Не всё потеряно

Любовь — штука очень интересная и загадочная. Для меня это непостижимый дар, ведь моё бренное, ещё ничем не тронутое сердце никого не полюбило... и, честно говоря, совсем не собирается этого делать в ближайшее время. Так о чём это я? А, да. Любовь — удивительная вещь: для одних она становится источником безграничного счастья и радости, наполняя жизнь смыслом. Но для других, а особенно для тех, кого жестоко бросили, она превращается в причину всех несчастий, бесконечных проблем и ночной бессонницы. Ко второму, самому несчастному типу, как раз таки и относился Скелл. Он "встречался" с Лиззи. Но если говорить честно, слово "встречались" здесь слишком неуместно. Во-первых, они ни разу не целовались; во-вторых, ни разу не ходили на свидания; в-третьих, между ними не было ни одного искреннего объятия. Спросите, как такое вообще возможно? Как можно это назвать отношениями? А всё предельно просто: Лиззи с самого начала решила использовать Скелла в своих корыстных целях. Она легко запудрила ему мозг ласковыми словечками, нежными улыбками и прочей "милой" фигнёй, за которой скрывалось равнодушие. А Скелл, будучи наивным и открытым, поверил каждому её слову, приняв эту игру за настоящую привязанность. И каков был итог? Скелл с головой полез в эти иллюзорные отношения, отдавая всего себя. Но вместо того, чтобы слышать своё имя с любовью, он в основном выслушивал бесконечный список требований и приказов: — Купи мне это. — Принеси то. — Помоги с домашним заданием, мне лень думать. — Иди прочь, я не в настроении тебя видеть. И ещё много чего подобного, о чём он теперь даже вспоминать не хочет, так как это причиняло боль. Этот кошмар продолжался несколько месяцев, пока Лиззи просто не заскучала. И тогда она бросила его одним ударом, холодно заявив, что никогда его не любила, что всё это время просто терпела, и что он сам — просто жалкое существо, недостойное внимания и любви. Эти слова стали для Скелла сокрушительным ударом. Это очень сильно ударило по его душевному состоянию. Он мгновенно закрылся от всего мира, построив вокруг себя глухую стену молчания. Он отвернулся от всех своих немногочисленных друзей, которые пытались до него достучаться. Единственным исключением остался Робби — его единственный настоящий друг, который изо всех сил пытался помочь, поддержать и вытащить Скелла из этой ямы отчаяния, но даже ему порой казалось, что пробиться сквозь эту броню невозможно. Что ж, предысторию я рассказал, теперь можно начать само повествование. Это был обычный, ничем не примечательный день. День казался немного скучным, но в то же время в нём теплилась какая-то тихая, незаметная радость обыденности. Однако для Скелла этот день закончился разбитым сердцем. Они стояли в школьном коридоре среди шума и гамма, но для Скелла всё сузилось до фигуры Лиззи. Она даже не смотрела на него. Её пальцы быстро бегали по экрану телефона, листая ленту, пока она небрежно бросила фразу, словно сообщая о погоде: — Прости, Скелл, но думаю, нам стоит расстаться. Скелл замер. Он чувствовал, как кровь отливает от лица, а руки начинают непроизвольно дрожать. Он не знал, куда себя деть, как реагировать и как дышать. — Но... почему? — выдавил он дрожащим голосом, едва слышно. Его голос сорвался, показывая всю боль. Он чувствовал, как его сердце прямо сейчас готово разбиться на тысячи маленьких осколков. — Мы же... мы столько времени провели вместе... Разве всё это ничего не значило? Лиззи наконец оторвалась от телефона. В её взгляде не было ни тени сожаления, лишь презрение и раздражение: — Скелл, послушай меня внимательно: я тебя никогда не любила. Ты мерзкий и эмоциональный ублюдок, который не способен вести нормальный разговор со мной. Ты просто невыносим со своими чувствами. Поэтому — прощай. Она резко развернулась и уверенно зашагала прочь, даже не оглянувшись. Её фигура быстро растворилась в толпе учеников, а Скеллу оставалось лишь стоять с опущенной головой, чувствуя себя самым ничтожным существом на земле, и медленно брести в сторону своего дома. Выйдя из школы, он машинально остановился у ворот. Что-то внутри отчаянно надеялось на чудо. Он медленно обернулся, вглядываясь в пустеющий двор, ожидая, что вот-вот услышит смех, что это всё была жестокая шутка, что Лиззи просто решила его сильно разыграть и сейчас выбежит с улыбкой. Но увы. Никого там не было. Только ветер гонял сухие листья по асфальту. Сердце Скелла жалобно и больно ударило о ребро, пытаясь вырваться из груди и полететь вслед за той девушкой, которую он любил всем своим наивным сердцем. Ему хотелось бежать за ней, кричать, умолять остаться. Но, к счастью для Скелла, этого не произошло. "В чём я ошибся?" — пронеслось в его голове, запуская бесконечную карусель самобичевания. — "Я слишком мало дарил подарков? Может, я был слишком навязчивым со своим вниманием? Может, я где-то случайно нагрубил ей? А может, я просто недостаточно хорош?" Он перебирал в памяти каждый свой шаг, каждое сказанное слово, пытаясь найти ту самую роковую ошибку. Но самое страшное заключалось в том, что он не совершал никаких ошибок, кроме одной — он любил ту, кто этого не заслуживала. Погруженный в эти мучительные раздумья об ошибке, которой на самом деле не существовало, он продолжил свой путь домой. Шаги были тяжёлыми, а на душе скребли кошки, оставляя после себя лишь отвратительное настроение, которое, казалось, уже никогда не пройдет. На середине пути он остановился перед пешеходным переходом. Светофор горел красным и для Скелла этот яркий свет стал чем-то большим, чем просто сигналом для машин. Он смотрел на него как на спасение, как на выход из этой невыносимой боли. "Может... раз я причинил ей боль, я должен причинить её себе? Может, так будет справедливо?" — пронеслась в его голове безумная мысль. Ноги сами понесли его вперед навстречу неминуемой гибели. В последнюю секунду, когда смерть была уже совсем близко, чья-то рука резко одернула его за спину, рывком оттащив назад на тротуар. Мимо с ревом пролетела машина, окатив их ветром. Скелл даже не успел осознать, что произошло, как по его лицу прилетела звонкая пощёчина. Резкий звук рассек воздух, а следом раздался крик Робби: — Скелл! Ты что, мать твою, творишь?! — взревел он, глядя на друга с неподдельным ужасом и дикой тревогой. Но тут же Робби заметил капельки слёз, стекающие по щекам Скелла, и его гнев мгновенно сменился мягкостью. Громоподобный голос перешёл на испуганный шёпот: — Прости, Скелл... Я не хотел сделать тебе больно... Я просто... — Робби поднялся с колен и протянул ему дрожащую руку. Скелл лишь горько всхлипнул, уткнувшись лицом в лапы, и прошептал так тихо, что слова едва долетели до уха друга: — Она бросила меня... Я... я ничтожество. Я никому не нужен... Робби резко накрыл его рот своей ладонью, прерывая этот поток самобичевания. — Тихо! Хватит! — твёрдо сказал он, хотя его глаза были полны боли за друга. — Скелл, давай пойдём домой и там спокойно поговорим. Только, пожалуйста, никогда больше не делай так. Обещаешь мне? Скелл молча кивнул и, схватив протянутую руку своей лапой , позволил увести себя прочь от дороги. Они медленно пошли в сторону дома Скелла. Зайдя в квартиру, Робби сразу же бросился на кухню заваривать чай, стараясь создать хоть каплю уюта в этом хаосе. Скелл тем временем сидел на диване, уставившись пустым, обезжизненным взглядом в пол. — Я сделал чай. — произнёс Робби, возвращаясь и осторожно протягивая горячую кружку прямо перед лицом друга. Глаза Скелла на секунду расширились, фокусируясь на паре, поднимающемся от напитка, а затем снова потухли. Но он всё же взял кружку обеими руками и начал медленно пить, чувствуя, как тепло растекается по телу. Робби присел рядом, внимательно наблюдая за другом, и робко спросил: — Можешь рассказать, что именно произошло между тобой и Лиззи? — он уже примерно понимал суть, догадываясь, что его друга просто использовали, но ему нужно было услышать это от самого Скелла. Не отрывая взгляда от чая, надломленным голосом Скелл рассказал всю историю. Он говорил с трудом, прерываясь на всхлипы и слёзы, которые текли бесконечным потоком. Весь этот разговор Робби чувствовал, что общается не просто со своим другом, а с человеком, находящимся на грани. Ему казалось, что Скелл в любой момент может разбить кружку об пол, схватить острый осколок и пронзить им себе горло, чтобы наконец облегчить эти невыносимые страдания. "Как мне ему помочь?" — метался в мыслях Робби, видя эти слёзы и отчаяние. Не зная, какие ещё слова подобрать, он решил сделать то, что у них всегда получалось лучше всего. — Может, поиграем? — неуверенно предложил он. Скелл долго сомневался, но в итоге слабо кивнул. Они включили приставку и Робби изо всех сил пытался шутить, подбадривать, делать смешные комментарии, чтобы хоть на минуту отвлечь друга. Но Скелл был не в состоянии нормально общаться. Часто он просто выпускал джойстик из рук, закрывал лицо и начинал плакать прямо во время игры. В эти моменты злоба закипала в груди Робби. Он всем сердцем проклинал Лиззи, придумывая самые жестокие наказания для неё, готовый пойти на всё, чтобы отомстить за боль друга. Но Скелл, заметив его состояние, еле слышно отговорил его: — Не трогай её... пусть она живёт нормально... не надо ничего делать... "Это ты должен жить нормально." — с горечью думал Робби, глядя на сломленного друга. Злоба распирала его изнутри, требуя действия, но из-за глубокого уважения и любви к дружбе со Скеллом он подавил желание мести. Он убрал план возмездия Лиззи из головы, оставив только самую главную цель: не дать Скеллу умереть и сделать его прежним. Но задача эта была не из простых. Ему предстояло совершить множество действий, пройти долгий путь, чтобы исцелить израненную душу друга. Сможет ли он? Никто не знает. Ни вы, ни я, ни сам Скелл. Конец. ... .. . А? Почему история не заканчивается? А, точно! Послесловие. Кхм-кхм. Знайте, мои дорогие читатели: если вас бросили — это не конец. Это начало вашей новой, более счастливой жизни. На земле существует невероятное множество людей, гораздо более прекрасных, добрых и достойных, чем ваша прошлая "вторая половинка". Поэтому... Не грустите, прошу вас. У каждого из нас есть те, кто будет скучать по нам, кто любит нас такими, какие мы есть. Я надеюсь, что у тебя в жизни всё наладится. Я искренне верю в это и буду верить до самого конца.