Рита: Сломанные клятвы

2000 год.

      Маргарите Власовой всего двадцать. Второй курс Московского университета МВД, тяжёлые учебники, бессонные ночи, молодость, которая почему-то слишком быстро стала взрослой. Месяц назад она родила дочь Лизу — крохотную, тёплую, пахнущую молоком и беспомощностью. И всё это время Рита будто жила на изломе: между радостью и усталостью, между любовью и раздражением, между надеждой и обидой.       Её гражданский муж, Артём Бирюков, был сыном крупного бизнесмена Германа Ильича Бирюкова. Они были вместе со школьного выпускного, и Рита когда-то верила, что их чувство выдержит всё. Но чем старше они становились, тем чаще между ними появлялись трещины. Герман Ильич с самого начала был против Риты. Он считал, что она не из их круга, что Артём делает ошибку, связывая жизнь с девушкой без громкой фамилии и без нужных связей. Он твердил сыну одно и то же:       — Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Она — временно. А проблемы останутся навсегда.       Артём слушал молча, сжимал челюсти, уходил в себя, но не спорил с отцом до конца. И именно это Риту особенно бесило. Он не уходил от неё, но и не вставал за неё до конца. А после рождения Лизы всё стало только сложнее: «свёкор», увидев внучку, будто чуть смягчился, но не настолько, чтобы признать Риту своей.       Жить в одном доме с Германом Ильичом Рита не смогла. Ссоры вспыхивали постоянно — из-за мелочей, из-за взглядов, из-за чужих замечаний, сказанных холодным тоном. Однажды она сорвалась и сказала Артёму прямо:       — Я больше не могу здесь жить. Ты слышишь меня? Не могу. Артём устало провёл рукой по лицу.       — Рит, ну давай без драм. Отец просто... он тяжёлый человек.       — Тяжёлый?! — она вспыхнула.       — Он меня унижает в собственном доме! А ты делаешь вид, что всё нормально!       — Я не делаю вид.       — Тогда почему ты молчишь?       Ответа не последовало. И Рита поняла, что дальше так не сможет. Она настояла, чтобы Артём снял отдельную квартиру. И он, хоть и нехотя, уступил. Но и это не приблизило их к главному — к свадьбе. Под давлением отца Артём тянул с женитьбой, откладывал разговор, уходил от прямых обещаний.       — Когда мы распишемся? — спрашивала Рита почти каждый день.       — Рит, не сейчас. Подожди немного.       — Сколько ещё ждать? У нас дочь, Артём! Дочь! Ты понимаешь это вообще?       — Понимаю.       — Нет, не понимаешь! Потому что если бы понимал, мы бы уже были мужем и женой.       Он только раздражённо отворачивался, а она чувствовала, как внутри поднимается всё больше злости и отчаяния.

***

      Спустя пару дней Рита не выдержала и поехала к родителям, взяв с собой Лизу. Дома, в привычной тишине, где пахло чаем, старой мебелью и безопасностью, ей стало чуть легче. Но ненадолго. Стоило только маме взглянуть на её лицо, как всё стало ясно без слов.       — Опять поссорились? — спросила Римма Георгиевна, принимая у неё из рук сумку с детскими вещами.       — Мы не ссорились. Мы просто... — Рита запнулась, а потом почти срывающимся голосом добавила:       — Он опять тянет со свадьбой. Мама тяжело вздохнула.       — Риточка, я тебе сразу говорила... Этот Артём ненадёжный.       — Мам, не начинай, — резко ответила Рита. — Ты всегда была против него.       — Потому что я видела, что он не из тех, на кого можно опереться, — тихо, но твёрдо сказала Римма Георгиевна. — А ты не слушала. Любила — и всё. Вот теперь и мучаешься. Рита сжала губы, чтобы не расплакаться.       — Мне не нужно было это слышать, — прошептала она.       — Иногда правда нужна, — ответила мать, уже мягче. — Особенно когда у тебя на руках ребёнок и ты не знаешь, чего ждать завтра.       В этот момент в разговор вмешался Сергей Николаевич, её отец. Он долго молчал, стоя у дверей, а потом подошёл ближе и осторожно коснулся плеча дочери.       — Ритуш, успокойся, — сказал он негромко. — Не доводи себя. Лизе нужна спокойная мама. Маргарита опустила голову, прижимая к себе дочь.       — А Артёму, похоже, спокойная жена не нужна, — горько сказала она. Сергей Николаевич нахмурился.       — Если он не соберётся, я с ним сам поговорю. По-мужски. Пусть объяснит, что у него в голове и какие у него планы на семью.       Рита посмотрела на отца — впервые за весь вечер с благодарностью. Потому что в этот момент ей отчаянно нужно было не обещание, а хоть какая-то опора. И, укачивая маленькую Лизу на руках, она вдруг почувствовала, как подступают слёзы. Не от слабости — от усталости. От того, что ей было всего двадцать, а ощущение было такое, будто она уже прожила целую жизнь.

***

      Рита вернулась домой уже поздно. В квартире было тихо. Артём, как и ожидалось, спал на диване, даже не потрудившись укрыться нормально. Куртка была брошена на стул, на столе стояла пустая чашка, а на полу валялись какие-то бумаги.       Маргарита сняла пальто, сдержанно выдохнула и, стараясь не шуметь, подошла к детской. Аккуратно уложила спящую дочь в кроватку и бережно накрыла одеяльцем. Та крепко спала, сжав крохотный кулачок. Рита задержалась у неё на несколько секунд и только потом вернулась в комнату. Учёба ждать не могла. Скоро сессия, а у неё и так было слишком много пропусков. Она села за стол, раскрыла конспекты по криминалистике и начала переписывать темы, аккуратно, почти механически, будто этим можно было на время заглушить усталость и тревогу. Скрип стула нарушил тишину.       Артём проснулся, поднялся с дивана и недовольно посмотрел в её сторону.       — Ты чего не спишь? — пробурчал он, потирая лицо ладонью.       — Учусь, — коротко ответила Рита, не поднимая глаз от тетради. Он подошёл ближе, глянул на раскрытые учебники и поморщился.       — Опять это всё? Сколько можно, Рит? Зачем тебе это образование? — раздражённо сказал он. — Мне не нужна жена-мент. Ты должна быть дома. При муже. С ребёнком. А не по сессиям мотаться. Рита медленно подняла на него взгляд. В глазах у неё уже закипала злость.       — Жена? — переспросила она, и голос её стал холодным. — Какая ещё жена, Артём? Ты вообще слышишь себя? Я тебе не жена.       — Ну не начинай.       — Нет, это ты не начинай! — сорвалась она резко, уже не сдерживаясь. — У меня ребёнок, учёба, бессонные ночи, я одна всё тяну, а ты ещё имеешь наглость говорить, что тебе не нужна жена-мент? Да ты сначала хоть решись на мне жениться, а потом уже рассказывай, какая жена тебе нужна!       Артём помрачнел, но Рита уже встала из-за стола, отодвинув стул так резко, что он скрипнул по полу. Она взяла тетради и ушла на кухню, стараясь идти ровно, чтобы не выдать дрожь в руках. Там, у окна, под тусклым светом, она снова открыла учебник и стала выписывать темы, одну за другой. Буквы расплывались перед глазами, но она упрямо продолжала.       Слёзы подступали к горлу, жгли изнутри, но Рита не позволила им пролиться. Не сейчас. Не при нём. Не при этой вечной, давящей тишине, в которой она всё чаще чувствовала себя не любимой женщиной, а просто удобной привычкой.       Артём ничего не сказал. Только постоял в дверях, посмотрел на её напряжённые плечи и ушёл обратно в комнату. А Рита сидела на кухне до самой ночи, переписывая криминалистику и делая вид, что ей не больно.       Но больно было. Очень.

***

      На следующий день Артём поехал к отцу в офис. Герман Ильич встретил его как обычно — без лишних эмоций, но с внимательным взглядом, от которого Артёму всегда становилось немного не по себе. Кабинет был просторный, с тяжёлой мебелью, запахом табака и дорогого кофе. На столе лежали аккуратные папки, а за окном шумел город.       — Ну, как они? — спросил Герман Ильич, не отвлекаясь от бумаг. — Рита. Лиза. Артём сел напротив, устало откинулся на спинку кресла и провёл рукой по волосам.       — Да нормально всё. Рита только опять заводит про свадьбу. Надоело уже, — раздражённо ответил он. — И учеба её меня бесит. Вечно с этими конспектами, сессиями. Я ей говорю: зачем тебе это всё? Сиди дома, занимайся ребёнком. Герман Ильич медленно поднял глаза.       — Сам себе такую девушку выбрал, — спокойно заметил он. — Теперь не удивляйся. Артём хмыкнул, но ничего не сказал.       — Послушай, — продолжил отец после короткой паузы. — Может, вам к психологу сходить? Иногда со стороны проще объяснить человеку, что не всё крутится вокруг формальностей. Может, её удастся убедить, что свадьба — не главное.       Артём нахмурился, но предложение ему показалось разумным. Спорить он не стал. В конце концов, если Рита услышит это не от него, а от кого-то со стороны, может, хоть немного успокоится. Он кивнул.       — Ладно. Попробуем.       И уже по дороге домой он впервые за долгое время решил приехать пораньше.       Когда Артём открыл дверь квартиры, Рита была в комнате с Лизой на руках. Девочка капризничала, тянулась к матери, а на столе рядом лежали раскрытые учебники, тетради и листы с выписанными темами. У Риты действительно не было лица — усталость, недосып и напряжение сделали её почти прозрачной.       — Наконец-то, — сказала она, даже не оборачиваясь к нему. — Я уже не знаю, как это всё тянуть.       Артём замер у входа. Рита осторожно переложила Лизу в кроватку, потом выпрямилась и посмотрела на него.       — Я устала, Артём, — тихо, но с надрывом сказала она. — Мне нужна помощь. Понимаешь? Помощь. Мои родители не могут вечно сбегать с работы, чтобы посидеть с Лизой, пока ты непонятно чем занимаешься. Ты вообще с ребёнком не сидишь. Совсем. Артём хотел что-то резко ответить, но сдержался. Он молча выслушал её, и после короткой паузы, словно решившись, сказал:       — Я сегодня был у отца. Он предложил сходить к психологу. Вместе. Может, нам это поможет. Рита сначала даже не поверила.       — К психологу? — переспросила она. — Ты серьёзно?       — Да. Она отвернулась, прошлась по комнате, прижимая ладони к вискам.       — Не знаю... — выдохнула Рита. — Мне и так уже кажется, что мы вечно только и делаем, что объясняем друг другу одно и то же.       — Именно поэтому и нужно сходить, — ответил Артём.       После долгой паузы Рита всё же согласилась. Не потому, что верила в чудо, а потому что была слишком вымотана, чтобы спорить дальше.

***

      Приём у психолога начался спокойно. Кабинет был светлым, с мягкими креслами и ровным голосом специалиста, которая сначала задавала обычные вопросы, а потом стала осторожно выводить их на разговор о семье, ожиданиях и взаимных претензиях. Но чем дальше заходила беседа, тем сильнее оба напрягались.       — Вы слышите друг друга? — спросила она.       — А он меня когда-нибудь вообще слышал? — вспыхнула Рита.       — Ты опять начинаешь, — резко перебил Артём.       — Я начинаю? Я? — Рита повернулась к нему, и голос у неё дрогнул от злости. — Ты пришёл сюда, чтобы сказать мне, что я не должна учиться и что свадьба не нужна! Ты даже не пытаешься понять, что мне тяжело!       — А ты пытаешься понять меня? — огрызнулся Артём. — Тебе всё мало! Тебе и свадьбу подавай, и помощь, и внимание.       Психолог пыталась остановить их, но разговор уже сорвался в привычную ссору. Слова становились всё резче, голоса — громче, и в какой-то момент Рита просто встала.       — Всё, — сказала она ледяным тоном. — Хватит. Это бесполезно. И вышла из кабинета, даже не оглянувшись.       Артём остался сидеть, сжав кулаки. Он тоже злился, но где-то глубоко внутри понимал, что этого разговора им уже было не избежать.

***

      Они не разговаривали больше суток. Рита спала в детской, а Артём в их спальне. Лиза будто чувствовала, что с мамой что-то происходит, и капризничала больше обычного.        Спустя пару дней Рита с Лизой вышла во двор, надеясь, что свежий воздух поможет малышке уснуть, так как начались проблемы со сном. Подойдя к детской площадке, Рита внезапно обнаружила, что не взяла со стола бутылочку с водой. Увидев сидящую на скамейке соседку Женю, попросила посмотреть за коляской буквально пару минут.        — Ну, как у нас дела? — Рита почти бесшумно подошла к коляске, чтобы поправить одеяльце.       — Это что? А где Лиза? — паника накрыла её мгновенно.       — Где Лиза? Где мой ребёнок? — соседка лишь пожала плечами, говоря, что отвлеклась всего на секунду.        Рита уже почти не соображая от ужаса, бросилась домой и начала звонить Герману Ильичу. Тот в свою очередь назвал её «плохой матерью» и повесил трубку. Рита металась по квартире и не знала, куда бежать. Весь двор был уже пройден вдоль и поперёк.        Когда Артём вернулся домой и увидел Риту в истерике, а кроватку пустой, он сразу понял, что случилось нечто непоправимое. Начались долгие, изматывающие поиски: звонки, полиция, волонтёры, бессонные ночи и бесконечное чувство вины. Рита почти перестала есть и спать, а родители забрали её к себе, пытаясь удержать её от полного отчаяния.

***

      Спустя два месяца, которые превратились в один бесконечный, серый кошмар, Рита вернулась в их общую квартиру. Поисковые операции постепенно сворачивались: полиция развела руками, волонтеры, сделавшие всё возможное, переключились на другие вызовы. Надежда превратилась в тупую, ноющую боль.       Рита зашла в детскую. Кроватка стояла на прежнем месте, застеленная, пустая. Игрушки, которые за это время покрылись тонким слоем пыли, казались надгробиями их несбывшемуся счастью. Она села на край дивана, не снимая куртки, и просто засмотрелась в одну точку. Внутри была пустота.       Артём вошёл следом. Он выглядел осунувшимся, злым, но в его глазах читалось какое-то странное, неуместное в этой ситуации решение. Он сел рядом и долго молчал, глядя на её профиль.       — Рит, — наконец произнес он, и его голос прозвучал на удивление твердо.       — Слушай. Нам надо как-то жить дальше. Мы... мы изводим друг друга. Ты постоянно у родителей, я здесь один. Давай... давай распишемся. Сделаем это официально, станем семьей по-настоящему. Нам нужно сплотиться сейчас.       Рита медленно повернула голову. Она смотрела на него так, словно видела впервые. В её ушах всё еще звучал крик его отца по телефону в тот страшный день, она всё еще чувствовала пальцы Артёма, до синяков сжавшие её руку, когда он тащил её на улицу искать дочь.        — Расписаться? — её голос был тихим, но в нём задрожала такая ненависть, что Артём невольно отшатнулся.       — Лизы нет два месяца. Твой отец проклинал меня за то, что я плохая мать. Ты... ты за всё это время ни разу не спросил, как я себя чувствую, ты только злился и бил стены. А теперь, когда наш ребёнок пропал, ты предлагаешь мне штамп в паспорте?       — Я хочу как лучше, Рита! — вспыхнул он. — Я хочу, чтобы мы были вместе!       — Вместе? — Рита резко вскочила.       — Мы никогда не были вместе, Артём! Ты хотел удобную куклу, которая бросит учёбу и будет сидеть дома. А сейчас ты хочешь узаконить этот ад, чтобы я никуда не делась? Да пошёл ты к чёрту! Ты и твой отец с вашими советами и вашим миром!       Рита бросилась к шкафу, рывком вытаскивая оттуда свой чемодан. Она не глядя швыряла туда вещи — учебники, свитера, документы. Руки дрожали, но решимость была железной.        — Рита, остановись! Ты в истерике! — Артём попытался перехватить её за локоть.       — Не трогай меня! — закричала она, отбиваясь. — Никогда больше не смей меня трогать! Нет Лизы — нет нас. Ты мне противен, Артём. Слышишь? Противен!       Она рывком застегнула чемодан, и, не оглядываясь, выбежала из квартиры. Каждый шаг по лестнице отдавался в голове пульсирующей болью, но по мере того, как она отдалялась от этого дома, ей становилось легче дышать. Она уезжала к родителям — в единственное место, где её не винили в случившемся.        Рита знала одно: она найдет свою дочь, и для этого ей не нужен будет ни Артём, ни его семья.