подходил слишком близко. Смотрел так, будто пытался задавить одним взглядом. Говорил этим спокойным голосом, от которого хотелось либо ударить его, либо… Она резко оборвала мысль. Нет. Абсолютно нет. — Именно поэтому вы должны слушать аналитиков, — холодно ответила она. Клаус уже собирался что-то сказать, когда по штабу ударила тревожная сирена. Красный свет вспыхнул вдоль стен. Весь аналитический сектор мгновенно ожил. Операторы подскочили к экранам. На центральной карте загорелся сектор города. — Вооружённый захват банка, — быстро произнёс один из техников. — Внутри гражданские. Клаус изменился мгновенно. Только что перед Кэролайн стоял раздражающий, невозможный мужчина. А через секунду – командир Цербера. Холодный, собранный, опасный. Он уже нажал кнопку связи. — Цербер, готовность две минуты. В этот момент в аналитический центр вошёл Дэймон Сальваторе. В штабе его знали как командира Рейвена и одного из лучших стрелков управления. Ходили слухи, что он попадал по движущимся целям с дистанции, на которой другие даже не пытались стрелять. Сам Дэймон на подобные разговоры обычно реагировал одинаково: — Людям просто нравится делать из меня легенду. Это избавляет от необходимости читать отчёты. Сарказм был его второй формой дыхания. Колкости, ленивые комментарии, спокойные провокации — всё это появлялось у него настолько естественно, что окружающие порой забывали, насколько опасным он может быть на самом деле. Потому что за улыбкой и иронией скрывался человек, который слишком долго работал в поле. Он один из немногих людей, кому Клаус доверял настолько, чтобы не оглядываться назад во время штурма. У них были вечные тёрки. Вечные споры. Вечное соревнование. Каждый считал себя лучшим. И, что раздражало их обоих больше всего – оба были правы. Потому что никто не заходил в здания так, как Цербер. И никто не держал прикрытие так, как Рейвен. Когда люди Дэймона занимали высоты…Клаус больше не думал о снайперах противника. Просто двигался вперёд. Потому что знал:если Дэймон сказал, что сектор чист — никто не подойдёт к Церберу даже на десять метров. Дэймон лениво посмотрел на Кэролайн. Потом на Клауса. И усмехнулся. — О, вы опять ругаетесь. Как романтично. — Иди к чёрту, Дэймон, — одновременно ответили Клаус и Кэролайн. В аналитическом центре кто-то тихо хрюкнул от смеха. Кол довольно оскалился. — Вот теперь точно романтично. Клаус бросил на брата уничтожающий взгляд. А потом снова посмотрел на Кэролайн. И тихо сказал: — Не мешай мне работать, Форбс. После чего развернулся и пошёл к выходу. Дэймон двинулся следом. И уже у двери лениво бросил через плечо: — Не переживай, Барби. Я прослежу, чтобы твой психованный командир вернулся живым и еще — обернулся он — постарайся не убить моего друга своими протоколами.  Кэролайн хотела ответить что-нибудь колкое. Но почему-то промолчала. Потому что, как бы сильно её ни бесил Никлаус Майклсон, каждый раз, когда Цербер уезжал на задание, внутри у неё всё равно становилось тревожно.