Много радости прошло мимо меня

Много радости прошло мимо меня. Так же, как и мимо вас. Есть такие закономерности, которыми мы почти не пользуемся, когда ищем радость. Это радость помощи другим. Я вышел из дома по белой дороге, чтобы остановиться там, где можно кому-нибудь помочь. Было время отпуска, в кармане лежали отпускные деньги, всего у меня было достаточно, только хотелось чего-то ещё не испытанного. И вот я вышел из дома по белой дороге, не жалея ни ног, ни рук, ни времени. Хотелось помогать. Первое, что меня удивило, было то, что люди недоверчивы. Они не верят, что какой-то прохожий станет помогать просто так — бескорыстно, неизвестно почему и зачем. Они скорее скажут: «Не надо, не надо… что вы… я сам справлюсь». Другие говорят ещё прямее: «Нам ведь нечем вам отплатить». А некоторые и вовсе резко: «Идите своей дорогой! Мы и без вас управимся». Тут уж ничего не поделаешь. Но можно поступить и иначе: взять на краю луга грабли, сказать: «Очень хочется помочь», — и, не дожидаясь ответа, начать работать. Если работает семья, а в ней есть молодая девушка, одна или две на выданье, тогда ещё можно понять появление такого молодого человека. Но если никакого привлечения нет, никто не видит в такой помощи никакой логики. Сначала никто ничего не говорит — мало ли чудаков на свете? Сейчас ему надоест и он уйдёт. Но вот сложен один стог, начат второй, и все уже поглядывают на тебя: неужели всё ещё не уходишь? Нет, не уходит. Носит охапку за охапкой. Странный человек! И тогда ты видишь: кто-то из них на лугу — молодой или старый — подходит к кусту, достаёт из укрытия кувшин с кислой кашей и жадно пьёт. И вдруг тебе самому страшно хочется пить. Вот бы сейчас кто-нибудь предложил тебе напиться вдоволь! Ты уже чувствуешь, как этот кисловатый прохладный напиток тает на языке, а крупинки, словно холодные кузнечики, с песней уплывают вниз, — и от этих представлений тебе хочется пить ещё сильнее. Нестерпимо хочется пить. Может быть, в кувшине холодная вода с вареньем — колодезная вода, в которой растворено малиновое или смородиновое варенье. Мужчина напивается и ставит кувшин обратно в кусты. Весь июльский зной горит у тебя во рту, сердце горячо и полно ожидания, капля пота, словно слеза, скатывается по щеке. Вот бы кто-нибудь хоть краем глаза посмотрел сейчас на тебя и увидел, как сильно ты хочешь пить! Это великий момент, момент проверки человеческого достоинства и гуманности, когда ты узнаешь, считают ли они тебя достойным кислой каши или сладкой воды и достойны ли они твоего уважения. Теперь сердце бьётся уже не от жары, а от волнения: предложат или не предложат?.. И вот чей-то голос говорит: «Элвир, предложи и нашему помощнику попить!». Ты пьёшь. Это неповторимая курземская кислая каша. Белые комочки один за другим погружаются в тебя, оседают где-то возле сердца, словно маленькие белые души, и машут крылышками. Сердце начинает биться ровно, спокойно и уверенно, и ты улыбаешься самому себе: «Да чего же ты так волновался?». Теперь ты принят и, пусть тебя и считают чудаком, но всё же ты понят. Принято твоё дружелюбие, принята твоя помощь, и когда будет закончен последний стог, тебя пригласят в дом, посадят за стол на полдник, и если во дворе будет лаять собака, её успокоят, а если захочешь, сможешь переночевать на сеновале. Тебе дадут простыни и одеяла, не спросят паспорт и лишь попросят не курить. Внизу будут сопеть коровы, а ночью во сне вокруг тебя соберутся те самые белые комочки кислой каши, будут махать крыльями и петь, а когда ты проснёшься, уже наступит утро, и окажется, что эти певцы — это петухи. Но может случиться и так, что на лугу тебе не предложат напитка. Твою помощь не сочтут достойной даже кислой каши. Может быть, им чуждо гостеприимство, может, в груди у них чёрствое сердце. Тогда ты останешься для них то ли слугой, то ли чужаком. Не будешь же каждому прохожему совать в руки кувшин! Что ж, и их ты поймёшь, и всё равно останешься в выигрыше. Иди дальше и помогай тем, кому нужно помочь!