Часть 9

Рабочий день закончился далеко за полночь. Хотя в штабе слово «закончился» давно уже стало чем-то условным. Здесь никто по-настоящему не уходил с работы вовремя — люди просто постепенно выдыхались до такой степени, что Аларик начинал лично выгонять сотрудников домой, угрожая забрать пропуска и отключить доступ к внутренней сети. Кэролайн вышла из здания штаба с папкой отчётов под мышкой и тяжёлой усталостью под рёбрами. Голова гудела. В ушах всё ещё звучали голоса по связи, команды, шум выстрелов и этот невозможный, до раздражения спокойный голос Клауса Майклсона. Ночной воздух оказался прохладным. После духоты аналитического центра он ударил в лицо почти болезненно, но легче почему-то не стало. — О-о, — протянул знакомый голос рядом. — Это уже опасное выражение лица. Кэтрин появилась возле неё так внезапно, будто всё это время ждала за углом. — Ну что? Пойдём «напиваться»? Кэролайн медленно повернула голову. — Я сейчас кого-нибудь убью. — Значит, точно пойдём. Спорить сил не осталось. Через двадцать минут они сидели в круглосуточной кофейне в нескольких кварталах от штаба. Маленькое помещение почти пустовало. Где-то негромко шумела кофемашина, за окнами по мокрой дороге лениво скользили редкие машины, а внутри пахло выпечкой, кофе и странным ночным спокойствием, которое бывает только после полуночи. Кэролайн сидела, обхватив ладонями горячую чашку, и молча смотрела в окно. Кэтрин наблюдала за ней с явным удовольствием. — Ну давай, — наконец произнесла она. — Выговаривайся. Кэролайн резко выдохнула. — Он невыносим. Кэтрин понимающе кивнула. — Очень конкретно. — Нет, серьёзно, Кэтрин. Я больше не могу. Она поставила чашку на стол чуть громче, чем собиралась. — Полгода. Полгода я пытаюсь нормально выстроить с ним работу. — И как успехи? Кэролайн нервно рассмеялась. — Какие успехи? Я говорю ему не идти через западный сектор — он идёт через западный сектор. Я говорю ждать сигнала — он лезет раньше. Я прошу держать связь — он отключает связь!  Несколько человек за соседними столиками невольно обернулись. Кэролайн этого даже не заметила. Раздражение внутри снова начинало кипеть. — Зачем вообще нужен аналитик, если Никлаус Майклсон всё равно делает только то, что хочет? Кэтрин тихо хмыкнула и сделала глоток кофе. — Ну… если быть честной, сегодня он всё-таки спас заложников. Кэролайн раздражённо уронила голову на ладонь. — В этом и проблема. Потому что если бы Клаус Майклсон был просто самоуверенным идиотом, ненавидеть его было бы намного легче. Но он был хорош. Чертовски хорош. И именно это бесило сильнее всего. Кэролайн устало провела рукой по лицу и чуть тише добавила: — Я так долго хотела попасть сюда. Академия, стажировки, подготовка… Я правда старалась. А рядом с ним иногда чувствую себя так, будто меня вообще никто не воспринимает всерьёз. Кэтрин чуть приподняла бровь. — Аларик воспринимает. — Потому что Аларик нормальный человек. — Энзо воспринимает. Кэролайн фыркнула. — Энзо флиртует со всем, что двигается. — Дэймон воспринимает. — Дэймон воспринимает меня как бесплатное развлечение. Кэтрин рассмеялась, а потом вдруг наклонилась чуть ближе. — А знаешь, кто ещё воспринимает тебя всерьёз? Кэролайн подняла взгляд. — Кто? —  Майклсон.  Она нахмурилась почти сразу. — Нет. — Да. — Кэтрин, он буквально сказал, что я “иногда бываю полезной”. — Для Майклсона это почти признание в любви. Кэролайн уставилась на неё с выражением абсолютного недоверия. Кэтрин только улыбнулась. — Поверь мне, если бы он действительно не воспринимал тебя всерьёз, он бы вообще не спорил с тобой так постоянно. Кэролайн ничего не ответила. Потому что какая-то неприятно логичная часть внутри неё понимала: в словах Кэтрин был смысл.  —— В это же время несколькими этажами выше, в почти пустом штабе, Клаус сидел перед большим экраном в комнате тактических разборов. Помещение освещал только холодный свет мониторов. На экране снова мелькали кадры сегодняшней операции: коридоры банка, перемещения Цербера, временные метки, выстрелы. И поверх всего этого - голос Кэролайн Форбс в наушнике. «Капитан Майклсон, не заходите через запад» Клаус раздражённо выдохнул и откинулся на спинку кресла. Господи. Эта девчонка была невозможной. Каждый раз одно и то же. Протоколы. Маршруты. Бесконечное: «Это не согласовано.» Ей было двадцать пять. Двадцать пять.  И она пыталась объяснять ему, как вести штурмовые операции. Ему. Человеку, который находился в поле дольше, чем она вообще работала в управлении. Это было абсурдно. И хуже всего было то, что иногда она всё-таки оказывалась права. Вот это бесило особенно сильно. Клаус прикрыл глаза, и перед ним снова вспыхнул сегодняшний момент. Кэролайн в аналитическом центре. Злая. С раскрасневшимися щеками. И с этим невозможным взглядом, которым она смотрела прямо на него, вообще не пытаясь отступить. Большинство людей рядом с Никлаусом Майклсоном рано или поздно начинали отводить глаза. Кэролайн Форбс — никогда. И это тоже раздражало сильнее, чем должно было. Потому что Клаус вообще не должен был обращать на неё столько внимания. Она просто аналитик. Очередной умный сотрудник штаба. Но почему-то именно её голос он узнавал среди десятков других сразу. Почему-то именно её замечания продолжали крутиться у него в голове даже спустя часы после операции. Почему-то, когда она злилась, ему хотелось злить её ещё сильнее. Почему-то, ее запах духов выделялся на фоне остальных.  Это ненормально. Клаус провёл рукой по лицу и коротко усмехнулся себе под нос. Форбс была полной противоположностью Камиллы. Камилла всегда говорила мягко. Спокойно. Осторожно подбирала слова, будто боялась задеть чужие раны. Кэролайн же врывалась в разговор, как ураган. Закатывала глаза так, будто ещё секунда — и они совершат полный оборот вокруг земной оси. И, чёрт возьми, именно это почему-то цепляло сильнее, чем должно было. Потому что рядом с ним люди обычно старались быть удобными. Кэролайн Форбс удобной не была никогда. Она смотрела на него так, будто видела не легенду Цербера. А просто ужасно раздражающего мужчину, который опять нарушил её идеально выстроенный план. И, возможно, именно поэтому Клаус продолжал о ней думать. Клаус медленно выдохнул и снова включил запись операции. Ему не нужно об этом думать. Мысли Клауса:  Она просто аналитик. Слишком молодая. Слишком упрямая. Слишком правильная. И слишком много спорящая для человека, который работает с Цербером всего полгода. Вот и всё.