Ты боишься открытых окон и верхних этажей.

Тяжёлоя нынче зима выдалась в этом году. На морозном дворе нет ни единого дитя, которое лепило бы снеговика или делало снежную крепость. Редкие мятины в снегу давали понять, что люди все же выходят из своих дряхлых высоких домов, чтобы достать наиболее важные вещи в быту. Не редкие ели стояли так, будто их приклеили абсолютно полностью. Было безветренно, трещал лишь сердитый мороз. Не расчищенные тропинки замедляли и без этого тяжкие и медленные шаги человека. Старые заборы под полисадники покрыты толстым снегом. Он не был липким, наоборот, рыхлым, что делало очистку одежды от снега легче. Но забирало надежду на ближайшое потепление. Снег хрустел под ногами на столько противно, что кажется, вся округа знала, что кто-то возвращается в многожилой дом. В темноте до боли знакомая улица казалась пустой и бездушной. Но на самом деле в своих подвалах сидели бродячие кошки и собаки, пытаясь согреться. Когда нога юноши ступила на бетонное крыльцо, уши начали гореть от мороза. Кончики пальцев немели и холодели, как будто сейчас они отваляться. Мягкая и теплая шапка ушанка была снята и обтряхнута от рыхлого снега. Кристаллики снега блестели от горящей лампы, давая оживлённость. Никитич взял в промерзшие руки близлежащий веник, начал потихоньку сметать с себя надоедливый снег. Привычный ритуал. Стоило дверь открыться, так сразу в нос ударил теплый и по-настоящему домашний запах. Глаза непроизвольно расслабились, ледяные веки закрывали уже тёплое глазное яблоко. Ощущение было не из приятных. В особенности этим послужил замерший нос, который тёк. Сразу, что кинулось в глаза, так это скинутая шуба. Его дорогой сожитель никогда не разбрасывается своими вещами. А если и начинает, то случилось что-то серьёзное. Ноги будто бы сами подошли к шубке и взяв её, Иллуги потопал в не большой зал. Приятная и теплая атмосфера накрыла с головой. Прикрыв глаза, юноша почувствовал некое облегчение, но стоило вновь открыть глаза, так все сразу защипало. Перед камином стоял Чудомирович, снимая свою приятно пастельную фиолетовую рубашку. Все было странно. Не было его прекрасных расплывчатых крыльев. Тех, которые покорили чужой взгляд. Иллуги поклянется, что ни за что не поменял бы их, если бы они у него были. Нежная и светлая спина была покрыта огромным количеством шрамов у лопаток. Чужой позвоночник заставлял вздрогнуть, как при морозном ветре. Рот командира приоткрылся и губы задрожали в шоке. Тонкие и серые брови изогнулись дугой. Рука освобождённая от перчатки, прикрыла рот. Чудомирович смотрел на своего возлюбленного с болью. Светлые глаза резко посмотрели в пол. — Тебе чуждо смотреть на такое? —мужчина прикрыл глаза, уже зная чужой ответ. — Совсем нет, Мисье Флинс. Но… где?…— недоумевая, парень опустил руку. — Нету. У меня не осталось ни-че-го.