Глава 6. Любовь и Бессмертие

Вальбурга сидела у окна, положив голову на сложенные руки. Она видела роскошный сад их фамильного особняка — слишком пустынный. Маленький одинокий воробей пропрыгал по песчаной дорожке к фонтану и, балансируя на краю, начал пить воду. Она чувствовала, что никогда не сможет быть даже в половину свободной, как этот маленький воробушек. Раздался голос матери, отчитывающей Альфрада и бубнящего оправдания Сигнуса. Младший и старший братья были невыносимы — недостаточно послушны, недостаточно представительные и пока еще свободные. Вальбурга вздохнула. Скоро и ей попадет, ведь как средней ей всегда полагается следить за младшим. — Вальбурга?! — закричала матушка, — иди сюда, посмотри, что натворили эти оболтусы! Она встала и вышла из семейной библиотеки. В коридоре стояли с фальшивыми виноватыми мордашками братья. Альфред был на третьем курсе Слизерина, а Сигнус на шестом, разница в возрасте между братьями была три года. И даже то, что Сигнусу недавно исполнилось семнадцать, не мешало ему помогать своему младшему брату в самых глупых шалостях. Ему, видимо, доставляло тонну удовольствия видеть матушку исходящую яростью, и в этом Валли его совсем не понимала. Мать стояла, уперев руки в бока и сверля взглядом всех по очереди. — Что такое? — спросила Вальбурга. — Вот, полюбуйся! — матушка указала на портрет дедушки отца, Поллукса Блэка, у которого были нарисованы усы — вполне реалистичные. Если бы мама не указала на них, Валли никогда бы не заметила. — И именно сегодня приезжает ваш двоюродный дядя Арктурус, Мелания и их сын Орион, — посетовала матушка. — А стереть? — спросила Вальбурга, — то есть попросить домовиков? — Так не получается! Мне будет легче убить этих двоих на месте, чем найти противоядие этим краскам! Матушка снова становилась злой как мантикора. Братья тактично отступали в глубину коридора. — Ну смотрите, бездельники! Я вас еще накажу, а когда отец придет — не отвертитесь. Вальбурга улыбнулась, наблюдая как легкомысленные идиоты сбегают в сад. — Валли, только ты у меня разумная, — вздохнула мать, привлекая дочь к себе и обнимая за плечи. — Ты хоть помнишь Ориона? Он вроде с тобой на одном курсе учится? — Да, но мы не общаемся, зато я дружу с его сестрой, Лукрецией. — А в детстве? Я-то уже не помню, — мама вгляделась в ее лицо — подозрительно внимательно. — Не помню. Ну мы играли, как все дети. Ты чего, мам? — Обещай не злиться на отца, — прошептала та, — но он устроил твою помолвку с Орионом. Вальбурга замерла. Потом посмотрела в глаза матери, ожидая увидеть смешинку, но столкнулась с грустными морщинками в уголках. Ей не хотелось верить в это. Валли знала, что в конце концов должна будет заключить помолвку и она ждала кого-угодно, но не троюродного брата. До чего дошла лихорадка отца по сохранению чистоты крови? И вот к чему были эти вопросы про то, как они общаются с Орионом от отца и матери! — Я рада, что хотя бы не с родным братом, — сухо ответила девушка, выпутываясь из объятий матери. — Милая, но ты же его совсем не помнишь. Все не так плохо, — уговоривала ее она. Вальбурга не хотела даже смотреть на мать. Развернувшись, она помчалась в свою комнату, где смогла упасть лицом в простыни и разрыдаться. Валли оплакивала все — любовь, которую ей не суждено встретить, мечты стать кем-то, а не женой и матерью и здравый рассудок отца. Устав от рыданий, она перевернулась на спину и саднящими глазами уставилась в потолок. Красивая лепнина, обрамляющая роспись посередине. Картина «Весна» Ботичелли, рассказывающая о трех стадиях любви — физическая, духовная и божественная. Вальбурга с детства мечтала о такой любви, которая пройдет сквозь невзгоды и превратится во что-то совершенное. Иногда она мечтала о Томе Реддле. Красивом и умном старосте школы. Она знала, что он беден и что его происхождение смутное и скорее всего Реддл полукровка. Но это была не проблема, а одна из невзгод, которая их будущая любовь должна была пройти. Единственная сложность — между ними не было никаких чувств. Вальбурга восхищалась им, и он тоже возможно был поражен силой и богатством семьи Блэков. Но ни в ее, ни в его глазах не горело того заветного чувства. По приезде в Хогвартс Валли убедилась в этом. Сколько бы она не мечтала, ничего не могло воплотиться в реальность. Вальбурга хотела видеть кого-то, кто спасет ее из башни дракона — семейных обязательств, и увезет далеко-далеко. Том Реддл был противоположностью этого — не пылкий, не храбрый и не герой средневековых романов. Его было легче представить в браке по расчету, нежели сбежавшим от этого брака. Вальбурга знала. Знала, но все равно лелеяла эти надежды. Тщетные и глупые. Зажмурившись она в который раз потерла глаза и села. Ее домовик, Ели, появилась перед ней, дрожа всем тельцем. — Госпожа просит вас спуститься как можно скорее. Господин прибыл и с минуту на минуту должны появиться гости, — пропищала Ели. — Хорошо, помоги мне одеться, — устало прохрипела Вальбурга. Ели помчалась к гардеробной и обернулась на юную госпожу. — Какой цвет вы хотите сегодня? — На твое усмотрение, Ели, — тихо ответила та. Нарядив свою госпожу и успешно скрыв косметическими чарами заплаканные глаза, домовиха перенесла Вальбургу в холл. Отец стоял вместе с матушкой в одной из ниш и о чем-то беседовал. Заметив дочь, он жестом подозвал ее. — Вальбурга, ты должна быть безупречно вежлива и обходительна сегодня. И постарайся быть более улыбчивой с Орионом, — сказал он, тяжелым взглядом смотря в глаза дочери. Вальбурга была очень похожа на отца и со стороны в этот момент это было видно сильнее всего. Их безэмоциональные темно карие глаза смотрели одинаково друг на друга. Даже сыновья Поллукса не были так похожи на отца. Альфард и Сигнус были высокие, субтильные и кудрявые — черты доставшиеся от матери, Ирмы Блэк, в девичестве Крэбб. Раздался стук в дверь и на пороге предстала семья двоюродного брата отца. Двоюродный дядя был ниже Поллукса, носил очень короткие волосы, но в целом был таким же чистокровным Блэком как и его кузен. Жена Арктуруса, Мелания, была тщедушной блондинкой со светло голубыми глазами и очень бледной кожей. И в последнюю очередь, Вальбурга кинула взгляд на своего суженого, троюродного брата Ориона. Тот держался просто и обыденно, голубые глаза и бледная кожа матери, темные волосы и телосложение отца — он был обычным симпатичным парнем. Не злодеем, не чудовищем, который украл ее надежды, а таким же как она. Вальбурга давно не видела родителей и брата Лукреции. До третьего курса тот еще учился в Хогвартсе, но потом уехал за границу на два года, но сейчас вернулся и собирался пойти на пятый курс вместе с сестрой. Лукреции среди гостей к несчастью не оказалось. Вальбурга приуныла. День обещал быть неловким и скучным. Солнце медленно заходило за горизонт. На веранде дома поставили стол и домовики готовили ужин. Вальбурга сидела, подперев голову ладонью, и смотрела как Орион играет с Сигнусом и Альфардом в гольф. Магический вариант маггловской игры, где мячи можно заколдовать так, что они могут прыгать, скользить или летать по полю, но цель остается той же — попасть в лунку. Разгоряченный игрой Орион смеялся и иногда пропускал крепкое ругательство. Валли наблюдала за ним весь день, но так и не поняла, что он за человек, с одной стороны — тоже жертва обстоятельств - Орион совсем не выглядел влюбленным в нее, а с другой — слизеринец из семьи Блэков. Простецов и наивных среди них не водилось. Блэки были амбициозными, хитрыми и прагматичными, чего в Орионе то ли не было, то ли очень умело маскировалось. И Валли придерживалась второго варианта. — Вальбурга, — позвал он ее, поднимаясь к веранде по ступеням. — Можешь попросить для нас лимонада? — Конечно, — сухо улыбнулась та и отвернулась, — Ели! Домовик появился и, выслушав поручения, испарился. Вальбурга пробормотала что-то нелестное про аристократические замашки высокомерных мужчин и повернулась, чтобы сесть обратно. Но в тот же момент, вся краска слетела с ее лица. Орион стоял, где был до этого, и еле-еле сдерживал смех, прикрывая рот рукой. — Я конечно не такой джентльмен, но и не настолько придурок, чтобы заставить даму нести на поле тяжелый графин, — сказал он, широко улыбаясь. — Да, спасибо, — начиная пунцоветь, ответила она. — Я тут подумал, а ты не хочешь поиграть с нами? Разве не скучно сидеть тут? — Я бы может быть и хотела, но по правилам этикета я не могу, — Вальбурга оставалась все еще красной, порывисто прижав ладони к щекам, она отвернулась. — Извини, я совсем не подразумевала то, что сказала. — Никаких обид, — пожал плечами Орион. Домовиха Ели притащила кувшин и протянула ему. Тот с улыбкой взял его из ее тонких рук и весело зашагал к братьям, махая победоносно лимонадом. Вальбурга уныло продолжила наблюдать за ними. Ей на самом деле очень хотелось хоть как-то развеять скуку, даже если бы это была игра в гольф. Однако в любой момент родители и их гости могли выйти из дома, и тогда… Валли даже не хотела думать о нотациях и домашнем аресте, который ей грозил. — А знаешь, — к ней подбежал Орион, нависнув над ее креслом, — я передумал — я похищаю тебя, унылая принцесса! — и взмахнув палочкой, он повез кресло вниз по ступенькам, а затем — по траве. Вальбурга вцепилась в подлокотники, вокруг нее закружились зеленые пятна, чтобы не завизжать, она зажмурила глаза. Раз, две, три секунды, Валли услышала заливистый смех братьев и распахнув глаза, встретилась лицом к лицу с тяжело дышащим Орионом. Его голубые глаза беспокойно ее рассматривали. — Я в порядке, — произнесла она и встала со стула, Орион галантно придержал ее за руку. — Раз ты здесь, Валли, будем играть, — воскликнул Сигнус. — Отличное похищение, сэр, — паясничая, поклонился Ориону Альфард. Вальбурга не успела возмутиться неприличным поведением братьев, была уже целиком в игре.                          Матушка сидела у камина и смотрела на огонь. Гости уехали, в доме воцарилась мирная тишина. Но Вальбурга, словно натянутая тетива, ждала, пока отпустят стрелу. Ждала от матери чего угодно — криков, нотаций, ворчания или злости. — Валли, — неожиданно мягко начала она, — я очень рада, что в конце концов ты нашла общий язык с Орионом. Он хороший, умный молодой человек. И из дружбы очень легко построить крепкий и счастливый брак. — У вас с отцом было также? — вырвалось у Вальбурги, но мать оставалась спокойной. — Нет, — она грустно качнула головой, — я очень хотела быть независимой. Мы постоянно ссорились и ненавидили друг дружку как кошка с собакой. Но как говорится от ненависти до любви один шаг… — матушка откинулась на спинку кресла, погружаясь в воспоминания. — И как же вы нашли компромисс? — спросила заинтересованная девушка. — Он дал мне независимость, но с условием, что все, чем я занимаюсь будет анонимно. Я варила зелья, получала награды, летала в гонках на метлах, работала в Министерстве, но все это под псевдонимом и с оберегами. Сейчас мне все это надоело, хочется спокойной жизни, но когда вы еще были маленькие, я отрывалась по полной, — матушка улыбнулась. Это был первый раз для Вальбурги увидеть ее искреннюю улыбку, не презрительно-вежливую, не сухую, не фальшиво радостную, а просто улыбку. — И я так смогу? — с надеждой спросила Валли. — Все зависит от твоего будущего мужа. Мы, женщины, пока слишком зависим от мужчин, хотя я считаю это пережитком прошлого. Но мы все по своей сути пережиток прошлого, все чистокровные из двадцати восьми. Вальбурга медленно кивнула, внутренне удивляясь маминым откровениям. — Но никому об этом. Цыц, — шикнула мама, приставляя палец к губам. — А теперь марш в кровать! Вальбурга улыбнулась и поспешила выйти из гостиной.                                     *** Жизнь Тома Реддла не стоила и фунта. Тощий грязный сирота с пронзительным взглядом зеленых глаз. На посетителей приюта он производил нехорошее впечатление — равнодушные глаза смотрящие исподлобья делали из ребенка взрослого запертого в детском теле. Том Реддл знал и пользовался этим. До одиннадцати лет он еще надеялся, что за ним придет отец. А потом произошло чудо, что вызволило его из бесконечно-глубокой ямы надежд и страданий. К нему пришел настоящий волшебник. Сейчас Том не хотел вспоминать, что это был именно Альбус Дамблдор, но в тот момент этот мужчина с короткой рыжей бородкой произвел на него неизгладимое впечатление. Добрый голос, спокойные глаза. И маленькому Тому казалось, будто они похожи, ведь они оба были волшебниками. Они были особенными. Но в конце концов он был более уникальным, чем другие волшебники. Том Реддл был одарен способностями в ментальной магии, умел разговаривать со змеями и видел линии магии. Хогвартс предстал перед ним Раем. Полный загадок, тайн и магии. Первые месяцы учебы он ходил как зачарованный. Однако и здесь были люди, желающие поставить его на место, на место бродяжки, случайно забредшей в королевский замок. Но чего было не отнять у Реддла — жажды познать сокровища этого места, поэтому он выгрыз себе место среди чистокровок слизерина, которые смотрели на него свысока. Он недолго оставался одиночкой, скоро к нему присоединились его сторонники, друзья, кто раньше, кто позже. Они были разные, кого-то как и его влекли загадки магии, кому-то нравилось доставлять боль, а кто-то просто боялся его. Реддл уважал волшебников. Они были гораздо сильнее магглов. Волшебники не поклонялись Богу, жили в два раза дольше и редко шли на поводу у вредных привычек. Курение и крепкий алкоголь присутствовали в их жизни как развлечение, а не способ сбежать от реальности. Реальность магов, по правде, была намного лучше маггловской. И иногда Тому снилась церковный приход, куда ходили приютские дети. Заунывные голоса, читающие молитвы, торжественное звучание органа и сильный запах ладана. Реддлу нравилась церковь. Не то чтобы он верил в Бога, но само место действовало успокаивающе. Даже несносные хулиганы приюта стояли смирно. Как любознательный ребенок, Том изучил библию вдоль и поперек. В протестантском христианстве считалось, что смерть — это светлый переход к новой жизни и встрече с Богом. А спасение души было гарантировано верой и чистыми молитвами. Реддл иногда очень хотел умереть — любое другое место казалось райским по сравнению с его приютом. Но увидев Хогвартс, больше всего в жизни он захотел остаться и изучить все — загадки и тайны замка. Том Реддл сидел под столом и слушал как падают и взрываются бомбы. В его сжатом кулаке было письмо Хогвартса, его назначение старостой школы и блестящий значок. Он вообразил, что будет делать, когда появиться на платформе девять и три четверти. Реддл пройдется по вагонам, поздоровается со знакомыми, напомнит о правилах, накажет нарушителей, потом соберет своих друзей и они обсудят новый год, а по приезде в Хогвартс зайдет к директору Диппету и получит список своих ночных дежурств. Но представлять хорошо не получалось — одна из бомб упала совсем рядом. Окна с оглушительным звоном были выбиты. Пол покрылся осколками. Том сжал зубы и сложил кулаки в молитвенном жесте. И тут же осекся. Если смерть — это благодать от Бога, то разве надо молиться о том, чтобы не умереть? Это было не логично и Реддл опустил руки. Дьявол, противник Бога, значит ему надо молится, чтобы никогда не встретиться с Богом? Он весело хмыкнул. Но еще один взрыв, смел ударной волной стол и кровать, разбил в щепки стул. Том не помнил как смог выжить. Возможно, его спасла магия, потому что в следующий момент, как он открыл глаза, он был перед воротами приюта Вула. Нет, он больше не хотел умирать. Он хотел жить вечно! Вечно, чтобы познать магию, ради которой он с этого момента начал существовать. Волшебство подарило ему причину жить, а обычной жизни Тому Реддлу не хватало. Для вечной жизни и магия должна быть под стать. Сильной, особенной и древней. Реддл сидел на кровати и раскладывал свои учебники и книги в новом сундуке. Почти все деньги полученные с пособия и помощи в приюте он потратил на самые интересные фолианты о магии. Его друзья весело болтали о проведенных каникулах. Незаметно тема перетекла с пьяных вечеринок и теплых южных морях к помолвкам и невестам. Орион был помолвлен с Вальбургой, троюродной сестрой, Игнатиус по обоюдному желанию с сестрой Ориона, Лукрецией. Малфой, Розье и Лестрейндж пока ходили свободные. И конечно все трое ухлестывали за Марселлой Нотт, негласной королеве от первых до шестого курса включительно. — Том? — позвал его Орион. Тот поднял голову, хмуря брови. — У тебя есть кто-то на примете? Остальные с интересом уставились на старосту и вожака пятого курса. — Нет, этим летом было как-то не до этого, — улыбаясь, ответил он. — Знаешь, как по мне, ты упускаешь огромную возможность, — сказал Эдвард Лейстрендж, — с невестой можно посещать кучу вечеров, куда одиноких джентельменов не пускают. Реддл наклонил голову, рассматривая неожиданно осмелевшего однокурсника. Тот кашлянул и отсел на свою кровать обратно. — Это верно, — поддержал того Орион. Реддл ближе всего общался именно с ним, ценя тактичность и надежность Блэка. — Вальбурга, Лукреция и Марселла конечно не очень подходят для помолвки, — сказал задумчиво Малфой, присоединяясь к диалогу. — То есть вы предлагаете мне Камелию? — вскинул брови Реддл. — Так, среди волшебников не приняты помолвки с девушкой постарше, но… — встрял Лейстрендж. Том коротко хохотнул. Все было таким абсурдом. Еще недавно он прятался от бомбардировок Лондона и молился, чтобы не умереть, а сейчас болтает с богатенькими сыновьями древних родов, подбирая невесту. Эдвард улыбался, видимо думая, что его глупая реплика, могла заставить развеселить его. — Пожалуй я действительно недооценивал эту возможность, — наконец сказал он. Очаровать Камелию Муэр, чтобы она стала его пропуском в высшие слои общества? Только потом стоит от нее избавиться, иначе это все быстро станет бременем. С чистокровными девушками надо держать ухо востро, не заметишь, как уже нянчишь юных наследников и думаешь какого цвета шторы подойдут для гнездышка молодоженов. Но все это было пока на втором плане. Больше поднятия по социальной лестнице, Реддла интересовал способ жить вечно. К первой неделе, пока он жил в тесной комнатушке в Косом переулке, он узнал про демонов, в которых превращаются волшебники, идущие против заповедей Бога. Они лишаются тела и становятся злыми духами — демонами — и после могут захватывать тела. Священники изгоняли их, но некоторые были такими сильными, что их затачивали в подземельях церквей. Этой информации было недостаточно, и Реддлу надо было погрузиться в чтение книг из Запретной секции. Уроки начались как обычно. Будто в маггловском мире не шла война, будто никто не умирал. Хотя, со стороны Европы были слышны слухи о неком террористе Геллерте Грин-де-Вальде. Темном волшебнике, которого исключили из Дурмстранга за чрезмерное использование темной магии. Однако Реддл пока был просто учеником и надежные стены Хогвартса защищали его от опасностей мира магического и маггловского. Неожиданно интересным год стал казаться после первых уроков. Первая странность бросилась Реддлу в глаза, когда Камелия Муэр, которая стала его «жертвой» для налаживания новых связей, начала колдовать. К привычным желтым линиям ее магии, присоединились темно-синие. Как ни посмотри, это было признаком того, что ее захватил какой-то дух или даже демон. Дуэль на ЗОТИ раскрыла все карты. Неожиданная мощь заклинаний, отрешенный вид и недомогание после. Том Реддл ликовал. Какой-то древний демон сам пришел ему в руки! Все складывалось просто замечательно, ведь глупышка Камелия наверняка и не подозревает какая магия ей досталась и как она опасна в руках слабых духом. Мисс Муэр так и представлялась ему, как ментально слабая девушка. Она не была красавицей, на что вероятно ей часто указывали, из-за чего ее лицо выглядело всегда каким-то жалобным и жалким. Камелия также не имела собственных желаний и целей, как и все чистокровные девушки, позволяя родителям решать свою судьбу. На нее явно было очень легко повлиять. Околдовать, очаровать комплиментами, подарить заботу и видимость любви и мисс Муэр будет в его власти. Однако он не ожидал ее отказ на предложение изгнать демона. Муэр даже не понимала, какая опасность таится в демоне, если он может брать под контроль ее тело. После ее странного и жалкого побега, он впервые за этот год разозлился. На эту слабость, наивность и своеволие. Нет, он больше не допустит, чтобы ему, Тому Реддлу, отказывали. Конечно он был не серьезен, когда предлагал ей это, ведь изучить демона было ценнее жизни посредственной чистокровки. И все же такой резкий ответ он не ожидал. Она не хотела расставаться с демоном, так как он дарил ей поддержку? Обещал заступиться на дуэли? Чтож, придется вступить в соревнование за контроль над мелкой душонкой Камелии Муэр с самим демоном. Стоит только подчинить себе ее разум, и сила демона станет его.