ГЛАВА 4 - Подарок с чужим именем

Эрика приходила в себя мучительно медленно. Сознание возвращалось не сразу, а отдельными вспышками: сначала звук часов где-то в глубине комнаты, затем приглушённый свет за плотными шторами, потом тяжесть собственного тела. Казалось, будто она проспала несколько суток подряд, а потом её резко выдернули обратно в реальность. Голова раскалывалась. Каждая мысль давалась с трудом. В висках пульсировала тупая боль, а во рту стоял неприятный металлический привкус. Она попыталась пошевелиться и только тогда заметила, что прикована наручником к металлическому изголовью кровати. Металл тихо звякнул. Эрика резко открыла глаза. Одеяло было натянуто почти до плеч, словно кто-то позаботился о том, чтобы укрыть её, но от этого легче не стало. Она инстинктивно подтянула его ближе к себе и только после этого осмотрелась вокруг. Комната была знакомой. Её комната. Тёмная, строгая, почти лишённая украшений. Такая же холодная и сдержанная, как человек, который выделил её для неё. У окна стоял Мун Бек. На нём была чёрная домашняя накидка, свободно лежащая на плечах. В утреннем полумраке его силуэт казался особенно высоким. Он стоял вполоборота к окну, держа в руке чашку горячего эспрессо, и смотрел куда-то на просыпающийся город. Тёмная ткань не скрывала того, что он был в отличной физической форме. Даже расслабленная поза не могла спрятать привычную собранность человека, который постоянно ждёт опасности. Несколько секунд Эрика просто смотрела на него. Мун Бек заметил её взгляд, но не повернулся сразу. — Доброе утро. Голос звучал спокойно. Слишком спокойно. — Если это доброе утро, то боюсь представить плохое, — хрипло ответила она. На этот раз он всё-таки обернулся. В его глазах читалась усталость. Не обычная усталость человека, который мало спал. А та, что копится годами. — Голова болит? Эрика коротко рассмеялась. Получилось скорее болезненно, чем весело. — Как будто меня сбросили с небоскрёба. Мун Бек поставил чашку на столик. — Значит, жить будешь. Она снова дёрнула рукой. Наручник неприятно впился в кожу. — А это обязательно? Он посмотрел на крепление. — Уже нет. — Тогда сними. Мун Бек несколько секунд молчал. Затем достал ключ из кармана и подошёл ближе. Эрика заметила, что даже дома он двигался так же, как на встречах или в клубе. Спокойно. Без суеты. Словно всегда контролировал не только свои действия, но и пространство вокруг себя. Щёлкнул замок. Наручник раскрылся. Свобода пришла неожиданно легко. Она медленно потёрла запястье. — Доктор сказал, что наркотик был сильнее, чем ожидалось. — Значит, ты всё-таки решил мне рассказать? — А что рассказывать? Его голос стал холоднее. — Танос снова решил, что правила существуют для кого угодно, кроме него. В комнате повисла тишина. Эрика заметила, как изменилось его лицо. Совсем немного. Но достаточно, чтобы понять: эта история его действительно задела. Не как бизнесмена. Не как одного из четырёх самых опасных людей Сеула. Лично. Мун Бек подошёл обратно к окну. За стеклом начинался новый день. — Ты проспала почти сутки. Эрика нахмурилась. — Сколько? — Двадцать один час. Она медленно выдохнула. Сутки. Почти целые сутки исчезли из её жизни. — И что теперь? Мун Бек посмотрел на город. — Теперь? На его лице появилась едва заметная усмешка. Не добрая. Не весёлая. Скорее та, которая появляется у людей перед принятием неприятного решения. — Теперь мне нужно поговорить с Таносом. И почему-то после этих слов Эрике стало немного жаль самого Таноса. Эрика только сейчас до конца осознала происходящее. Сознание постепенно прояснялось, а вместе с ним возвращалось чувство неловкости. Она резко подтянула одеяло ближе к себе и отвернулась. После всего, что произошло за последние дни, это казалось глупым, но инстинкты сработали раньше разума. Мун Бек заметил её движение. Уголок его губ едва заметно дрогнул. — Серьёзно? Эрика нахмурилась. — Что? — Сейчас тебя это смущает? Она бросила на него недовольный взгляд. Мун Бек тихо хмыкнул. — Ты о чём вообще думаешь? Он покачал головой, словно её реакция его искренне забавляла. — Поверь, удивить меня уже сложно. Тем более за последние дни я тебя два раза видел не в очень приличном виде. В моем окружении тебя все уже считают шлюхой. Эрика почувствовала, как раздражение начинает побеждать смущение. — Очень смешно. — Не особо. Он спокойно взял со столика чашку с уже остывшим кофе. — Просто момент для скромности ты выбрала странный. На несколько секунд в комнате повисла тишина. Потом Мун Бек посмотрел на часы. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Словно её никогда и не было. Вернулся тот самый человек, которого боялась половина города. — Ладно. Его голос стал деловым. — Нам нужно поговорить в более приятной обстановке. Эрика насторожилась. — О чём? — О тебе. Ответ прозвучал слишком коротко. И от этого ещё неприятнее. Мун Бек направился к двери. Уже на пороге он остановился. — Через несколько минут охрана принесёт тебе одежду. Эрика молча смотрела на него. — Потом придёшь в мой кабинет. — Это приказ? Он обернулся. Несколько секунд просто смотрел ей в глаза. — Да. Спокойно. Без угроз. Без повышения голоса. Но почему-то именно так это звучало наиболее убедительно. Мун Бек открыл дверь. — И постарайся не опаздывать. После этого он вышел. Дверь закрылась. Комната снова погрузилась в тишину. Эрика осталась одна. Но теперь она понимала, что разговор в кабинете будет не о наркотике. И даже не о Таносе. Судя по выражению лица Мун Бека, он собирался обсудить что-то гораздо серьёзнее. Охранники принесли одежду спустя несколько минут. Простую тёмную пижаму из мягкой ткани. После душного клуба, подвала, наркотика и бесконечной тревоги последние дни эта одежда казалась почти чем-то нормальным. Почти напоминанием о жизни, которая существовала до всего этого. Эрика переоделась и некоторое время сидела на краю кровати, пытаясь собраться с мыслями. Голова уже не раскалывалась, как ночью, но внутри всё ещё оставалась тяжёлая пустота. Будто часть воспоминаний растворилась и оставила после себя только неприятный осадок. Она помнила клуб. Помнила Таноса. Помнила комнату с цепями. А дальше всё превращалось в размытые обрывки. Через некоторое время в дверь постучали. — Господин Мун Бек ждёт вас. Эрика молча поднялась и вышла в коридор. Дом был непривычно тихим. Казалось, что здесь никогда не повышают голос и никогда не смеются. Даже охранники двигались почти бесшумно. Они провели её по длинному коридору, освещённому мягким жёлтым светом, после чего остановились возле массивной двери. Один из мужчин открыл её. Эрика вошла внутрь. Кабинет Мун Бека выглядел именно так, как он ей и запомнился. Просторный, дорогой и удивительно холодный. Огромные окна занимали почти всю стену, открывая вид на Сеул. На улицах всё ещё кипела жизнь, но отсюда город выглядел далёким и безмолвным. В центре кабинета стоял массивный стол из тёмного дерева. На полках аккуратно располагались папки и книги. Никаких лишних деталей. Никаких фотографий. Никаких вещей, которые могли бы рассказать что-то о самом хозяине. Мун Бек сидел в кресле возле окна. На нём всё ещё была чёрная домашняя накидка. Тёмная ткань свободно спадала с плеч, а расстёгнутый ворот открывал часть шеи и верх груди. В полумраке особенно заметным становился старый шрам, проходящий вдоль шеи. Из-под ткани выглядывали фрагменты татуировок, уходящие дальше под одежду. Несколько тёмных прядей волос спадали ему на лоб, делая его вид менее официальным, но почему-то ещё более опасным. В руке он держал бокал с дорогим алкоголем и смотрел на город за окном. Лишь когда Эрика подошла ближе, он перевёл взгляд на неё. — Садись. Она послушно опустилась в кресло напротив. Несколько секунд Мун Бек молчал. Он медленно вращал бокал в пальцах, наблюдая за тем, как янтарная жидкость переливается в свете лампы. Казалось, он собирался с мыслями. Наконец он заговорил. — Я ведь предупреждал тебя насчёт Таноса. Голос звучал спокойно, но именно это спокойствие заставило Эрику напрячься. — Предупреждал, — ответила она тихо. — Тогда почему ты не послушала? Она опустила взгляд. Ответ казался глупым. Потому что испугалась. Потому что растерялась. Потому что не знала, как правильно поступить. Но ни одна из этих причин не выглядела серьёзной в мире людей вроде Мун Бека. Он заметил её молчание. — Знаешь, что самое интересное? Эрика подняла глаза. Мун Бек поставил бокал на стол. — За такое непослушание я вполне мог тебя убить. Слова прозвучали настолько буднично, что по спине пробежал холодок. Он не угрожал. Не запугивал. Он просто говорил факт. — В моём окружении люди исчезают и по менее серьёзным причинам. В кабинете стало тихо. За окнами продолжал жить огромный город, но здесь, между этими стенами, казалось, существовали совершенно другие законы. Мун Бек откинулся на спинку кресла и некоторое время изучал её взглядом. — Ты до сих пор не понимаешь, куда попала. — Возможно. — Нет. Не возможно. Он слегка усмехнулся. — Точно не понимаешь. Эрика сжала пальцы на подлокотнике кресла. — Тогда почему я всё ещё здесь? Мун Бек некоторое время молчал. Вопрос явно заставил его задуматься. Наконец он поднялся с кресла и подошёл к окну. Несколько секунд он просто смотрел на ночной город, словно ответ находился где-то среди тысяч огней. Когда он заговорил снова, его голос стал тише. — Потому что мне нужен человек. Эрика нахмурилась. — Какой человек? Он повернулся к ней. Впервые за весь разговор в его взгляде появилась не холодность, а что-то другое. Более тяжёлое. Более личное. — Человек, который сможет однажды заменить меня. После этих слов в кабинете снова воцарилась тишина. И по тому, как прозвучала эта фраза, Эрика поняла, что Мун Бек сказал далеко не всё. Но продолжать он пока явно не собирался. Эрика несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, серьёзно он говорит или нет. — Заменить тебя? — наконец переспросила она. — Но почему вообще нужно кого-то искать на замену? Мун Бек некоторое время молчал. За окном города ездил транспорт, а в кабинете стояла такая тишина, что было слышно, как тикают часы где-то на дальней стене. Потом он медленно усмехнулся. Но улыбка вышла какой-то усталой. — Потому что через полгода меня здесь может уже не быть. Эрика нахмурилась. — Что? Он спокойно выдержал её взгляд. — У меня рак. Слова прозвучали настолько просто, что она не сразу осознала их смысл. Казалось, это невозможно. Перед ней стоял человек, которого боялись политики, бизнесмены и преступники. Человек, способный одним взглядом заставить замолчать целую комнату. И этот человек говорил о собственной смерти так, словно обсуждал расписание встреч. — Нет... — тихо произнесла Эрика. — Ты шутишь. — Похож я на человека, который любит такие шутки? Она не нашлась что ответить. Мун Бек подошёл к столу и поставил бокал. Потом медленно распахнул свою накидку. На его теле действительно виднелись старые следы операций. Несколько длинных шрамов пересекали кожу, бледными линиями уходя под ткань одежды. Некоторые были едва заметны, другие выглядели гораздо серьёзнее. Он провёл пальцем по одному из них. — Операции. Затем указал на другой. — Ещё одна. Его голос оставался ровным. — Врачи пытались выиграть время. Эрика молча смотрела на шрамы. До этого момента ей казалось, что Мун Бек практически неуязвим. Такие люди в её представлении не болели, не старели и уж тем более не умирали. Но сейчас перед ней стоял не глава огромной преступной сети. Перед ней стоял человек, который прекрасно знал, сколько времени у него осталось. — И ничего нельзя сделать? — спросила она. Он покачал головой. — Если бы можно было, я бы уже сделал. После этих слов он снова запахнул накидку и вернулся к окну. Некоторое время оба молчали. Эрика пыталась переварить услышанное. Теперь многие вещи вдруг стали понятнее. Его постоянная усталость. Лекарства. Редкие моменты, когда он выглядел измотанным. И то, почему он так внимательно следил за всем вокруг. У него действительно было мало времени. — Поэтому тебе нужен кто-то вместо себя? — наконец спросила она. Мун Бек кивнул. — Именно. Он повернулся к ней. — Людям из охраны я не доверю свои дела. Они хорошие исполнители. Некоторые даже готовы умереть по моему приказу. Но это не делает их подходящими. Его взгляд стал внимательнее. — Мне нужен человек, который умеет думать. Который сможет разговаривать с нужными людьми. Организовывать встречи. Хранить информацию. Понимать, когда говорить, а когда молчать. Эрика удивлённо посмотрела на него. — И ты решил, что это я? — Пока не решил. На его лице появилась лёгкая усмешка. — Пока я только рассматриваю такую возможность. Он подошёл ближе и остановился возле стола. — Из тебя ещё многое придётся сделать. Научить. Исправить. Объяснить. Но ты хотя бы задаёшь вопросы. А это уже больше, чем делают многие люди вокруг меня. Эрика опустила взгляд. Она всё ещё не могла поверить, что этот разговор вообще происходит. Ещё несколько дней назад она искала лёгкую работу. А теперь сидела в кабинете одного из самых опасных людей Сеула и слушала, как он обсуждает собственное наследие. И хуже всего было то, что Мун Бек говорил об этом совершенно серьёзно. Мун Бек некоторое время молчал после своих слов. Казалось, он мысленно уже составил план на месяцы вперёд и теперь просто решал, с чего начать. Потом он взял со стола бокал и сделал небольшой глоток. — Для начала тебе придётся научиться жить в этом городе. Эрика нахмурилась. — Я и так живу в Сеуле. — Нет. На этот раз в его голосе появилась лёгкая усмешка. — Ты живёшь в том Сеуле, который видят обычные люди. Я говорю про другой город. Он подошёл к окну и посмотрел вниз на бесконечные огни. — Про тот, который начинается после полуночи. Где сделки заключаются не на бумаге. Где люди улыбаются друг другу за столом, а через час могут приказать убрать собеседника. Где деньги решают почти всё, а страх решает остальное. Эрика слушала молча. — И ещё тебе придётся многому научиться. — Например? Мун Бек повернулся к ней. — Например, обращаться с оружием. Она удивлённо посмотрела на него. — Зачем? — Потому что в этом бизнесе полезно уметь защитить себя. Ответ прозвучал спокойно. Без пафоса. Без угроз. Словно он говорил о вождении автомобиля или изучении иностранного языка. Эрика покачала головой. — Я никогда даже не держала пистолет в руках. — Именно поэтому и нужно учиться. После этих слов он нажал кнопку на телефоне, стоявшем на столе. Через минуту в кабинет вошли двое охранников. — Проведите её в тир. Охранники коротко кивнули. Эрика перевела взгляд на Мун Бека. — А ты? — Я тоже приду. Он поставил бокал на стол. — Но сначала закончу один разговор. Она поднялась с кресла. Охранники уже ждали у двери. Перед тем как выйти, Эрика обернулась. Мун Бек снова сидел за столом и просматривал какие-то документы, будто их разговор о смерти, наследнике и будущем бизнеса вообще не происходил. Словно всё это было очередным пунктом в его ежедневном расписании. Через несколько минут они спускались по лестнице на нижние этажи дома. Чем ниже они шли, тем прохладнее становился воздух. Наконец один из охранников открыл тяжёлую металлическую дверь. За ней находилось просторное помещение с бетонными стенами и ярким освещением. Эрика остановилась на пороге. В этом месте чувствовалась совершенно другая атмосфера. Не роскошь. Не власть. А подготовка. Дисциплина. Место, где люди Мун Бека оттачивали навыки, необходимые для выживания в его мире. Один из охранников жестом предложил ей пройти дальше. — Господин Мун Бек скоро подойдёт. Эрика медленно вошла внутрь. И впервые за всё время задумалась о том, насколько далеко её жизнь успела уйти от той, которой она жила всего несколько недель назад. Мун Бек появился в тире через несколько минут. Он шёл спокойно, как будто это было не помещение с оружием, а обычный офис. На нём всё та же чёрная накидка, волосы слегка растрёпаны, взгляд собранный и холодный. Он остановился рядом с металлическим столом, на котором лежали пистолеты разного размера и формы. Эрика сразу напряглась. Оружие выглядело слишком реальным, слишком тяжёлым по ощущению даже на расстоянии. Металл холодно блестел под ярким светом ламп, и от этого всё помещение казалось ещё более строгим и опасным. Мун Бек посмотрел на её реакцию и слегка наклонил голову. — Расслабься. Он провёл рукой над столом. — Это не настоящее оружие. Эрика едва заметно выдохнула. Но он тут же добавил, почти лениво: — Шутка. Она резко подняла на него взгляд. Мун Бек спокойно смотрел в ответ, и в его глазах мелькнуло то самое холодное, почти издевательское спокойствие, с которым он часто проверял людей. Не крик, не давление — просто наблюдение за тем, как они реагируют, когда теряют контроль. — Конечно, настоящее, — уточнил он. — Мы же не в школе. Эрика сжала губы. Он будто специально выбирал моменты, чтобы выбить её из равновесия. Мун Бек взял один из пистолетов со стола и повернул его в руке. — Сегодня начнём с основ. Он протянул его ей рукояткой вперёд. — Возьми. Эрика осторожно взяла оружие. Оно оказалось тяжелее, чем она ожидала. Металл неприятно холодил ладонь. Мун Бек встал за её спиной, не касаясь, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие. — Первое правило. Никогда не направляешь оружие туда, куда не готова выстрелить. Он легко наклонил её руку вниз. — Второе. Палец всегда вне спускового крючка, пока ты не приняла решение. Третье. Дыхание. Он сделал паузу. — Не задерживай его полностью. Иначе начнёшь дрожать. Эрика попыталась повторить, но рука всё равно была напряжена. Мун Бек заметил это сразу. — Расслабь плечи. — Я расслаблена. — Нет. Коротко. Спокойно. Без спора. Он слегка повернул её корпус, выравнивая стойку. — Ноги на ширине плеч. Вес равномерно. Не заваливайся назад. Он говорил так, будто это было максимально простое действие. — Целься не глазами только. Всем телом. Эрика нахмурилась. — Всем телом? — Да. Он отошёл на шаг, давая ей пространство. — Ты не смотришь на цель как на картинку. Ты выстраиваешь линию. Плечо, рука, взгляд. Всё должно быть ровным. Он кивнул в сторону мишени. — И никогда не торопись. Эрика медленно подняла пистолет. Рука дрожала. Мун Бек это видел, но ничего не сказал. Только наблюдал. — Страх — нормален, — произнёс он спокойно. — Проблема начинается, когда ты позволяешь ему управлять тобой. Она выдохнула и попыталась сосредоточиться. — Если палец на курке раньше времени — ты уже проиграла, — продолжил он. — Если дёргаешь оружие — промах. Если сомневаешься — тоже промах. Он слегка прищурился. — В этом нет эмоций. Только решение. Эрика сглотнула. — А если я не хочу принимать такое решение? Мун Бек усмехнулся уголком губ. — Тогда ты не выживешь в моём мире. Он сделал шаг назад и скрестил руки. — Стреляй. Тишина в тире стала плотной. Эрика посмотрела на мишень. Палец медленно лег на спусковой крючок. В этот момент она по-настоящему поняла, что обучение здесь — это не про оружие. А про то, чтобы перестать быть тем человеком, которым она была раньше. Эрика держала пистолет обеими руками, но взгляд у неё уже изменился. Сначала это была просто попытка сосредоточиться на мишени, повторить то, что он говорил, сделать всё правильно. Но в какой-то момент внутри что-то щёлкнуло. Не страх, не паника — скорее холодное, внезапное понимание, что всё это обучение происходит в мире, где ошибки не прощают. И тогда она медленно повернула оружие. Не на мишень. На Мун Бека. В тире мгновенно стало тише. Охрана напряглась. Несколько человек сделали шаг вперёд, руки инстинктивно потянулись ближе к оружию, но никто не посмел вмешаться без приказа. Мун Бек, наоборот, даже не пошевелился. Он просто смотрел на неё. И… слегка улыбался. — Не двигаться, — спокойно сказал он, даже не глядя на охрану. Эрика почувствовала, как сердце ускорилось. Рука с оружием оставалась поднятой, но дрожь уже почти исчезла. Внутри всё было слишком острое, слишком реальное. Это был не тир. Это был не урок. Это было что-то другое — проверка, которую она вдруг сама для себя приняла. — Я могу выстрелить, — сказала она тихо. Голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. Мун Бек чуть склонил голову набок. — Можешь. Пауза. — Так стреляй. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Эрика задержала дыхание и резко нажала на спусковой крючок. Щелчок. Тишина. Выстрела не последовало. Она замерла. Мун Бек не сдвинулся с места ни на миллиметр. Только его улыбка стала чуть заметнее. Потом он медленно зааплодировал. Один хлопок. Второй. — Браво. Он сделал шаг вперёд, не отводя от неё взгляда. — Ты правда думаешь, что я дал бы тебе заряженное оружие в первый же день? Эрика опустила пистолет, всё ещё не до конца понимая, что произошло. Охрана постепенно расслабилась, но напряжение в помещении никуда не исчезло — оно просто изменило форму. Мун Бек подошёл ближе и спокойно забрал у неё оружие из рук. — Первое испытание ты прошла. Он проверил магазин и положил пистолет на стол. — Ты не побоялась направить его на человека. Он посмотрел на неё внимательно. — Большинство людей на этом этапе уже ломаются. Эрика сглотнула. — Это была проверка? — Конечно. Он спокойно отошёл на шаг. — Здесь всё — проверка. Пауза. — Вопрос только в том, кто сдаётся первым. Мун Бек снова медленно захлопал в ладоши — на этот раз чуть дольше, будто действительно оценивая результат. — Молодец, — сказал он спокойно. — Неплохо для первого раза. В его голосе не было ни насмешки, ни особой теплоты. Скорее сухая констатация факта, как будто он отмечал удачно выполненное задание, а не проверку, где только что был направлен пистолет на него. Он чуть наклонил голову, наблюдая за её реакцией, и добавил почти буднично: — Можешь не переживать. Даже если бы ты нажала не на пустой курок, это ничего бы не изменило. Эрика напряглась. — Что? Мун Бек спокойно взял один из пистолетов со стола и положил его обратно, словно речь шла о совершенно обычной вещи. — В тебя уже были бы направлены несколько стволов. Пауза. — Автоматически. Он посмотрел на охрану, стоящую у стены, потом снова на неё. — Я плачу им не за то, чтобы они думали. А за то, чтобы они реагировали быстрее, чем ты успеваешь принять решение. Он слегка усмехнулся, почти лениво. — Миллионы, кстати. Сказано это было так, будто сумма не имела никакого значения. Эрика почувствовала, как по спине снова пробежало напряжение. Не страх даже — скорее осознание масштаба всего, в котором она оказалась. Здесь её «решение» никогда не было единственным фактором. Мун Бек заметил её реакцию и слегка прищурился. — Ты думала, что у тебя есть контроль над ситуацией? Он шагнул ближе, но не агрессивно — просто сокращая дистанцию. — У тебя есть только выбор, как ты себя ведёшь внутри неё. Пауза. Он посмотрел на неё внимательно, почти изучающе. — Но в любом случае... И снова эта спокойная, почти привычная улыбка. — Так что привыкай. Мун Бек молча забрал у неё пистолет. Эрика даже не сразу успела среагировать — движение было спокойным, уверенным, как будто оружие в его руках всегда принадлежало ему, независимо от того, кто держал его секунду назад. Он подошёл к столу, без лишних слов открыл магазин и начал действовать точно и методично. Щелчок металла, лёгкое движение пальцев, короткая проверка. Патроны легли внутрь с холодной аккуратностью, без суеты, без лишних жестов. Потом он вернул магазин на место и слегка проверил затвор. Всё это выглядело так естественно, будто он делал это сотни, если не тысячи раз. Он протянул ей оружие обратно. — Теперь стреляй в мишень. Эрика взяла пистолет. На этот раз он ощущался иначе. Не как пустой предмет для тренировки, а как что-то реальное, заряженное и уже не безобидное. Пальцы невольно сжались сильнее, чем нужно. Она подняла оружие. Дыхание стало короче. В тире стало тихо настолько, что казалось, даже воздух застыл. Мишень впереди была простой — белый силуэт на фоне тёмной стены. Но сейчас он почему-то выглядел гораздо ближе, чем должен был. Эрика медленно выровняла руки. Вспомнила всё, что он говорил: стойка, дыхание, линия взгляда. Плечи напряжены. Пальцы холодные. Палец лёг на спусковой крючок. Она задержала дыхание на долю секунды — и нажала. Выстрел разорвал тишину резким хлопком. Отдача ударила в руки, заставив корпус слегка дёрнуться. На мгновение мир сузился до одной точки, до этого движения и звука. Пуля попала в мишень — не в центр, но достаточно близко, чтобы это точно не было случайностью. Эрика опустила оружие, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро. Мун Бек наблюдал молча ещё пару секунд, потом медленно кивнул. — Неплохо. Он сделал шаг вперёд, забрал у неё пистолет и спокойно положил его на стол. — Для первого раза — действительно неплохо. Следующие несколько часов прошли в тире. Сначала Эрика считала минуты. Потом перестала. Выстрелы постепенно начали сливаться в однообразный ритм. Поднять оружие. Прицелиться. Выдохнуть. Нажать на спусковой крючок. Услышать хлопок. Снова и снова. Мун Бек большую часть времени наблюдал молча. Иногда поправлял её стойку. Иногда указывал на ошибки. Иногда просто стоял в стороне, скрестив руки на груди, и следил за тем, как она работает. Он почти никогда не хвалил. Но и не ругал без причины. Если что-то получалось плохо — говорил прямо. Если что-то получалось хорошо — просто переходил к следующему упражнению. К концу тренировки руки Эрики начали неприятно ныть от напряжения. Плечи устали. В ушах всё ещё звенело от постоянных выстрелов. Мун Бек посмотрел на очередную мишень и наконец кивнул. — Хватит на сегодня. Эрика облегчённо выдохнула. Он заметил это и едва заметно усмехнулся. — Устала? — Немного. — Это только начало. От этих слов ей почему-то стало совсем не легче. Они поднялись обратно в дом. Пока шли по коридорам, Мун Бек молчал, словно обдумывал что-то своё. Его лицо снова стало непроницаемым. Таким, каким оно обычно было на встречах и переговорах. Когда они остановились возле её комнаты, он неожиданно заговорил. — Некоторое время ты побудешь здесь. Эрика нахмурилась. — Здесь? — В доме. Она сразу поняла, к чему идёт разговор. — Из-за Таноса? — Из-за всего этого. Мун Бек посмотрел на неё спокойным взглядом. — Ты ещё слишком плохо понимаешь, как устроены люди вокруг меня. Он прислонился плечом к стене. — Поэтому пока никаких самостоятельных поездок. Никаких клубов. Никаких встреч. Никаких казино. Эрика скрестила руки на груди. — И долго? — Посмотрим. Ответ её не устроил. — То есть я фактически под домашним арестом? Уголок губ Мун Бека слегка дрогнул. — Если бы это был домашний арест, ты бы не задавала мне этот вопрос. Эрика недовольно отвела взгляд. Он продолжил уже серьёзнее: — Пока я не могу доверить тебе встречи с Сон Джэ, Ган Джэ или Таносом. После последних событий — особенно. — Я не ребёнок. — Именно поэтому меня беспокоит твоя способность принимать решения. Она хотела возразить, но промолчала. В глубине души она понимала, что он отчасти прав. Мун Бек открыл дверь её комнаты. — Отдыхай. — И всё? — А что ещё? — Мне просто сидеть здесь? На этот раз он действительно задумался. — Почитай документы, которые тебе принесут. Изучи людей, с которыми работаешь. Изучи город по картам. Если собираешься выжить рядом с нами, тебе придётся начать понимать правила игры. Он уже собирался уходить, но вдруг остановился. — И ещё кое-что. Эрика вопросительно посмотрела на него. Мун Бек несколько секунд молчал. — Не воспринимай сегодняшний день как наказание. — А как что? Он посмотрел ей прямо в глаза. — Как возможность остаться в живых немного дольше. После этого он развернулся и спокойно пошёл по коридору. Эрика ещё долго стояла в дверях, глядя ему вслед. Дом снова погрузился в тишину. Но теперь эта тишина казалась гораздо тяжелее прежней. За высокими окнами жил огромный Сеул, полный огней, клубов, денег и опасностей. А она оказалась заперта в доме одного из самых влиятельных людей города, который утверждал, что готовит её себе на замену.

***

Дни начали сливаться друг с другом настолько сильно, что Эрика перестала различать их. Каждое утро выглядело одинаково. Она просыпалась в своей тёмной комнате, завтрак ей приносили охранники, потом наступали долгие часы одиночества. Иногда ей выдавали папки с документами, которые она должна была изучать. Иногда она просто сидела возле окна и смотрела на город вдали. Сеул жил своей жизнью. Машины двигались по дорогам. Где-то открывались рестораны. Кто-то спешил на работу. Кто-то влюблялся. Кто-то смеялся. А она словно наблюдала за всем этим через толстое стекло. Будто её жизнь осталась где-то по другую сторону окна. Единственным разнообразием были походы в тир. Там она проводила по несколько часов каждый день. Руки постепенно привыкли к весу оружия. Исчезла первоначальная дрожь. Исчез страх громкого выстрела. Но вместе с этим появлялось другое чувство. Ей начинало казаться, что Мун Бек не просто учит её стрелять. Он постепенно меняет её. Ломает старые привычки. Создаёт нового человека. И именно это пугало сильнее всего. Прошла примерно неделя. Может быть больше. Может быть меньше. Эрика уже перестала считать. В один из вечеров в дверь постучали. Она сидела на кровати с очередной папкой документов и даже не сразу подняла голову. Дверь открылась. На пороге стоял охранник. — Господин Мун Бек хочет вас видеть. Эрика удивлённо моргнула. Последние дни она почти не видела его. Иногда замечала мельком в коридоре или слышала его голос где-то на нижних этажах дома, но полноценных разговоров между ними не было. — Сейчас? — Сейчас. Через несколько минут её уже вели по знакомому коридору. Кабинет Мун Бека оказался открыт. Она вошла внутрь. Он стоял возле окна. Всё та же чёрная домашняя накидка свободно лежала на плечах. В одной руке он держал чашку кофе, другой перебирал какие-то документы. Когда Эрика вошла, он даже не сразу посмотрел на неё. — Садись. Она опустилась в кресло. Мун Бек некоторое время продолжал читать бумаги. Потом наконец отложил их в сторону. — Как успехи? — В чём именно? — В стрельбе. Эрика пожала плечами. — Не знаю. — Уже лучше. Он сделал глоток кофе. — По крайней мере теперь ты не закрываешь глаза перед выстрелом. Она невольно усмехнулась. Мун Бек тоже заметил это. — Значит прогресс есть. Несколько секунд он молчал. Потом подошёл к столу и сел напротив неё. — Думаю, стрелять ты уже более-менее научилась. Эрика насторожилась. Она слишком хорошо знала этот тон. Обычно после таких фраз следовало что-то неприятное. И она не ошиблась. — Теперь нужно учиться драться. Она уставилась на него. — Что? — Драться. — Зачем? Мун Бек посмотрел на неё так, словно вопрос был совершенно очевидным. — Потому что в реальной жизни не всегда есть время достать оружие. Он сцепил пальцы в замок. — Иногда всё решается за несколько секунд. Иногда на расстоянии вытянутой руки. Иногда вообще без оружия. Эрика тяжело вздохнула. — И кто будет меня учить? Уголок губ Мун Бека слегка поднялся. От этой улыбки ей сразу стало тревожно. — Я. Эрика замерла. — Что? — Что слышала. Он поднялся из кресла. — Через десять минут в тренировочный зал. И уже направляясь к двери добавил: — Постарайся не сломаться в первый день. Мне будет очень неловко объяснять доктору, почему мой будущий помощник не пережил тренировку. Тренировочный зал находился на одном из нижних этажей дома. Он оказался гораздо больше, чем Эрика ожидала. Высокий потолок, серые стены, приглушённый свет. Вдоль одной стены висело тренировочное снаряжение, а на специальных стойках располагалась коллекция холодного оружия. Катаны в лакированных ножнах, деревянные тренировочные мечи, старинные кинжалы и другие предметы выглядели скорее как часть чьей-то истории, чем как украшение. Воздух пах металлом и старым деревом. Эрика медленно осмотрелась. В этот момент дверь открылась. Мун Бек вошёл в зал без своей привычной накидки. Вместо неё на нём было простое серое худи. Настолько обычное, что на мгновение он показался совсем другим человеком. Не тем, кого боялись бизнесмены и политики, а обычным мужчиной, пришедшим на тренировку. — Не будет жарко? — спросила Эрика, кивнув на худи. Мун Бек даже не посмотрел на неё. — Начинаем. Она закатила глаза. — Очень содержательный ответ. Но он уже вышел на середину зала. Первые минуты оказались неожиданно сложными. Эрика рассчитывала, что он начнёт объяснять движения или показывать какие-то приёмы. Вместо этого он просто заставлял её двигаться. Уходить от захватов, сохранять равновесие, думать быстрее. Каждый раз, когда ей казалось, что она что-то поняла, он менял направление движения. Каждый раз, когда она думала, что успевает за ним, он оказывался на шаг впереди. Постепенно раздражение вытеснило усталость. Эрика начала действовать смелее. В какой-то момент ей удалось вырваться из очередного захвата и заставить Мун Бека отступить на шаг. Потом ещё на один. Он впервые одобрительно кивнул. — Уже лучше. — Только сейчас заметил? — Не зазнавайся. Она усмехнулась. Следующие несколько секунд прошли стремительно. Эрика воспользовалась моментом и сумела сбить его равновесие. Совсем немного, но достаточно, чтобы почувствовать неожиданную уверенность. Ей даже показалось, что она начинает выигрывать. Именно в этот момент Мун Бек вдруг перестал двигаться. Его взгляд изменился. Стал холоднее. Серьёзнее. Эрика замерла. А в следующую секунду всё произошло настолько быстро, что она даже не успела понять. Мун Бек сделал шаг вперёд. Развернулся. И оказался совсем рядом. Она почувствовала лишь короткое движение воздуха. Потом — холод. У самого горла. Эрика застыла. Сердце пропустило удар. Она опустила взгляд. В руке Мун Бека появился небольшой нож. Он держал его спокойно, уверенно, словно тот был продолжением его собственной руки. В зале воцарилась тишина. Несколько долгих секунд никто не двигался. Мун Бек смотрел ей прямо в глаза. Без злости. Без насмешки. Без эмоций. — Вот поэтому, — тихо сказал он, — нельзя считать победу раньше времени. Эрика не могла отвести взгляд. Только сейчас она поняла, что всё это время воспринимала тренировку как игру. Для неё это была тренировка. Для него — урок. И урок заключался не в том, как ударить сильнее. А в том, что самые опасные люди никогда не показывают все карты сразу. Мун Бек убрал нож так же быстро, как достал его. Затем сделал шаг назад. Словно ничего не произошло. — Продолжим? И почему-то от его спокойного тона по спине Эрики пробежал холод гораздо сильнее, чем от лезвия несколько секунд назад. После короткой паузы тренировка продолжилась. Эрика всё ещё ощущала на коже фантомный холод того ножа, который несколько минут назад касался её горла. Мысль о том, насколько быстро Мун Бек сумел изменить ход поединка, никак не выходила из головы. Мун Бек словно заметил это. — Думаешь слишком много. — А ты слишком любишь пугать людей. — Это полезная привычка. Он произнёс это настолько спокойно, что Эрика даже не нашлась с ответом. Следующий поединок оказался тяжелее предыдущего. Теперь он заставлял её двигаться быстрее. Не просто отбиваться, а постоянно следить за его руками, положением корпуса, направлением взгляда. Несколько раз она ошибалась. Несколько раз оказывалась прижатой к матам буквально за секунду. Но постепенно начала замечать закономерности. Мун Бек двигался экономно. Без лишних жестов. Без красивых приёмов. Каждое движение имело цель. Каждый шаг что-то означал. Когда они остановились перевести дыхание, он подошёл к стойке с оружием и снял оттуда тренировочный нож с затупленным лезвием. — Теперь давай с этим. Эрика посмотрела на нож с подозрением. — Обязательно? — К сожалению для тебя — да. Он вложил рукоять ей в ладонь. — Не держи его как молоток. Пальцы Мун Бека поправили её хват. — И не сжимай слишком сильно. — Почему? — Потому что через пять минут рука устанет. Он взял второй нож для себя. — Нож — это не сила. Это контроль. Мун Бек медленно показал несколько движений. Как держать лезвие. Как менять угол. Как уводить руку противника в сторону. Как использовать расстояние. Эрика старалась запомнить всё сразу, но информации было слишком много. — Не смотри на нож. — А куда? — На человека. Он слегка улыбнулся. — Нож сам найдёт дорогу. Эрика не была уверена, что поняла смысл этой фразы. Но уточнять не стала. Они снова начали двигаться по залу. На этот раз медленнее. Осторожнее. Лезвия иногда сталкивались друг с другом с тихим пластиковым стуком. Несколько раз Мун Бек легко выбивал нож из её руки. Несколько раз заставлял начинать всё заново. Потом темп неожиданно ускорился. Эрика уже не успевала думать. Только реагировала. Шаг. Поворот. Уход в сторону. Блок. Она резко развернулась, пытаясь повторить движение, которое он показывал несколько минут назад. И в следующую секунду почувствовала сопротивление. Совсем лёгкое. Слишком лёгкое. Мун Бек замер. Эрика тоже. На его шее появилась тонкая красная царапина. Наступила тишина. Нож выскользнул из её пальцев и упал на пол. — Чёрт... Она побледнела. — Я... я не хотела... — Вижу. — Прости. — За что именно? — Я тебя поранила. Мун Бек провёл пальцами по царапине. Посмотрел на след крови. Потом вдруг улыбнулся. Не зло. Не сердито. А как-то странно. Будто его позабавила вся ситуация. — Забавно. Эрика непонимающе смотрела на него. Он поднял взгляд. — Большинство людей, которые пытались оставить след на моей шее, давно уже лежат под землёй. Она застыла. Не понимая, шутит он или нет. А Мун Бек только усмехнулся и добавил: — Поэтому тебе повезло. — Это была шутка? — Возможно. — А возможно нет? — Начинаешь быстро учиться. Он поднял нож с пола и снова вложил его ей в руку. — Запомни одну вещь. Эрика насторожилась. — Если человек боится случайно поранить противника, он проиграет тому, кто не боится. Он кивнул на нож. — Так что хватит извиняться. Продолжим. И по его лицу было совершенно невозможно понять, доволен он её успехом... или уже придумал для неё следующее испытание. Тренировка закончилась только тогда, когда Мун Бек сам поднял руку, показывая остановиться. — Достаточно. Эрика тяжело дышала. За последние часы мышцы начали гореть от усталости. Волосы прилипли к вискам и щекам, несколько белых прядей упали на глаза. Тонкая ткань тренировочной одежды намокла от пота, а ладони всё ещё помнили тяжесть ножа. Она устало убрала волосы с лица и прислонилась к стене. Сердце всё ещё быстро билось после последнего спарринга. Мун Бек выглядел лучше, но и на нём тренировка оставила след. Тёмные волосы слегка растрепались, несколько прядей упали на лоб. Серое худи потемнело на плечах и груди от пота. Дыхание оставалось ровным, но внимательный взгляд всё же заметил бы лёгкую усталость в движениях. Он взял полотенце и спокойно вытер шею. Ту самую шею, на которой ещё виднелась тонкая царапина, оставленная Эрикой. — Для человека без подготовки ты быстро учишься, — сказал он. Эрика только фыркнула. — Потому что выбора особо нет. На этот раз Мун Бек даже усмехнулся. — Наконец-то начинаешь понимать. В этот момент в кармане его худи завибрировал телефон. Он достал его и посмотрел на экран. Улыбка исчезла. Эрика заметила, как изменилось его лицо. Не сильно. Совсем чуть-чуть. Но за всё время знакомства она уже начала понимать, что для Мун Бека даже такое изменение значило многое. Он ответил на звонок. Несколько секунд просто слушал. Потом коротко произнёс: — Понял. И сбросил вызов. В зале повисла тишина. Эрика нахмурилась. — Что случилось? Мун Бек несколько секунд смотрел куда-то в сторону. Будто что-то просчитывал. Потом спокойно ответил: — Один из моих людей попал в больницу. — Серьёзно? — Раз звонят мне лично, значит серьёзно. Он уже направился к выходу. Эрика удивлённо посмотрела ему вслед. — И что теперь? — Теперь мы поедем туда. Она моргнула. — Мы? Мун Бек остановился возле двери. — Ты хотела понять, как устроен мой мир? — Не совсем... — Поздно. Он открыл дверь. — Собирайся. — Зачем мне ехать? На этот раз он посмотрел прямо на неё. — Потому что тир — это теория. Его голос снова стал холодным и деловым. — А сейчас начнётся практика. После этих слов он вышел из зала. А Эрика осталась стоять посреди пустого помещения, чувствуя, что эта поездка окажется совсем не такой простой, как ей хотелось бы. Дорога до больницы прошла почти в полной тишине. Мун Бек сидел рядом с окном автомобиля и смотрел на вечерний Сеул. Огни города скользили по его лицу короткими вспышками, на мгновение высвечивая усталость в глазах, которую он обычно так тщательно скрывал. Эрика несколько раз хотела что-то спросить, но каждый раз передумывала. Сейчас он выглядел не как человек, готовый поддерживать разговор. Когда машина остановилась возле частной клиники, Мун Бек вышел первым. Охрана сразу последовала за ним. Они быстро прошли через главный вход. Медицинский персонал явно знал его. Несколько врачей и администраторов заметно занервничали при его появлении и сразу начали что-то объяснять. Мун Бек слушал молча. Не перебивал. Только задавал короткие вопросы. Затем их провели на один из верхних этажей. Возле палаты уже ждал доктор. Мужчина средних лет нервно поправил очки и начал объяснять состояние пациента. Эрика не запомнила половины медицинских терминов, но поняла главное — ситуация была серьёзной. — Сейчас мы готовим его к операции, — закончил врач. Мун Бек кивнул. — Он в сознании? — Пока да. — Хорошо. После этого он вошёл в палату один. Дверь закрылась. Эрика осталась в коридоре вместе с охраной. Минуты тянулись медленно. За окнами уже окончательно стемнело. По коридору иногда проходили медсёстры. Где-то вдали пищало медицинское оборудование. Всё выглядело удивительно обычным для места, где люди ежедневно боролись за жизнь. Спустя некоторое время дверь палаты открылась. Мун Бек вышел. Его лицо оставалось таким же спокойным, как и раньше. Но что-то в его взгляде изменилось. Что именно, Эрика понять не могла. Он просто коротко кивнул охране. — Его везут на операцию. Больше ничего не сказал. Они спустились на первый этаж и расположились в просторном холле возле больших панорамных окон. Ночь за стеклом казалась далёкой. В больнице было тепло и тихо. Посетители редко сидели на диванах, кто-то пил кофе из автомата, кто-то нервно смотрел в телефон. Мун Бек сел в кресло у окна. Эрика устроилась напротив. На несколько минут между ними повисло молчание. Где-то наверху в этот момент начиналась операция. А они просто сидели в ярко освещённом холле больницы, ожидая новостей. Время тянулось медленно. За окнами давно стемнело. По стеклу скользили отражения больничных ламп. Где-то неподалёку тихо работал автомат с напитками, изредка открывались двери лифта, по коридорам проходили врачи и медсёстры. Мун Бек сидел в кресле, положив одну руку на подлокотник. Он выглядел непривычно спокойным. Не как человек, который отдаёт приказы или ведёт переговоры. Скорее как человек, который устал ждать, но привык это скрывать. Эрика несколько раз украдкой посмотрела на него. Потом всё-таки нарушила молчание. — С ним всё настолько серьёзно? Мун Бек медленно перевёл взгляд с окна на неё. Прищурился. Не раздражённо. Скорее изучающе. Будто пытался понять, зачем она вообще задала этот вопрос. — А почему тебя это интересует? Эрика немного растерялась. — Просто спросила. — Просто так люди редко задают вопросы. Он продолжал смотреть на неё несколько секунд. — Особенно в моём окружении. Эрика отвела взгляд. — Я не из твоего окружения. — Уже из моего. Ответ прозвучал настолько быстро, что она не сразу нашлась что сказать. Мун Бек слегка усмехнулся и снова посмотрел в сторону операционного блока. — Да, серьёзно. На этот раз в его голосе не было привычной насмешки. — Он работает со мной давно. Эрика заметила, что он не сказал «работал». Сказал именно «работает». Словно заранее отказывался допускать другой исход. — Ты переживаешь за него? Вопрос вырвался раньше, чем она успела подумать. Мун Бек посмотрел на неё долгим взглядом. Потом неожиданно усмехнулся. — Опасный вопрос. — Почему? — Потому что люди любят придумывать себе образ. Он откинулся на спинку кресла. — Если человек выглядит жестоким, все хотят верить, что он ничего не чувствует. — А это не так? — А как ты думаешь? Эрика промолчала. Мун Бек некоторое время рассматривал потолок больничного холла. Потом вдруг сказал: — Знаешь, что самое забавное? — Что? — Если бы кто-то увидел меня сейчас лет двадцать назад, он бы не поверил. Эрика нахмурилась. — Почему? На этот раз улыбка получилась какой-то странной. Не издевательской. Не холодной. Скорее усталой. — Потому что ребёнком я был совершенно другим человеком. Он замолчал. Будто сам удивился тому, что вообще начал этот разговор. Эрика повернула голову в его сторону. За всё время знакомства он почти никогда не говорил о себе. Никогда. Именно поэтому его слова прозвучали неожиданно. Мун Бек несколько секунд смотрел куда-то перед собой. Потом тихо усмехнулся. — Впрочем, это долгая история. Он снова перевёл взгляд на двери операционного блока. — Очень долгая история. И на этом замолчал, словно решая, стоит ли вообще открывать эту часть своего прошлого. Эрика после паузы снова заговорила, уже тише, почти не уверенно: — Почему ты вообще начал этим заниматься? Мун Бек не ответил сразу. Он откинул голову на спинку кресла и на несколько секунд просто смотрел на белый потолок больничного холла, будто собирался не с мыслями, а с тем, как далеко он готов зайти в этом разговоре. — Потому что у меня не было выбора, — сказал он наконец. Голос ровный, спокойный, но в нём не было лёгкости. — Когда я был ребёнком, мать просто исчезла из моей жизни. Он сделал короткую паузу. — Потом меня забрала женщина. Сказала моей матери, что «поможет». Лёгкая усмешка появилась на его лице и тут же исчезла. — Это было не спасение. Это была продажа органов. Детей... Эрика слушала, не перебивая. — Нас было много, — продолжил он. — Детей. Мы жили вместе. У каждого была своя цена. Он чуть опустил взгляд. — И однажды им понадобился глаз. Тишина в холле будто стала плотнее. Эрика невольно напряглась. Мун Бек не стал делать паузу драматичной — он просто продолжил, как будто это часть истории, которую уже давно невозможно пересказать иначе. — Они вырезали мне глаз. Он сказал это спокойно. Слишком спокойно. — И оставили так, как будто я больше не должен был выжить. Эрика резко отвела взгляд, будто сама не хотела это представлять. Мун Бек медленно выдохнул. — Но я выжил. Пауза. — И потом я нашёл их. Он поднял глаза. — Всех. В его голосе не было гордости. Только констатация. — После этого приехали те, кто контролировали всё это. Он слегка наклонил голову. — Они спросили, один ли я это сделал. Короткая усмешка. — Им было важно не «почему», а «как». Эрика слушала, не двигаясь. — Потом мне сделали операцию, — продолжил он. — Поставили искусственный глаз. Он чуть коснулся взгляда, словно обозначая место. — Сказали, что это «подарок». Слово прозвучало особенно странно в этом контексте. — И вместо того чтобы закончить историю, они решили, что я им нужен. Он посмотрел на неё прямо. — Меня научили стрелять. Научили этому бизнесу. Научили не задавать вопросов. Пауза. — А потом люди, которые меня «вели», исчезли. Он пожал плечами. — В этом мире так бывает. Его голос стал чуть тише. — И в какой-то момент я просто оказался тем, кто остался. Он замолчал. На секунду в его лице снова мелькнуло что-то усталое — не жестокость, не власть, а просто человек, который слишком долго живёт с тем, что не должен был пережить. Но почти сразу это исчезло. Он снова слегка усмехнулся, как будто закрывая тему. — И вот ты сидишь сейчас рядом со мной и спрашиваешь, почему я этим занимаюсь. Он посмотрел на неё. — Потому что иначе меня бы здесь не было. Дверь операционного блока открылась резко, нарушив тяжелую тишину холла. Вышел врач. Он снял перчатки слишком медленно, как будто пытался отсрочить момент, которого всё равно нельзя было избежать. Лицо у него было усталым, серым, и в глазах сразу читалось то самое выражение, которое в больницах появляется только после неудачных операций. Он остановился перед Мун Беком. — Мне… очень жаль. Пауза. — Мы сделали всё, что могли. Но он не пережил операцию. Слова повисли в воздухе, не сразу находя место в реальности. Эрика невольно затаила дыхание и посмотрела на Мун Бека. Он не сразу ответил. Не изменился в лице резко, не вздрогнул, не показал ни удивления, ни боли. Но что-то внутри него на долю секунды остановилось — как будто весь окружающий шум больницы вдруг стал дальше, глуше, менее важным. Пальцы, лежащие на подлокотнике кресла, едва заметно напряглись. Только на мгновение. Затем и это исчезло. Он медленно поднял взгляд на врача. — Ясно. Один короткий ответ. Без уточнений. Без эмоций. Врач, будто ожидавший другой реакции, неловко кивнул и отступил назад. Эрика почувствовала, как в груди неприятно сжалось. Она посмотрела на Мун Бека — и впервые увидела не просто холодного человека, а человека, который умел держать внутри всё, что обычные люди показывают наружу. Он сидел неподвижно, чуть откинувшись в кресле, взгляд был направлен вперёд, но уже не на дверь, не на врача и не на больницу. Скорее — куда-то внутрь себя. Туда, где не было ни слов, ни свидетелей. На секунду в его лице промелькнуло что-то очень тихое и очень глубокое. Не слабость. Не боль в привычном смысле. А мгновенное понимание потери, которую нельзя вернуть. Но почти сразу это исчезло. Он выпрямился. Плечи стали ровнее. Взгляд — холоднее. И голос, когда он снова заговорил, был абсолютно ровным: — В моём бизнесе эмоции не нужны. Он встал с кресла. Оглядел коридор больницы так, будто уже мысленно вышел за её пределы. И только после этого добавил тише, почти для себя: — Никогда не были нужны.