8. Угорь среди головастиков.

Прошлая эволюция усилила его мышцы, ловкость и, самое главное - интеллект. Будь он обычным червём, научиться плавать было бы неподъёмной задачей, максимум нежиться на дне. В его имитацию мышления не приходило чего-то сложного, поэтому он попробовал извиваться, имитируя плавник головастиков, которые резвились в округе, но это не оказалось полезным. Проблема червей в их излишней округлости. Они приспособлены рыть почву, а не плавать. Он наблюдал за головастиками ещё какое-то время. В один момент он понял, что ему нужно сжать его тело, имитируя их форму. Он не делал такое часто, да и не нужно было. Но через какое-то время ему далось это легко. Теперь его тело напоминало угря. Плоское, но не в лепёшку. Что-то среднее между этим. С новым телом ему удалось доплыть до одного из головастиков, теперь он уже не болтался как обрывок водорослей. После этого он заглотил одного и решил потренироваться на них, прежде чем он уйдёт на некоторую глубину. Мелкие головастики были быстрее, чем он ожидал, - увёртливые, юркие, они чувствовали колебания воды всем телом. спустя 10 минут он съел несколько сотен этих мелких существ. Эссенции в них было не так много, но несколько граней лишними не будут. Среди них были особи как мелкие. так и крупные. Он уже мог соревноваться с некоторыми видами рыб. Но не был в этом уверен. И за всё время не встретил крупную рыбу, а если бы и встретил, то сразу бы попытался убежать. Только бог знает, что попыталась бы сделать рыба, увидев плавающего червя, ещё и без крючка удочки. Он спустился немного глубже и увидел странное растение. Но оно им не являлось, это был пучок зеленоватых змей, закреплённых на камне. Длинные полупрозрачные щупальца, тянущиеся вверх, к свету. И на кончике каждого сидело ротовое отверстие, присоска с бахромой микроскопических зубов. Одно щупальце сжимало добычу. Это был небольшой тритон. Ещё живой, но обездвиженный. Его кожа была покрыта тонкой плёнкой, которую выделяла трава. Это был способ усвоения плоти для медленного всасывания. Червь видел похожий механизм на своём мицелийном ферменте. Он насчитал семь активных щупалец. Ещё три лежали вялые, расслабленные после недавней кормёжки. Трава была сыта, но не настолько, чтобы игнорировать новую добычу. Если он подплывёт близко, это может быть опасно. А опасности он не хотел. Он хотел лишь эссенцию. Но хороший источник эссенции всегда был опасным до этого момента, за исключением тех грибочков. В лоб идти точно не стоит, червь это понимал. Всё, что он мог сделать - ждать. Ждать своей трапезы. Он укрылся под камнем на мелководье. Это место было достаточно отдаленно, чтобы крупный хищник его не достал и достаточно близко, чтобы он мог ощущать колебания воды для понимания стадии процесса усвоения бедного тритона. Изначально он думал украсть тритона из лап хитрой травы. Но быстро понял, что это во-первых опасно, во-вторых не даст ему больше 10 граней. Это его не устраивало. Он погрузился в медитативное состояние, которое позволило ему снова погрузиться в мысли. Хотя он и не знал слова "медитация", но это состояние уже достигал и не раз. Когда прятался от сороконожки под корнями древа или переваривал грибы на поляне, ждал, пока яд личинки оставит его тело полностью. Он думал о траве и почти ей завидовал. Среда ей позволяла оставаться на виду, но не быть съеденной. Интересно, как долго этот вид существует и какой предел её эволюции. Эти и другие вопросы мучали его сознание, сознание дождевого червя. Он провёл в этом состоянии до вечера. Солнце начало пускать рассеянный свет, зеленоватый сумрак ложился на поверхность ручья бледными полосами. Течение замедлилось к вечеру, похолодало немного. Тритон уже не жилец. От него исходил лишь сладковатый фермент травы. Его тело было почти переварено и червю пришло время действовать. Пришло время показать настоящую силу червей. Червь развернул тело. Плоская форма вернулся одним движением. Он скользнул из под камня в открытую воду. Трава была в пяти метрах, за поворотом русла. Все, кроме одного щупальца были полусонные, занятые перевариванием. Ещё час и последнее щупальце тоже станет вялым. Он не дал ей часа. Кто знает, что с ним может случиться ночью, да и откладывать на следующий день он тоже не хотел. Он скользнул к самому дну, близко к основанию травы. Но чтобы до него добраться, нужно было пройти через часть щупалец. Они росли не хаотично. Каждое щупальце выходило из корневища под своим углом, и вместе они образовывали нечто вроде живого конуса. Интересная эволюция, однако. Червь начал медленный обход. Он двигался по спирали, сканируя колебания воды после каждого движения. Активное щупальце реагировало на вибрацию с небольшой задержкой. Остальные не реагировали вообще. Они лежали на камнях, как мёртвые шнурки. Возможно в этот день ему повезло. Когда к ним попадалась крупная добыча, защищать корневище было сложно. Но это было редкостью и не каждое существо имело планы его атаковать. Спустя пару минут он увидел самую слепую зону, вялые щупальца лежали друг на друге крест накрест, а активное было отвлечено остатками тритона с другой стороны конуса. И плавно направился туда. Первое щупальце он миновал почти в плотную, под вторым протиснулся снизу, активное качнулось в его сторону, когда он был уже на полпути. Он замер, надеясь на свою удачу. Щупальце дёрнулось ещё раз и вернулось к тритону. Червь скользнул дальше. Вот оно, корневище. Вблизи оно казалось толще, чем он думал: с кулак размером, зеленовато-бурое, покрытое сеткой рубцов от старых, отмерших щупалец. Оно пульсировало едва заметно, перекачивая эссенцию от активных охотников к пассивным, запасая эссенцию. В этом месте не было защиты. Червь ощутил предвкушение перед трапезой. Интересно, это будет лучше грибов? Он скоро это узнает.