Глава 11

Я знала, что он не уйдёт. Даже сейчас, когда Чонвон закрыл дверь и мы остались одни, когда он бережно, словно держа фарфоровую куклу, что вот-вот разлетится на тысячи осколков, опустил меня на холодную простынь. Всё тело ныло, тошнота застряла где-то в горле, а веки отяжелели от головной боли и слабости. Было ощущение, что ещё чуть-чуть и я умру. Корсетное платье впивалось в грудь, в рёбра, в живот, шёлковая ткань душила и липла к влажному телу. Вечерний плотный макияж уже давно потёк, глаза щипало от сдерживаемых слёз. «Я устала. Боже, как же я устала. За что мне это? Почему же мне так больно? Что я натворила в прошлой жизни, что я так мучаюсь в этой? Я больше не могу! Я больше не хочу! Мне очень больно! Больно!» Я всхлипнула, не сдержавшись. Попыталась сесть на кровати, меня выворачивало наизнанку, упёрлась руками в кровать, но всё же села. -Лежи. -Не хочу. Попытка встать была фатальной: ноги подкосились, меня поймали за талию и положили обратно, так и не дав упасть. «Зачем ты ловишь? Это делает только хуже!» -Нужно снять платье, – говорила я не глядя, мне было стыдно просить его, но сама я корсет не расшнурую. Сонхун молчал всего секунду, а мне казалось, целую вечность. -Что? -Ты слышал... – повторю это ещё раз, и моя гордость меня никогда не простит. -Вий, я... «Ну, как минимум, я его смутила. Хоть не так стыдно будет.» -Расшнуруй корсет, – поучала я, – потом отвернёшься, сама справлюсь. Я перевернулась на живот. Сонхун нерешительно подошёл и, глубоко вздохнув, наклонился над шнуровкой. На удивление, справился он очень быстро. Кольнула неприятная мысль, «неужели он уже развязывал чье-то платье?» Когда корсет перестал впиваться в тело, облегчённо выдохнула, а Сонхун отошёл к окну. Платье, каблуки, колготки - всё полетело на пол, сидела в одних трусах на постели. -Мне... – закончить не успела. Он снял пиджак, потом рубашку, протянул её, не оборачиваясь. Для меня это была не рубашка, а скорее мини платье, рукава мотылялись где-то внизу, ибо закатывать их было бесполезно. Ткань пахла им, я зажмурилась. «Даже сейчас думаю о нём. О его лице, теле, голосе, прикосновениях... Я точно сумасшедшая!» Сонхун обернулся, скользнул по мне взглядом сверху вниз и одел пиджак. Изменило ли это что-то? Нет! Я по прежнему видела ключицы, переходящие в мощные плечи, ярковыраженный кадык на тонкой шее, грудину и рельефный пресс. Отвела взгляд, а румянец на щеках списала на температуру. Новый приступ тошноты вернул меня в реальность. -Мне нужно умыться и смыть макияж. -Ты еле сидишь... -Ничего, потерплю. Он нахмурился, быстро подошёл и подхватил на руки, не спрашивая разрешения. Сонхун отнёс меня в ванную и усадил на мраморную столешницу рядом с раковиной, холодный камень обжёг ягодицы через рубашку. -Сиди смирно. Парень взял косметичку и смочил ватный диск. -Я сама могу... -Можешь, но я помогу, - не угроза - забота. Искреннее желание помочь. -Это... -Закрой глаза. Тело повиновалось само, раньше, чем я успела об этом подумать. Он стёр тени, нежно и аккуратно. Прохладный ваттный диск мягко скользил по моим векам, потом щекам, лбу. Касания были тёплыми, правильными и бережными. Остатки косметики были смыты пенкой, потом он нанёс пару капель питательной сыворотки. -Ты красивая, – сказал он бархатным низким голосом, водя пальцами по моему лицу. Я открыла глаза от этого неожиданного, но очень приятного комплимента. Смотрела на него снизу вверх, а он стоял так близко, что я могла видеть пульсирующую жилку на его шее. Взгляд сам опускался ниже, мысль о том, что пиджак здесь очень даже лишний так и вертелась в голове. «Для такого состояния я слишком явно чувствую свои желания, это плохо кончится... А если я сейчас накинусь на него, что он будет делать?.... Ох, всё, моё самообладание в отключке, держите меня семеро!» Я облизнула губы. И глянула в зеркало: не знаю, что он увидел во мне красивого, но я видела уставшую, измотанную, больную и нервную себя. Так надеялась не увидеть себя такую никогда больше в этой жизни, но вот она я, сижу в ванной перед зеркалом, а Пак Сонхун стоит сзади и смотрит на еле живую меня. Мытьё было окончено,и я была вновь подхвачена и отнесена на кровать. -Лежи, – это был не приказ, просьба, которой невозможно было отказать. *** Сонхун выдохнул, я прикрыла глаза, всего на секунду, но и её хватило, чтобы холод во мне поднялся с новой силой. Он шёл изнутри, из моего сердца, тёк по венам, пронизывал кости. Разум путался, смешалось прошлое и настоящее, страх, запертый глубоко в сердце, вышел в реальность. Я попыталась вздохнуть, но воздух застрял в горле. Я начала задыхаться. А потом наступил ад. Сжала кулаки, пытаясь успокоить дрожь в пальцах, но тело не слушалось, дрожь поднялась вверх к плечам, к груди. В ушах стоял треск, словно мои кости ломаются, вылетают из суставов. Пришлось сжать челюсти, иначе стучащие зубы могли бы прикусить язык. Я пыталась контролировать панику, но всё становилось только хуже. -Уходи, – сказала я ему, наверно слишком грубо, чем он того заслуживал, но я не хотела, чтобы он видел, как меня ломает. Он и так сегодня был слишком близко. Дрожь усилилась, меня корёжило, пальцы скручивало, а ногти больно впивались в ладони, спину прострелила резкая боль. Хотелось сжаться и исчезнуть из этого мира, больше не чувствовать эту боль. «Боже, как же я устала.» К горлу подступила тошнота. Вырывать не хотелось - не здесь, не сейчас, не при нём. Он всё не уходил. Я обхватила себя руками, пытаясь думать о запахе на его рубашке, таком родном и успокаивающем. Меня обняли со спины. Холодные кольца на его пальцах жгли кожу, возвращая в реальность. Сонхун лежал сзади, прижимаясь всем телом: не похотливо, а словно пытаясь забрать мою боль, облегчить мучения. Я вцепилась в его руки, кажется, впилась ногтями в его предплечья, хотела отпустить, но меня снова скрутило. Сильнее, меня выгнуло дугой, я перестала контролировать своё же тело, но он держал меня, крепко-крепко, как держат самое дорогое, что боятся потерять. Приступ прошёл, я расслабилась, его горячее дыхание щекотало моё ухо: -Тихо. Я здесь, всё будет хорошо, – это был хриплый шёпот, только для меня. Я прижалась к нему, ищя тепло и защиту. Меня накрыло снова, внезапно. Без предупреждения. Больно, сильно. Я выгнулась так, что кровать заскрипела. Я шептала «отпусти, отпусти», а он прижимался всё ближе. Эти объятья запомнятся на долго, наверное, на всю жизнь. В минуты, когда меня корёжило от боли, меня обнимали надёжно и крепко, забирая боль, копившуюся годами теми бессонными ночами, и даря тепло, спокойствие, безопасность. Волосы прилипли к мокрому лбу, а рубашка насквозь пропиталась потом, но Сонхун продолжал обнимать. Я слушала его ровное дыхание и дышала вместе с ним. Моё состояние постепенно возвращалось в норму, температура спадала, а судороги сменились сначала мелкой дрожью, а потом слабостью. Больше всего я сейчас боялась, что он уйдёт, что снова останусь одна. -Не уходи, – прошептала я, – не уходи, пожалуйста. Это была не просьба – мольба. Я сама отвергла его, сказала, что нельзя, но сейчас... Больше не могу себе врать. Я люблю Сонхуна. Очень. Я закрыла глаза. -Не волнуйся, не уйду, буду рядом. Всегда, – такие нежные слова... Слёзы сами полились. Я так устала быть сильной. Больше не хотелось быть одной. Всхлипнула. Потом ещё. -Тише, милая. Я рядом, теперь всё будет хорошо. Он гладил меня по плечам и нежно целовал в макушку. Я уснула в его объятиях. Это, пожалуй, был самый сладкий сон за последние шесть лет. *** *от лица Сонхуна* Она тихонько сопела, лёжа в его объятиях. Он столько раз представлял, как будет обнимать её, но в тот момент... Сонхун боялся, что она треснет, сломается этой ночью, а он сможет лишь смотреть со стороны, как любимая мучается в агонии. Он поцеловал её в макушку и поднялся с кровати, вышел в коридор. Там стоял Хисын. -Как она? -Вроде уснула, – Сонхун прислонился к стене, – трясло сильно, сейчас температура спала, пульс ровный, дыхание спокойное. Они помолчали минуту, может две. -Ты выглядел так, будто нёс её километров десять, а не с лестницы до такси. -Она почти ничего не весит. -Я не про вес. Сонхун молча закрыл глаза. -Ты же любишь её. Это видно. -Сейчас не время для таких разговоров. -Для таких разговоров никогда нет подходящего времени. Сонхун провёл рукой по лицу. Усталость вдруг навалилась вся разом. Плечи заныли, глаза защипало. -Она мне отказала ещё до поездки, – Сонхун устало вздохнул, – сказала, что мы не можем быть вместе. Я – айдол, она – менеджер. Что всё закончится плохо. -И ты с этим согласился? -А что мне оставалось, – воскликнул он, – она отталкивает, не подпускает. Она решила, ты же знаешь, её не переубедишь. Хисын кивнул. -И всё же ты остался с ней рядом. Весь сегодняшний вечер тому подтверждение. Это не похоже на человека, который согласен на «нет». Сонхун усмехнулся криво и горько: -А что мне было делать? Смотреть как к ней пристаёт тот француз? Или как она падает в обморок? Он сдал пальцами переносицу: -Я не могу, Хён. Правда, не могу. -Не можешь что? Сонхун видел, Хисын и так знает ответ на этот вопрос, просто хочет, чтобы он сказал это вслух. -Не могу смотреть на неё и делать вид, что мне всё равно. -А она об этом знает? -Всегда знала, – Сонхун ухмыльнулся, – она боится не того, что я её брошу. Она печётся о моей репутации, о карьере, о группе. Она всё время думает о других, не заботясь о собственной боли. Сонхун оттолкнулся от стены и начал ходить туда-сюда. -Знаешь, когда её тртрясло, я обнимал её всё крепче. Думал, если я буду держать достаточно сильно, может боль перейдёт на меня. Может ей станет легче... -А стало? -Я... Не знаю, – он покачал головой, – она уснула – уже что-то. Хисын долго молчал. Он смотрел на него, изучал его эмоции. Его взгляд был по-старчески мудр. -Ты знаешь, что самое страшное в любви? – тихо спросил Хисын. Сонхун поднял бровь, ожидая ответа. -То, что мы не можем защитить любимых от боли. Мы можем лишь оставаться рядом, и держать, как ты её сегодня. Хисын положил руку ему на плечо. По-братски, коротко: -Рано или поздно всё встанет на свои места. Будь рядом и береги её, спешка тебе не поможет. Сонхун усмехнулся. -Ты слишком мудрый для айдола. -Ну кто-то же должен быть умным в этой группе, – пожал плечами Зисын, – ты занят тем, что страдаешь по девушке. Джей – тем, что ест. Остальные ещё моложе. Сонхун рассмеялся. Тихо и искренне. -Иди к ней, ты ей нужен, - тон Хисына успокаивал и давал надежду. -А остальные? Переживали наверное... -Чонвон – да. Остальные делали вид, что нет, но Сону несколько раз спросил не нужно ли чего. Джей хотел позвонить знакомому врачу. Так что да, волновались. А теперь, иди к ней. И береги себя. Сонхун кивнул и вошёл в полумрак гостиничного номера.