Глава 3 - День Огня

Леон стоял у окна своих покоев, наблюдая, как просыпаются Солнечные Корни.       В Нижнем мире не бывает солнца, поднимающегося над горизонтом, как нет и плавного тепла, вытесняющего ночную прохладу. Солнечные Корни просто просыпались, ярус за ярусом, наполняя мир мягким золотисто-янтарным свечением.       Сначала загорались самые верхние — те, что ближе всего к коре планеты. Потом свет спускался ниже, и через час весь Верхний Свод был освещён так, будто где-то за каменным небом действительно стояло солнце. Бледное в эту Пору, но всё-таки солнце. Он не спал. Точнее, спал — но мало. Четыре часа, пять, может. Меньше, чем требовалось, но больше не получалось.       Слишком много мыслей.       Он вернулся из клуба глубокой ночью, проскользнул по пустым служебным проходам, не столкнувшись ни с кем из прислуги. Но сон не шёл даже в темноте спальни. В памяти навязчиво крутился образ Серафины: синие чешуйчатые крылья, золотые искры в глазах, терпкий цветочный аромат, жар её кожи и вкус поцелуя.       «Ты пахнешь как власть.»       «Я знаю, кто ты.»       «Одну ночь. И ни слова никому.» Леон провёл рукой по маске — медленным, усталым жестом.       Это было безответственно,              Это было опасно,       Это было...             ...нужно. Он не жалел.       Даже сейчас, стоя у окна, глядя на просыпающийся город, он не чувствовал сожаления. Только странную, почти забытую лёгкость.       Я был собой,       Хотя бы один вечер. Из-за спины донёсся формальный стук. Леон не обернулся. — Войдите.       Дверь тихо отворилась. В проёме показался камергер — тот самый бронзовка, что передавал вчера сообщение от Каспиана. — Ваше высочество. Первый Венец просит вас явиться в малый зал совещаний через полчаса. Леон кивнул, не отрывая взгляда от золотого свечения за стеклом. — Передайте, что я буду. — Слушаюсь. Дверь мягко захлопнулась.       Леон ещё несколько секунд смотрел на город из-за стекла. Затем он отошёл от окна, расправил плечи и направился к выходу из покоев.              Время надевать маску наследника.

***

      Малый зал совещаний был именно таким, как следовало из названия: небольшая комната с массивным столом из тёмного дерева, десятью стульями, картой Нижнего мира на стене и двумя факелами у входа. Когда Леон вошёл, там уже сидели трое.       Боуэн — во главе стола, спина прямая, руки сложены перед собой. Белый плащ, серебряные наплечники, корона — простой обруч из матового металла. Взгляд цепкий, изучающий. Лира — справа от него. Тёмно-серый плащ, без украшений, руки сложены на коленях. Смотрела спокойно, но внимательно.       Королева. Каспиан — слева. Красный плащ небрежно накинут на спинку стула. Сам сидел вполоборота, одной ногой упираясь в край стула. Когда Леон вошёл, младший брат усмехнулся. Леону не понадобилось слов, чтобы понять:       Он ещё не забыл про вчерашнее. Леон проигнорировал усмешку. Подошёл к столу, кивнул отцу. — Отец. Боуэн кивнул в ответ. — Садись.       Леон сел напротив Каспиана, выпрямив спину и сложив верхнюю пару лап на столе. Нижняя оставалась неподвижной под столешницей. Боуэн ещё раз обвёл взглядом собравшихся и, наконец, заговорил: — Вчера вечером Корневой Дозор зафиксировал повышенную активность у северных переходов. Следы крупных особей, запах гари. Один патруль не вернулся вовремя — нашли его через два часа. Голос правителя звучал бесстрастно — чистый рапорт: — Трое мертвы. Четвёртый без сознания, панцирь обуглен до мяса.       Пиралиды.       Их огненный почерк знал каждый за этим столом. Каспиан выпрямился, сбросив расслабленную позу. Усики дёрнулись. — Рейд? — тихо спросил он. — Возможно, — ответил Боуэн. — Но необычный. Обычно они атакуют днём, открыто, громко. Это было ночью.       Отец перевёл взор на Леона, и в этом жесте сквозила та же тревога, что зрела в душе самого наследника: происходящее не укладывалось в привычные рамки. — Разведка, возможно. Слишком скрытно, слишком быстро. Это значит... — ...что готовится что-то крупное, — закончил Леон тихо. Боуэн кивнул. — Именно. Я усилил охрану всех северных переходов. Удвоил патрули, отозвал два отряда с южных рубежей. Но если они действительно готовят масштабную атаку...       Он не договорил — взгляд упёрся в карту на стене и заскользил по ней, от северных переходов к восточным, от восточных к центру, словно перебирал возможные направления удара. Затем закончил: — ...нам нужно быть готовыми к худшему. Лира наклонилась вперёд, впервые заговорив. — Ты думаешь, они попытаются прорваться в город? — Не знаю, — честно ответил Боуэн. — Но исключать этого нельзя.       Внутри у Каспиана что-то радостно ощетинилось при мысли о предстоящем сражении. Он любил стычки — любил пускать кровь врагам, любил, когда адреналин захлёстывает разум, уступая место чистому инстинкту. Но при отце он старался не выдавать этого энтузиазма, а оттого голос прозвучал нарочито скучающе: — Пиралиды в городе. Весело будет. Боуэн бросил на него тяжёлый взгляд. — Это не повод для шуток, Каспиан. — Я не шучу, — спокойно ответил младший принц. — Просто говорю... Если они прорвутся — будет резня. Они не берут пленных, не сдаются, и не торгуются. Просто жгут и убивают. Боуэн молчал. Потом кивнул. — Поэтому мы не дадим им прорваться. Отец повернул голову и сосредоточил внимание на старшем сыне: — Ты возглавишь оборону северного яруса. Возьмёшь три полных отряда. Каспиан — заместитель. Если начнётся атака — вы держите линию любой ценой, пока они не отступят или не будут уничтожены. Леон кивнул. — Понял. Боуэн посмотрел на Каспиана. — Ты — рядом с братом. Всё время. Не геройствуй в одиночку.       Каспиан усмехнулся — коротко, почти про себя. Каждый раз одно и то же: можно подумать, он не провёл дюжину боёв в одиночку, пока отец не видел? Можно подумать, он не рубил Пиралидов собственными лапами? Но нет — «рядом с братом...». Леон был сильнее — этого Каспиан не оспаривал. Но не настолько, чтобы водить его за ручку. — Я? Геройствовать? Отец, ты меня недооцениваешь. — Я тебя знаю, — сухо ответил Боуэн. — Поэтому повторяю: рядом с братом. Каспиан пожал плечами, но кивнул, выражая покорность. Боуэн распрямился, ещё раз обводя взглядом членов их семейного совета. — Готовьтесь. Если мои подозрения верны, у нас есть от силы сутки. Может, меньше. Он поднялся с места: конец собрания. Остальные поднялись следом. — Свободны.

***

      Леон и Каспиан вышли из зала вместе. Они молча двигались по протяженному переходу, что освещали редкие факела. Их шаги цокали в такт — твёрдый хитин по камню. Каспиан первым нарушил тишину. — Ну что, брат, — протянул он, не глядя в сторону Леона. — Готов к весёлой резне? Леон покосился на него. — Ты слишком легко к этому относишься. — Нет, — возразил Каспиан. — Я просто не вижу смысла драматизировать. Пиралиды придут, они будут гореть — а мы их тушить. Стандартная ситуация. — Стандартная ситуация не убивает троих патрульных за одну ночь. Каспиан замолчал. Усики дрогнули. — Справедливо, — тихо согласился он.       Они прошли ещё несколько метров. Каспиан покосился на брата: осанка безупречная, шаг размеренный — ни дать ни взять, наследник. Но глаза... глаза считали стыки каменных плит под ногами, и Каспиан понял: мысли старшего где-то далеко. — Леон. — Да? — Ты... — Каспиан запнулся, подбирая слова. — Ты сегодня выспался? Леон усмехнулся — коротко, но сухо. — Достаточно. — Значит “нет”, — констатировал Каспиан. — Ты к бою-то готов? Не заснёшь на поле? — Не засну. — Хорошо. — Каспиан хлопнул его по плечу. — А рапира? Рапиру, надеюсь, ты держать не разучился? Леон покачал головой. — Не разучился. — Славно, — Каспиан убрал лапу с его наплечника. — А то ты это, последние три месяца из лап ничего тяжелее писчего пера не... — Отрезать тебе усы я всё ещё могу, — сухо прервал Леон. Каспиан рассмеялся. — Охотно верю, брат! Вот и проверим в бою. На развилке коридоров Каспиан притормозил. — Ну что, я пойду проверю своё снаряжение. Копьё, броню, всё такое. Ты? — То же самое, — ответил Леон. Каспиан кивнул, и в этот же момент на его лице проступила ухмылка: — И, кстати. Вчера было хорошо, да?       Леон посмотрел на него. Намёк был слишком очевиден: младший не упустил бы шанса поддеть его. Но принимать участие в его расспросах прямо сейчас, накануне неизбежного столкновения, Леон не намеревался. — О чём ты? — О бабочке с синими крыльями, — невинно ответил Каспиан. — Та, от которой ты вернулся со счастливой рожей! Леон молчал. Каспиан рассмеялся. — Всё, всё, молчу! Но я рад, брат, правда. Ты заслужил. Он развернулся и скрылся за поворотом, насвистывая незатейливый мотив.       Леон проводил его взглядом. Ну, хоть о подробностях не стал расспрашивать здесь, в коридоре. Каспиан умел быть невыносимым, когда хотел. Но сегодня ограничился намёком, и на том спасибо. Он покачал головой и направился в свои покои.       Нужно готовиться.

***

Северный вход. Пять часов спустя.       Когда Леон стоял на выступе северной платформы перед спуском, внизу рвануло так, что каменная опора содрогнулась. Из провала потянулись плотные клубы дыма, принёсшие с собой запах палёного хитина и обугленного мяса.       Рядом с ним стоял командир стражи — крупный жук-носорог с массивными рогами и шрамом через правый глаз. — Северный переход номер три, — хрипло доложил он. — Полностью уничтожен. Стража сожжена. Двенадцать погибших, трое выживших — тяжёлые ожоги. Леон провожал глазами уходящую вверх гарь. — Сколько? — Пиралидов? — Командир сглотнул. — Больше пятнадцати. Двадцать, может, тридцать... Без понятия, сколько ещё на подходе. Летели плотным строем. Сожгли вход за минуту, прорвались внутрь, сейчас движутся к городу. Леон закрыл глаза, сжав пальцы на эфесе рапиры. Медленно выдохнул:       Началось.       Он повернулся к строю, где его ожидали три десятка бойцов: закованные в железо жуки, муравьи, осы и двое богомолов       Каспиан стоял чуть впереди, прижимая древко копья к плечу. Его красный плащ колыхался от горячих потоков воздуха, шедших снизу. На его маске играла лёгкая усмешка — но глаза были серьёзными. Леон поднял лапу. — Строй! — Голос прозвучал чётко, властно. Солдаты мгновенно сомкнули ряды, выставив вперёд длинные наконечники копий и тяжёлые щиты. Леон обвёл их взглядом. — Пиралиды прорвались в Нижний мир. Сейчас они движутся к городу. Наша задача — остановить их, любой ценой.       Он оглядел собравшихся — и молодых новобранцев, и бывалых ветеранов. Некоторые из них не вернутся: эта мысль была неизбежным спутником любой войны. Пиралиды наводили ужас, но они истекали кровью так же, как все. Горели — да, но гасли тоже. — Они сильные, быстрые и они горят. Но они не бессмертные. Бейте точно, держите строй, не давайте им окружить. И помните... Леон расправил плечи, возвышаясь над первой шеренгой. — ...мы защищаем наш дом. Отряд издал яростный клич — гулкий звук, отразившийся от стен. Леон развернулся, глядя в сторону дыма. — Вперёд. Они двинулись.

***

Гримм. В то же время.       Гримм летела впереди основной группы, держась низко, почти касаясь крыльями каменных выступов.       Нижний мир был... другим. Не таким, как она представляла: она ожидала темноту, пещеры, тесноту. Вместо этого — огромное пространство: своды высотой в десятки, сотни метров; мосты, башни. Всё пространство было залито тусклым, золотистым сиянием корней, пробивавшихся сквозь пласты камня.       Красиво. Нелепая для разведчика мысль, но неоспоримая. Гримм тряхнула головой, отгоняя её. Сосредоточилась:       Впереди показались очертания города. Она видела его краем: высокие стены, плотная застройка, огни факелов и ламп. И стража, много стражи. Гримм сделала круг над одним из мостов, фиксируя их число:       Два десятка... Три... Четыре... Нет, больше. Они стягивались к северному входу — туда, где прорвалась основная группа.       Карракс знал, что делал.

***

Карракс встретил её у края одного из провалов. Его кристаллы горели ярко — боевой режим. — Сколько? — коротко спросил он. — Больше пятидесяти, — быстро ответила Гримм. — Стягиваются к северу. Тяжёлая броня. Копья, щиты. Карракс кивнул. — Хорошо. Он развернулся к притаившимся в тени бойцам. — Летим к центру! Ищем принца! Как только найдём — окружаем! Группа взревела.       Староста сорвался с камня, увлекая за собой остальных. Гримм полетела последней, держась чуть в стороне.       Ищем принца,       Леона. Её сердце билось быстрее.       Интересно, как он сражается?

***

Отряд обрушился на передовые заставы без малейшей попытки скрыться. Просто атаковали — огнём, когтями, рогами.       Первый удар пришёлся на патруль у восточного моста. Четверо жуков, двое муравьёв. Карракс мгновенно обратил двоих в тлеющие угли, высвободив поток жидкого огня; соплеменники растерзали уцелевших. Гримм летела над ними, наблюдая. Она не вмешивалась — это была не её задача.       Найти принца. Передать сигнал. Она облетела ещё одну башню, спустилась ниже, проскользнула над узкой улочкой. И увидела:       Отряд. Плотный, три ряда воинов в тяжёлой броне, копья вперёд. Впереди — две фигуры: Одна в белом плаще: высокая, стройная, с длинными рогами. Вторая в красном — чуть ниже, держит копьё вертикально. Гримм зависла над каменным карнизом, вглядываясь в фигуру в белом:       Это он,       Принц. Даже с расстояния она чувствовала его присутствие. Не по запаху даже — по наитию.       Сильнейший воин Панцикора.       Посмотрим. Гримм развернулась, летя обратно к Карраксу. Нужно было передать сигнал.       Она нашла старосту у разрушенного моста — он стоял над телом жука-стражника, чьё брюшко всё ещё тлело, источая едкий запах горелого хитина и плоти. Староста обернулся, услышав шелест её крыльев. Кристаллы его предплечий пылали ярко-алым — боевой режим на пике. — Ну? — коротко бросил он. — Нашла, — Гримм опустилась на камень рядом, сложив крылья. — Большой отряд. Три ряда. Впереди двое — один в белом, один в красном. Белый высокий, длинные рога. Это он. Карракс хищно усмехнулся: сгодилась малявка. — Где? — Северная артерия. Движутся сюда. Минут пять, может меньше. Староста резко взмахнул верхней лапой, призывая соплеменников: — Он идёт! — рыкнул он. — Строимся! Вракк, Терраш — с флангов! Остальные — центр! Окружаем, давим, жжём! Пиралиды отозвались яростным рёвом. Кристаллы на их телах вспыхнули ярче. Карракс посмотрел на Гримм. — Ты — в воздухе. Отслеживаешь. Если увидишь, что кто-то пытается зайти им в тыл — сигналь. Гримм кивнула и взмыла вверх, растворяясь в полумраке под сводом. Сородичи рассредоточились внизу, маскируясь за каменными выступами, в нишах стен и на плоских крышах.       Засада.       Гримм зависла у одного из корней, цепляясь за него когтями обеих пар конечностей. С этой точки площадь и прилегающие проходы просматривались безупречно. Ждать пришлось недолго.

***

Они появились с северной стороны.       Первыми шли двое разведчиков — жуки в облегчённых доспехах, сжимавшие короткие пики. Их усы непрерывно сканировали пространство.       Чуют ловушку. Они не останавливались, продолжали движение. Вслед за ними показались основные силы:       Плотный строй в три ряда. Щиты впереди, копья нацелены вперёд. Тяжёлая поступь — десятки когтей, цокающих по камню в почти синхронном ритме. И впереди — он:       Леон, Гримм затаила дыхание, не сводя глаз с его фигуры:       Вот он. Отсюда было видно лучше:       Белый плащ развевался за спиной — лёгкий, почти призрачный в мягком свете корней. Высокая фигура — метра два, не меньше. Стройная, но не худая: под хитином читалась сила. Длинные, симметричные рога с характерными выступами венчали благородную светлую маску.       В его правой верхней лапе покоилась изящная рапира. Белоснежный клинок, по всей длине которого — узор: линии уходили вглубь, напоминая резьбу по кости. Он двигался спокойно, без спешки, выдавая в себе бойца огромного опыта. Рядом с ним — второй:       Красный плащ, чуть ниже ростом, рога короче. В руке — лёгкое копьё из чёрного металла. Двигался более расслабленно, с обманчивой небрежностью, но непрерывно озирался.       Брат, наверное. Гримм проследила взглядом за отрядом: они вошли на площадь. Передовые разведчики остановились, оглядываясь.       Сейчас. Карракс с оглушительным рёвом ринулся вниз, покидая своё укрытие. Засада сработала.

***

Пиралиды лавиной сошли с уступов.       Карракс атаковал первым — широкая струя жидкого пламени вырвалась из его пасти, ударив точно в центр строя. Двое гвардейцев не успели поднять щиты. Вспыхнув живыми факелами, они с криками рухнули на базальтовые плиты.       С флангов ударили остальные бойцы. Вракк врезался в правый фланг, таранив щитоносца рогами. Хитин треснул, жук отлетел, ударившись спиной о стену.       Несколько Пиралидов ворвались слева, сопровождая натиск когтей огненными языками пламени. Строй дрогнул, но не сломался.       Леон выкрикнул команду — чёткую, властную — и отряд перестроился. Уцелевшие бойцы мгновенно закрыли бреши, выставив заслон из щитов.       Каспиан рванулся в контратаку — его силуэт на мгновение смазался, и чёрное остриё его копья вошло точно под челюсть одному из нападающих. Пиралид захрипел, рухнул. Свет в глазах потух раньше, чем тело осознало, что умерло, — голова просто не успела отдать команду на каскад. Но даже без каскада его гемолимфа, вытекая на камни, воспламенилась и обратилась в жидкий огонь; мёртвое тело заполыхало, словно само Солнце провожало павшего воина в последний путь. Каспиан рывком выдернул копьё из раны и отскочил назад, уходя от зажимающих его в кольцо врагов. Леон двинулся следом.       Его рапира описала в воздухе белую дугу — точный, молниеносный удар пробил грудь Пиралида, прыгнувшего на него сверху. Тот рухнул на плиты, голубая гемолимфа брызнула из раны, окрасив серый камень лазурью. Следом последовала серия безупречных колющих выпадов. Каждый смертелен, каждый выверен.       Быстрый,       Очень быстрый. Гримм смотрела на это зрелище, не отрываясь.       Вот он — сильнейший... Вожак с яростным рёвом кинулся на Леона — напрямую, без хитрости. Чистая ярость против холодной дисциплины, сила против силы. Леон встретил его ударом рапиры.       Клинок со скрежетом скользнул вдоль массивных рогов Карракса, высекая снопы искр из жёсткого хитина, и ушёл в сторону. Леон уклонился от когтей вожака быстрым шагом влево, контратакуя выпадом в бок. Карракс попытался уйти с траектории выпада, но не успел — кончик рапиры оставил тонкую линию на его панцире. Староста яростно зарычал, почти с удовольствием, и плюнул огнём.       Леон мгновенно пригнулся, позволяя огню пройти над головой, и совершил рывок в его сторону, наводя оружие в незащищённый сустав под правым плечом Карракса.       Староста среагировал — перехватил клинок нижней парой лап. Острая сталь рапиры мгновенно просекла хитин на его ладонях, глубоко врезаясь в плоть. Голубая гемолимфа хлынула из раны, окрасив собой эфес.       Карракс не отпрянул: напротив. Сжав пальцы так, что лезвие со скрежетом упёрлось в кость, он с дикой силой рванул Леона на себя.       Леон не отпустил рукоять. Вместо этого подался вперёд, используя инерцию, и ударил лбом — прямо в стык между рогами Карракса. Глухой удар, оба отшатнулись. Староста разжал ладони и попятился, тяжело мотая головой. Его усы хаотично вибрировали.       Сильный, очень сильный. Леон восстановил равновесие, коротким взмахом стряхивая кровь с клинка. На металле осталась небольшая вмятина, ничего критичного. Их взгляды скрестились на мгновение. Повсюду гремела битва: воздух кипел от вспышек пламени, оружие звенело, строй рушился под ударами когтей. Но эти двое просто стояли. Карракс хищно усмехнулся: — Ты хорош, жук. Леон не ответил. Просто поднял рапиру снова —       Карракс взревел и бросился вперёд.

***

Гримм заворожённо наблюдала за поединком с высоты своего укрытия.       Они двигались так быстро, что она едва успевала следить: удар, блок, уклон, контратака. Рапира Леона была везде: она мелькала, как вспышка света, оставляя за собой тонкие линии на панцире Карракса. Ни одна рана не была смертельной, но их становилось всё больше.       Каждый замах Карракса нёс в себе сокрушительную мощь, способную раздробить панцирь, но он раз за разом рассекал пустоту — реакция принца оставалась безупречной.       Это... красиво. Гримм смотрела на них, не отрываясь, и что-то внутри неё сжалось — острое, почти болезненное чувство:       Я хочу,       Хочу сразиться с ним.       Хочу узнать, насколько я сильна. Она не поняла, когда приняла решение. Просто оттолкнулась от корня и ринулась вниз.

***

Гримм летела почти бесшумно — ее чешуйчатые, лёгкие крылья работали мягко, без низкого гудения, свойственного жёстким крыльям чистокровных Пиралидов. Леон был сосредоточен на Карраксе. Не видел её.       Хорошо. Она снизилась ещё, держась у края его периферийного зрения.       Глядя сверху на то, как Леон с ледяной лёгкостью раскидывает её соплеменников, как уклоняется от сокрушительных ударов самого Карракса, она почувствовала, как внутри всё сжимается в холодный, расчётливый узел.       Карракс считался лучшим воином среди Пиралидов — оттого и удерживал власть в клане, где сила была единственным законом. Она видела, как он разрывал жуков голыми руками, как его пламя плавило броню, как от одного его рёва враги впадали в оцепенение. Но сейчас он истекал гемолимфой, а принц, кажется, даже не запыхался.       Если Карракс не может его достать — что она могла?       Нет, нельзя туда. Он убьёт её за секунду.       Не добыча — сильнейший.       Она спикировала на уступ полуразрушенной башни, цепляясь когтями за неровности камня. Её алые глаза лихорадочно следили за каждым его выпадом, фиксируя микроскопические паузы между атаками. Он дрался так, как она охотилась — терпеливо, читая каждое движение жертвы. Только здесь жертвой был не он. Она ждала.

***

      Возможность пришла внезапно: Карракс нанёс тяжёлый удар снизу, Леон ушёл в сторону, но его плащ на мгновение зацепился за обломок плиты, сковав движение. Древний инстинкт охотника сработал раньше, чем разум успел взвесить риски. Она сорвалась с уступа, бесшумным чёрным снарядом несясь к его затылку с выпущенными когтями. Леон среагировал даже не глядя — просто почувствовал изменение в воздухе.       Белый клинок взметнулся по дуге, принимая удар и перенаправляя его инерцию. Гримм проскользила мимо, не успев зацепиться, приземлилась на камень в трёх метрах, развернулась. Леон уже смотрел на неё.       Его усики качнулись вслед её движению — от точки, где она ударила, до камня, на котором приземлилась, — и замерли, поймав запах. Пиралид, но под ним — что-то ещё...       Чужеродное.       Староста отступил, восстанавливая дыхание в этот короткий перерыв, пока принц отвлёкся на полукровку. Кристаллы на его теле пульсировали прерывисто. Он быстро перевёл взгляд с Гримм на Леона — грудь наследника вздымалась быстрее обычного, а хватка на рапире стала жёстче.       Устал, жук. — Твой выход, — рыкнул он и метнулся в сторону, где двое воинов пытались окружить Вракка. Он даже не обернулся.       Отправляя полукровку на убой, он беззвучно молил Солару лишь об одном: чтобы клинок Бледномаски вошёл в её грудь быстро и чисто.       Мгновенная смерть была единственным верным исходом.       Или… Гримм осталась одна перед Леоном.

***

Он смотрел на неё и не отводил глаз.       Она физически ощущала, как его глаза фиксируют аномалии её тела: нестандартные рога, мягкий покров её тельца и необычный силуэт крыльев.       Он видит.       Видит, что я другая. — Ты... не похожа на остальных, — медленно произнёс он.       Гримм промолчала. Вместо ответа она опустилась на все шесть лап, низко прижавшись мягким брюшком к базальтовым плитам.       Леон окинул эту стойку оценивающим, почти профессиональным взглядом. Так не дрался ни один из тех Пиралидов, кого он встречал. Так дрались только звери — и те, кто учился у них. В этом положении, прижавшись к камню, она казалась ему ещё меньше, чем была на деле. — Меньше, — продолжил он, словно размышляя вслух. — Быстрее. Твои крылья... — Он скользнул взглядом по сложенным за её спиной мембранам. — Гибрид? Гримм издала глухое рычание. Леон выпрямился, поднял рапиру. — Хорошо. Без слов. Он сделал шаг вперёд, нога не успела коснуться камня —       Гримм уже метнулась на него.

***

      Её скорость поражала. Она превосходила в динамике Карракса и любого из сегодняшних противников.       Первый удар — когтями, сверху, нацелен в шею. Леон отклонился, рапира взлетела — блок, металл звякнул о хитин. Второй удар — снизу, нижней парой лап, целится в брюшко. Леон отступил, клинок опустился — парировал. Третий удар — с разворота, жёсткий край ее серого крыла прорезал воздух у самой земли подобно бритве. Леон подпрыгнул, пропуская под собой этот удар.       Быстрая, очень быстрая,       Но не хаотичная. Леон видел логику в её движениях: она прощупывала его оборону, искала бреши, замеряла скорость реакции.       Умная. Гримм приземлилась после прыжка, резко развернулась — и плюнула:       Не огонь —       Леон увидел: жидкость, тёмно-зелёная, летит прямо в лицо — и инстинктивно отклонился. Жидкость с шипением въелась в каменную опору за его спиной.       Кислота, Леон напрягся. Его взгляд сфокусировался на ней с удвоенной силой.       Опасно. Гримм не дала ему времени на раздумья. Метнулась снова — на этот раз не прямо, а по дуге, пытаясь зайти сбоку.       Леон развернулся, встречая её рапирой. Клинок прочертил неглубокую линию по её плечу. Свежая, голубая гемолимфа выступила на месте новоприобретённой раны. Гримм зашипела, отскочила. Она мазнула глазами по следу, оставленному его клинком, а затем уставилась на Леона. В её глазах плясали алые искры.       Не страх — азарт. Леон понял это мгновенно:       Она... наслаждается боем. Гримм зарычала — низко, почти довольно — и ринулась снова.

***

      Они обменялись ещё несколькими ударами: она быстрая, но он точнее; она атакует с разных углов, но он предугадывает; она пытается выйти в слепую зону, но он не даёт. Рапира Леона оставила ещё две неглубокие раны на её боку и бедре. Движения Гримм потеряли прежнюю лёгкость. Дыхание участилось, усики дрожали —       Проигрываю, Она оценивала ситуацию без иллюзий:       Он сильнее. Гримм изначально понимала расклад сил, но нуждалась в практическом подтверждении.       И теперь знаю. Леон сделал шаг вперёд, сократив дистанцию между ними. — Ты хорошо дерёшься, — тихо сказал он. — Но этого недостаточно. Гримм зарычала. — Заткнись. Усики Леона на мгновение замерли: — Ты говоришь, — медленно произнёс он. Гримм коротко усмехнулась: — Сюрприз.       Леон молчал. Она бегала на всех шести, как дикая тварь — он уже мысленно записал её в неразумные. Но она заговорила, на всеобщем. Значит, не зверь, а с разумным можно было попробовать иначе. Он поднял рапиру, снова. — Сдавайся. Я возьму тебя в плен, ты выживешь. Гримм рассмеялась — резко, почти лающе. — Плен? — Она покачала головой. — Лучше сдохну. Леон сделал ещё шаг вперёд. — Не заставляй меня убивать тебя. Гримм оскалилась, обнажая мелкие острые зубы. — Ну попробуй, жук. Она метнулась на него в последний раз — отчаянно, безрассудно, на грани самоубийства. Леон встретил её ударом. Рапира прошла вдоль её бока — глубже, чем раньше, и Гримм взвыла, теряя равновесие. Она попыталась развернуться в воздухе, расправить крылья, уйти вверх —             И в этот момент сбоку метнулось копьё.

***

Боль.       Гримм не сразу поняла, что произошло. Просто вдруг крыло — правое — перестало слушаться. Горячая мокрая гемолимфа хлынула по спине. Она посмотрела через плечо:       Копьё, Пронзило её крыло насквозь, прямо у основания. Гримм попыталась взмахнуть — не получилось: крыло не работало. Она сорвалась вниз. Тело жёстко ударилось о наклонную крышу, покатилось по черепице вниз и рухнуло на каменные плиты улицы, чей сумрак освещал одинокий фонарь. Воздух со свистом вырвался из ее дыхалец. Перед глазами всё поплыло. Рядом раздался молодой, насмешливый голос: — Ого! Попал. Гримм приподняла голову, с трудом фокусируя зрение. Перед ней стоял высокий жук: красный плащ, легкое копьё в руке, маска кривится в издевательской ухмылке.       Брат. Каспиан приблизился, с любопытством склонившись над ней и разглядывая свою добычу: — Это ещё что за чудо... Ты точно Пиралид? — протянул он задумчиво. — Какая-то... странная. Маленькая, и крылья не те.       Гримм зарычала, сделала попытку опереться на лапы — не получилось. Тело отказывалось подчиняться, пробитое крыло горело огнем, из порезов сочилась гемолимфа. Каспиан присвистнул. — Упрямая. Хорошо.       Он вскинул копьё, наводя острие ей в грудь. Гримм попыталась перекатиться в сторону, уходя с линии атаки —       Слишком медленно. Остриё со скрежетом скользнуло по плечу. Потом по боку, ещё раз. Не смертельные раны — изнуряющие. Она судорожно хватала ртом воздух, пока зрение продолжало угасать.       Умираю,       Это... конец. Но кристаллы на её предплечьях продолжали тлеть тускло, едва светясь.       Почему?       Почему я не... Каспиан остановился, глядя на неё. Его усы уловили отсутствие жара. — Странно, — медленно сказал он. — Ты же должна сгореть? Все Пиралиды сгорают, когда умирают. Гримм не могла ответить, только хрипела. Каспиан наклонил голову, не отводя от неё глаз: — Может, ты и правда не совсем Пиралид. Он присел на корточки рядом, изучая её очертания. Гримм смотрела на него яростным, непокорным взглядом. Тело сдалось, но она — нет:       Не сдамся,       Никогда! Каспиан усмехнулся. — Храбрая. Глупая, но храбрая. Он выпрямился, подзывая жестом подчинённого. — Дай верёвку.       Воин кинул моток. Каспиан поймал, присел снова и начал связывать Гримм — быстро, профессионально: руки за спиной, ноги вместе. Её попытки сопротивления пресекались слабостью. Каспиан без усилий оторвал её от земли второй парой лап — той, что обычно прятал — словно она ничего не весила.       Лёгкая, — подумал он. Гримм висела, связанная, истекающая кровью, но она по-прежнему смотрела на него с яростью. Каспиан усмехнулся, едва слышно: — Ты мне нравишься, малышка. Жаль, что ты враг. Он устремил взор на площадь, где Леон противостоял старосте и двум воинам. — Держись, брат! — крикнул он и побежал на помощь, держа связанную Гримм во второй паре лап.

***

      Каспиан мчался по площади, лавируя между сражающимися. Гримм болталась в его нижних лапах, как мешок с добычей — связанная, окровавленная, но всё ещё не сломленная. Её алые глаза следили за всем происходящим с яростной ясностью. Впереди Леон сдерживал одновременный натиск троих врагов.       Карракс атаковал в лоб — рогами, когтями, струями пламени, от которых Леон уклонялся с миллиметровой точностью. Справа — крупный Пиралид с массивными плечами и шипами вдоль предплечий, бил тяжело, каждый удар мог раздавить хитин. Слева — третий, более лёгкий, но быстрый, пытался зайти в слепую зону. Леон не отступал.       Его рапира работала без остановки: блок слева, точечный удар в шею легкого нападающего — тот захрипел, схватился лапами за горло и упал на плиты. Быстрый разворот, парирование удара массивного воина, контратака в незащищённую подмышку — голубая гемолимфа брызнула на камни. Шаг назад, уклонение от пламени Карракса — белое лезвие прочертило тонкую линию по его боку.       Он держит троих,       Один. Каспиан ускорился, сделал рывок вперёд: — Ле-е-ееон! — заорал он, влетая на площадь. — Подвинься!       Леон услышал и инстинктивно сместился в сторону — Каспиан влетел в массивного Пиралида всем весом, таранив его плечом. Тот издал рык, силясь развернуться, но чёрное копьё уже вошло глубоко под его рёбра. Пиралид взвыл и рухнул на колени.       Каспиан дёрнул копьё на себя, выдирая его из раны, и отскочил назад, бросая связанную Гримм в сторону — она покатилась по камню, ударилась спиной о стену, застыла. Боль, повсюду: каждая рана кричала, крыло горело, дыхание затруднённое, прерывистое. Но Гримм смотрела — не могла не смотреть.

***

Вождь зарычал и предпринял последнюю попытку достать наследника. Но теперь их было двое.       Братья перешли в синхронное наступление с двух сторон: они сражались вместе столько раз, что понимали друг друга без слов.       Карракс замахнулся на старшего, но Каспиан бросил копьё прямо под его ноги. Староста инстинктивно уклонился, потеряв концентрацию на долю секунды —       Этого хватило. Рапира Леона вошла точно в сочленение его правого плеча, пробив хитин, мышцы и выйдя с обратной стороны.       Карракс взревел, схватил клинок нижней парой лап и с силой рванул от себя, выдирая рапиру из плеча. Гемолимфа хлынула потоком. Леон отступил, держа окровавленный клинок перед собой.       Староста тяжело дышал, его повреждённая лапа безвольно повисла. Кристаллы на его теле горели ярко, предельно ярко — алый свет пульсировал, становился всё интенсивнее.       Каскад. Леон мгновенно оценил угрозу. Усики резко развернулись в сторону брата. — Каспиан, назад! — резко скомандовал он.

***

      Со стороны рухнувшего моста, откуда доносились звуки боя, прорвались ещё четверо Пиралидов: все в боевом режиме, кристаллы горели ослепительно. Они не атаковали хаотично. Двигались согласованно — парами, прикрывая друг друга.       Это покушение, Мысль пришла мгновенно:       Они не просто хотят победить... Они хотят убить меня. Леон сжал рукоять рапиры сильнее.       Один из новоприбывших — крупный Пиралид с рогами, изогнутыми в форме полумесяца — метнулся на Леона первым. Удар шёл сверху, обе верхние руки сцеплены в замок, целит в голову.       Леон отклонился — удар прошёл в миллиметрах, расколол камень под ногами. Белый клинок взметнулся, нацелившись в стык шеи.       Но наперерез выдвинулся второй Пиралид с трофейной пикой, подобранной с трупа, целясь в боковое сочленение доспеха наследника. Каспиан перехватил удар собственным копьём — блок, искры, металл звякнул о металл. — Их слишком много! — выкрикнул он, отступая на шаг. — Держись! — ответил Леон, не отрывая взгляда от противников. Карракс, истекающий кровью, но всё ещё на ногах, рыкнул команду: — Добейте их! Любой ценой! Пиралиды бросились вперёд.

***

Гримм лежала у стены, связанная, окровавленная, почти неподвижная. Но она видела всё:       Видела, как Леон и Каспиан дерутся спина к спине, окружённые пятью Пиралидами. Видела, как рапира Леона вспыхивает тенями — его тёмная магия, скользящая по клинку, усиливающая каждый удар. Видела, как копьё Каспиана пронзает одного из нападающих насквозь.       Но численное преимущество было на стороне врага: один Пиралид в бою стоил с десяток "нижних" воинов. Один из нападавших зашёл Леону со спины, замахиваясь для удара в уязвимую зону у основания надкрылий —       Сейчас попадёт.       Из-за поворота вылетело подкрепление гвардейцев Панцикора — около пятнадцати жуков в тяжёлых латах. Их командир, крупный жук-носорог со шрамом поперёк глаза, оглушительно заревел: — За принцем! Отряд врезался в Пиралидов. Началась короткая, ожесточенная резня. Копья пронзали хитин, когти рвали броню, пламя сжигало плоть.       Один из Пиралидов упал — рухнул на колени, тело задрожало. Кристаллы на нём вспыхнули ослепительно-алым. — Каскад! — крикнул кто-то. — Все назад! Взрыв.       Площадь озарила слепящая вспышка. Волна жара ударила во все стороны, раскалывая базальтовые плиты. Камень под Пиралидом раскололся, стена рядом треснула, обломки посыпались сверху. Ближайшие к эпицентру солдаты мгновенно воспламенились, катаясь по плитам в предсмертной агонии.       Рядом повалился второй воин клана. Кристаллы налились критическим алым свечением — Ещё один взрыв. Потолок над ними затрещал. Трещины поползли по своду, как паутина. Сверху обрушился град мелкой крошки, сменяясь тяжёлыми валунами. — Обвал! — заорал Каспиан. — Уходим! Отряд начал отступать, уводя раненых. Но Карракс не думал отступать. Истекающий голубой гемолимфой вожак стоял на одном колене, опираясь на уцелевшую лапу, и смотрел. Не на Леона —       На Гримм.

***

Их взгляды встретились:       Карракс. Гримм.       Староста. Отверженная.       Между ними было тридцать метров, но когда он посмотрел на неё, расстояние перестало иметь значение. Он смотрел на неё не как вождь смотрит на воина, а как палач смотрит на приговоренную жертву. И тогда Гримм поняла:       Он идёт ко мне.       Он не отступит, он прикончит меня,       Потому что я не использовала каскад.       Потому что я его подвела, или предала, для него это одно и то же. Староста медленно направился к ней, припадая на левую ногу. Кристаллы на его теле разгорались всё ярче с каждым шагом.       Он использует каскад прямо рядом со мной,       Я сгорю вместе с ним. Леон зафиксировал траекторию его движения.       Он идёт убить пленницу,       Покушение провалено, он заметает следы. Принц рванулся наперерез.       Но Каспиан был ближе. Он прочитал намерение Карракса на долю секунды раньше: отследил взгляд, направление движения, яркость кристаллов. И метнул копьё. Оружие рассекло воздух стремительным росчерком. Староста предпринял попытку уйти в сторону —       Не успел. Наконечник вошёл в боковую часть панциря, лишив его равновесия. Вождь споткнулся и опустился на колено. Каспиан мгновенно оказался возле него, рывком высвобождая копьё для повторного удара в плечевую зону. Карракс взвыл.       Кристаллы достигли пиковой мощности, испуская ослепительное свечение. Температура вокруг его тела стремительно росла, воздух пошёл тепловыми волнами, а базальтовые плиты под его ногами начали дымиться.       Каскад. Сейчас. Каспиан рванул назад, схватив Гримм свободной лапой и утащил её за собой. — Все назад! — заревел он. Отряд побежал прочь от площади. Леон последним, прикрывая отход, глядя через плечо. Он посмотрел на наследника, и их взгляды сошлись в последний раз.        Староста больше не рычал, не скалился — панцирь начал трескаться под давлением внутреннего жара, его тело уже принадлежало каскаду, и он это знал: — Огонь... сжигает тень... — прохрипел он. — Всегда...

***

Вспышка. Взрыв был чудовищным.       Ударная волна смела половину площади. Камень раскололся, стены рухнули, свод над ними обвалился — тонны камня обрушились вниз, погребая под собой тела и остатки вооружения. Жар прокатился волной. Даже на расстоянии в тридцать метров Леон почувствовал, как его панцирь нагрелся. Пыль медленно оседала, камни перестали падать. Леон поднялся из-за укрытия, тяжело дыша. Оглянулся:       Площади больше не было — только руины. Пиралиды отступали: те, кто выжил, летели обратно, к выходу, к поверхности. Без строя, без организации. Просто бежали.       Покушение провалено.

***

Каспиан опустил Гримм на каменные плиты. Она не могла пошевелиться от потери крови.       Он присел рядом, разглядывая её: связанную, испачканную в гемолимфе, с едва вздымающейся грудью. Она всё ещё была жива, и это само по себе было неправильно. — Упрямая до последнего, — пробормотал он. — Даже не попыталась сгореть.       Гримм посмотрела на него. Голос не слушался, тело не слушалось, но алые глаза всё так же держали его в прицеле. И она вложила в этот взгляд всё, что думала о нём и о его грёбаном копье. Каспиан усмехнулся. Леон подошёл почти бесшумно. Остановился у её изголовья, глядя сверху вниз, и тогда их взгляды встретились:       Его бездонные глаза,       Её алые фасетки. — Что с ней делать? — спросил Каспиан, не отрывая взгляда от пленницы. Она видела, как жук в белом обдумывает ответ. Чувствует подвох? Леон смотрел на неё и прокручивал в голове цепочку:       Гибрид... В клане чистокровных.       Её не убили при рождении — странно. Взяли на рейд — ещё страннее.       Покушение на наследника престола — операция, где каждое звено должно работать без сбоев... Что она должна была сделать, и не сделала?       Или сделала, но он ещё не понял, что именно. — Отведите её в камеры. Допросим позже. Каспиан кивнул, поднимая Гримм снова — на этот раз осторожнее, стараясь не задевать раны. Гримм закрыла глаза.       Я жива.       Почему я жива?       Почему я не сгорела? Ответа не было, только тьма, медленно наползающая по краям сознания.       И последнее, что она увидела перед тем, как отключиться — фигура в белом плаще, стоящая на фоне рухнувшего свода.       Леон,       Принц,       Сильнейший.       Я... видела его. Тьма поглотила её полностью.