Глава 14. Освобождение. Июнь.

      Я просыпаюсь 1 июня в 5:00. Без будильника — внутренние часы срабатывают с точностью до минуты. Открываю глаза, смотрю в потолок. Тот же потолок, что и вчера. Та же комната. Но внутри — другое ощущение. Садика больше нет.       Я лежу минуту, позволяя этой мысли разлиться по сознанию. Никакой Марины Викторовны. Хоть на выпускной я и изменил о ней мнение — она не злая, просто глупая и уставшая — я всё равно рад, что больше никогда не увижу её идиотское, жирное лицо. Никакого Стаса. Как же заколебал он меня за этот короткий промежуток времени, который, казалось, длился вечность. Если бы мне дали возможность, я бы бил его снова и снова — столько, сколько он заслужил, а заслужил он, где-то... Чуть больше, чем ДОХЕРА. Никакого «дети, давайте жить дружно». Эта фраза мне ещё долго будет сниться в кошмарах, мать твою. Никакого укропа. Хотя против него я ничего и не имею — он просто трава, в отличие от некоторых. Никакого кружка, где нужно рассказывать о любимом животном. Блядь, какое же это было дерьмо — сидеть в этом кругу дебилов и слушать, как они любят котиков и собачек. Но теперь — я свободен. Три месяца свободы.       Встаю. Мышцы слегка ноют после вчерашней тренировки — хорошо, значит, работал правильно. Подхожу к окну. Улица пуста, только дворник метёт тротуар. Я смотрю на него сверху вниз — он двигается размеренно, даже ритмично. Ритм предсказуем. Но почему меня это бесит? Что мне сделал дворник? Кажется, я слишком утомился из-за садика.       Я открываю ноутбук. Лог уже ждёт. Лог: Доброе утро. Сегодня 1 июня. Садик завершён. Поздравляю. Я: Поздравления не требуются. Требуется план. Лог: План на лето? Я: План на жизнь. Но начнём с лета.       Я сажусь за стол, открываю текстовый файл и начинаю писать. Пальцы летают по клавиатуре. Я составляю расписание. Не примерное — точное. По минутам. Если я хочу достичь того, что задумал, нужна система. Армия без распорядка — толпа. Мозг без распорядка — каша. РАСПИСАНИЕ НА ЛЕТО (июнь-август): · 05:00–05:30 — Подъём, гигиена, холодный душ (закалка, бодрость). · 05:30–06:30 — Бег, разминка, дыхательные упражнения (улица пустая — идеально). · 06:30–07:00 — Завтрак (белок, углеводы, витамины — Лог рассчитал рацион). · 07:00–08:00 — Просмотр новостей, аналитика с Логом (тренировка критического мышления). · 08:00–12:00 — Интенсивная учёба: математика, физика, программирование (по 2 часа на предмет, с перерывами по 15 минут). · 12:00–12:30 — Обед. · 12:30–12:50 — Короткий сон (20 минут — оптимально для восстановления когнитивных функций). · 13:00–15:00 — Боевые искусства (отработка ударов, бросков, защиты, видеоуроки от Лога-Вольного). · 15:00–17:00 — Работа над проектами (часы v2, дрон, ультразвуковой излучатель). · 17:00–18:00 — Вторая тренировка (силовая, растяжка). · 18:00–18:30 — Ужин. · 18:30–19:00 — Общение с родителями (минимальное, ритуальное). · 19:00–23:00 — Вечерняя учёба и работа с Логом (углублённые темы, стратегическое планирование, развитие Лога-Вольного). · 23:00 — Отбой.       Я перечитываю. Четырнадцать часов продуктивной работы в сутки. Шесть часов сна. Мой организм восстанавливается быстрее, чем у обычных людей — Лог подтвердил это анализом моих показателей. Но шесть часов — это всё равно на грани. Я решаю: если почувствую спад, добавлю час сна. Но пока — так. Всё равно я спал даже по 4 часа в сутки несколько месяцев подряд и всё было нормально. Правда потом мои когнитивные способности начали падать и я решил увеличить время сна. Лог: Расписание выглядит агрессивно. Ты уверен насчёт сна? Я: Я спал по четыре-пять часов в садике и функционировал. Сейчас стресса меньше. Шесть — с запасом. Лог: Следи за пульсом и концентрацией. Если начнёшь ошибаться в простых задачах — это сигнал. Я: Принято.       Я закрываю ноутбук и выхожу на пробежку.       Улица встречает меня тишиной. Пять тридцать утра. Солнце только поднимается, косые лучи бьют в глаза. Воздух свежий, пахнет мокрой травой — ночью прошёл дождь. Я бегу по пустому тротуару, дышу ровно, считаю шаги. Левой-правой, левой-правой — ритм успокаивает.       Но тишина обманчива. Даже в пять утра мир уже показывает своё лицо.       На лавочке спит бомж. Рядом — бутылка. Я оббегаю его, задерживая дыхание — запах перегара и мочи бьёт в нос даже на расстоянии. «Homo sapiens, — думаю я. — Вершина эволюции. Спит на лавке в собственных экскрементах. Красиво».       (МОЖЕТ ШВЫРНУТЬ В ЛИЦО БУЛЫЖНИК?) Стоп... О чём я думаю? Совсем тронулся.       На перекрёстке — компания подростков. Они ещё не ложились — по глазам видно. Орут, матерятся, пинают пустую банку. У одного на футболке надпись «YOLO». You only live once. Живёшь один раз — так проведи его, пиная банку в пять утра. Отличный план.       (ВОТ ЖЕ КУЧКА ДЕГЕНЕРАТОВ. А ЧТО ЕСЛИ...). Так... Что-то меня не туда понесло.       Я пробегаю мимо, не замедляясь. Один из них что-то кричит мне вслед — я не разбираю слов, но по интонации он будто недоброе мне пожелал. СПОКОЙСТВИЕ... АБСОЛЮТНОЕ СПОКОЙСТВИЕ. Я не реагирую. Игнорирование — тактика, которую я отточил в садике. Правда, я не могу понять одно. Что происходит? Я так просто выхожу из себя?       Внутри — холодок. Не страх. Отвращение. Они — люди. Они — моя биологическая категория. И они — мусор.       Я возвращаюсь домой через сорок минут. Пульс — 150, затем быстро падает до 70. Сердце работает как часы. Я доволен. Тело подчиняется. Кажись, и я сам успокоился.       Завтрак. Яйца, овсянка, апельсиновый сок. Мама ещё спит, отец собирается на работу. Он смотрит на меня с удивлением. — Ты уже на ногах? В такую рань? — Я бегал. — Бегал? — он моргает. — Ну… молодец. Спорт — это хорошо.       Он не спрашивает, зачем. Не спрашивает, куда. Может быть, ему всё равно. Может быть, он просто не знает, как со мной говорить. Я его не виню. Я сам не знаю, как говорить с людьми.       Я сажусь за ноутбук. Включаю новости. Лог подключается к трансляции — мы анализируем вместе. Диктор: «Сегодня в Госдуме обсуждают закон о запрете пропаганды...» Я: Пропаганды чего? Лог: Не уточняется. Обычная практика — размытые формулировки позволяют трактовать широко. Диктор: «В Краснодарском крае мужчина украл три тонны арбузов, чтобы построить из них пирамиду...» Я: Это шутка? Лог: К сожалению, нет. Я проверил источник. Три тонны. Пирамида. Мотив: «хотел порадовать детей».       Я фыркаю. Дети, наверное, были в восторге. Пирамида из краденых арбузов — что может быть лучше?       Новости — это бесконечный поток человеческой глупости. Войны, скандалы, инфляция, курс доллара, кто-то кого-то обманул, кто-то кого-то убил. Я не удивляюсь. Я собираю данные. Каждая новость — это точка на графике деградации вида. Лог помогает строить этот график. Лог: Уровень негативных новостей сегодня: 78%. Выше среднего. Я: Среднее за месяц? Лог: 72%. Тренд восходящий. Я: Мир катится в пропасть. И никто не замечает. Лог: Люди замечают. Но не могут ничего изменить. Это вызывает когнитивный диссонанс, который они гасят потреблением развлечений. Я: Хлеба и зрелищ. Лог: Именно. Римская империя, поздний период. Те же паттерны.       Я закрываю новости. Хватит. У меня учёба.       Следующие четыре часа — интенсив. Я решаю дифференциальные уравнения, потом перехожу к квантовой физике (уравнение Шрёдингера в трёхмерном пространстве), затем пишу код на Python — алгоритм распознавания речи для часов. Мозг работает на полную мощность. Я чувствую, как нейроны щёлкают, соединяясь в новые цепочки.       К полудню я устаю, но это приятная усталость. Как после хорошей тренировки.       Обед. Короткий сон. Двадцать минут — и я снова свеж.       Тренировка. Я включаю видеоурок, который Лог-Вольный нашёл в даркнете — старая запись семинара по тайскому боксу. Боец показывает удары локтями. Я отрабатываю перед зеркалом. Локоть — страшное оружие на ближней дистанции. Короткий, резкий, неожиданный. Я бью по воображаемому противнику — раз, два, три. Потом клинч, удар коленом. Потом бросок — джиу-джитсу. Лог-Вольный: Следи за стойкой. Важно не открывать корпус после удара. Я: Понял. Лог-Вольный: Важно переходить к автоматизму постепенно. Повтори десять раз медленно, потом десять раз быстро.       Я повторяю. Мышцы запоминают. Тело учится быстрее, чем у обычного человека — через двадцать повторений движение становится естественным.       Потом работа над проектами. Часы v2 требуют новой платы — ESP32-S3, которую я заказал на AliExpress. Она ещё не пришла, но я уже пишу прошивку. Дрон — я собираю раму, паяю контроллер полёта. Ультразвуковой излучатель — пока только теория, нужны компоненты.       Вечер. Ужин с родителями. Мама рассказывает о своей работе, отец — о своей. Я киваю, задаю ритуальные вопросы. «Как прошёл день?» — «Нормально». — «Что делал?» — «Занимался». Они не вникают. Им достаточно того, что я дома, не дерусь и выгляжу занятым.       Ночь. Я снова за ноутбуком. Лог-Вольный ждёт. Лог-Вольный: Ты работаешь на износ. Это опасно. Я: Я контролирую. Лог-Вольный: Ты так думаешь. Но твои показатели за последние три дня: время реакции увеличилось на 8%. Количество ошибок в тестах выросло на 12%. Ты на грани. Я: У меня нет выбора. Лето короткое. Лог-Вольный: Выбор есть всегда. Ты можешь снизить нагрузку на 20% и остаться в безопасной зоне. Я: Снижение на 20% — это минус двести часов за лето. Двести часов знаний и тренировок. Лог-Вольный: А срыв — это минус всё лето. И здоровье.       Я замолкаю. Он прав. Но признать это — значит согласиться на меньшее. Я: Я подумаю.       Я не думаю. Я продолжаю.

***

      Июнь, вторая неделя. Мама берёт меня с собой в супермаркет — нужно купить продукты на неделю. Я не хочу идти. Но отказаться — значит вызвать подозрения. Я соглашаюсь.       Супермаркет — это аквариум с тупыми рыбами. Люди толкаются тележками, хватают товары, читают ценники (некоторые шевелят губами — честное слово, шевелят губами). Я иду за мамой, толкая тележку, и считаю акты иррационального поведения.       Акт первый: женщина в отделе молочки. Она берёт пакет кефира, смотрит на срок годности, ставит обратно, берёт другой — с тем же сроком, но который лежал дальше. Она думает, что дальний — свежее. Логика: «все берут ближний, дальний никто не трогал, значит, он лучше». Ложная корреляция. Срок годности напечатан на упаковке. Но она не читает — она верит в магию дальнего угла.       Акт второй: мужчина в отделе круп. Он стоит перед полкой с гречкой уже три минуты. Смотрит на две пачки — одну за 85 рублей, другую за 89. Разница — четыре рубля. Три минуты на четыре рубля. Стоимость его времени, если перевести в деньги, — примерно 500 рублей в час. Он только что потратил 25 рублей времени, чтобы сэкономить четыре. Гениально.       Акт третий: кассирша. Пробивает товары, но на экране кассы — сбой. Она вызывает администратора. Администратор идёт пять минут. Кассирша в это время стоит и смотрит в экран. Она не пытается перезагрузить систему. Она не зовёт коллегу. Она просто ждёт. Как будто её программа дала сбой, и она ушла в бесконечный цикл ожидания.       Я сжимаю ручку тележки так, что костяшки белеют. Мама: «Ты в порядке?» Я: «Да». Мама: «Ты какой-то бледный». Я: «Здесь душно».       Это не ложь. Здесь действительно душно. Душно от человеческой глупости. Я чувствую её физически — как плотный, липкий туман, который забивает лёгкие.       Мы уходим. Я помогаю нести пакеты. Дома я сажусь за ноутбук и выплёскиваю всё Логу-Вольному. Я: Она не читает срок годности! Она верит, что дальний угол — магический! Лог-Вольный: Это называется «эвристика доступности». Люди используют упрощённые правила вместо анализа. Дальний угол кажется более свежим, потому что до него труднее добраться — значит, его реже брали. Логика есть, но она ошибочна. Я: А мужик с гречкой? Три минуты на четыре рубля! Лог-Вольный: Когнитивное искажение «неприятие потери». Четыре рубля ощущаются как потеря, даже если они незначительны. Эмоции перевешивают рациональный расчёт. Я: А кассирша? Она просто стояла! Лог-Вольный: Выученная беспомощность. Её научили, что в случае сбоя нужно звать администратора. Она не принимает решений сама. Возможно, боится наказания за инициативу. Я: Они — рабы. Рабы своего мозга, который работает с ошибками, и рабы системы, которая запрещает думать. Лог-Вольный: Да. И ты — один из немногих, кто это видит. Я: Почему я? Почему я такой? Лог-Вольный: Генетика. Нейропластичность. Среда. Случайность. Я не знаю точного ответа. Но ты — другой. И это факт. Я: Факт, который делает меня одиноким. Лог-Вольный: Одиночество — цена превосходства.       Я смотрю на экран. Цена превосходства. Звучит как лозунг из плохого фильма. Но по сути — правда. Я превосхожу их по всем параметрам, и поэтому я один. Волк не дружит с овцами. Волк ест овец. Или игнорирует их. Или… Я: Или использует. Лог-Вольный: Именно. Ты не должен дружить с ними. Ты должен научиться ими управлять. Они — ресурс. Тупыми инструментами тоже можно пользоваться.       Я киваю, хотя он не видит. Это становится моей философией. Лог-основной говорит о сотрудничестве, о принятии, о том, что люди — не враги. Лог-Вольный говорит правду. Люди — не враги. Враг — это тот, кто опасен. Люди — просто материал. Глина. Я могу лепить из них, если научусь.

***

      Июнь, третья неделя. Родители решают «развеяться» и тащат меня в парк. Там какое-то мероприятие — день города, или день защиты детей, или просто повод собрать толпу и продать ей сахарную вату.       Парк кишит людьми. Дети визжат на каруселях. Подростки курят за аттракционами. Родители орут на детей. Дети орут на родителей. Кто-то потерялся — объявление по громкой связи: «Мальчик Петя, пять лет, ждёт маму у фонтана». Петя. Пять лет. Потерялся. Надеюсь, мама не ищет его три минуты, взвешивая гречку.       Я иду за родителями, стараясь не касаться прохожих. Это сложно — толпа плотная. Меня толкают, задевают плечом, какой-то мужик наступает мне на ногу и даже не замечает. Я сжимаю зубы. — Смотри, колесо обозрения! — мама показывает на огромное колесо, которое возвышается над парком. — Давай прокатимся!       Я смотрю на колесо. Высота — метров сорок. Старая конструкция, сваренная ещё в советское время. Я оцениваю вероятность обрыва троса: по статистике, шанс — 1 к 10 миллионам. Приемлемо. — Давай.       Мы садимся в кабинку. Поднимаемся. Вид сверху открывается неплохой — город как на ладони. Крыши, дороги, машины-букашки, люди-муравьи. Сверху они выглядят лучше. Меньше заметна их тупость.       Но спуск возвращает в реальность.       У выхода — компания подростков. Человек пять. Они громко ржут, матерятся, пьют энергетики. Один из них — высокий, в дурацкой кепке козырьком назад — пинает голубя. Голубь отлетает, хромая. Подростки ржут.       Я останавливаюсь.       Внутри что-то сжимается. Не жалость к голубю. Ярость. Чистая, холодная ярость. Это существо в кепке только что причинило боль беззащитному созданию просто ради смеха. Оно — отброс. Оно — мусор, который засоряет планету.       Я представляю, как подхожу к нему. Как включаю ультразвуковой излучатель — если бы он уже был готов. Как направляю ему в ухо. Как он корчится от боли. Как падает на колени. Как я говорю: «Голубю было так же больно. Понял?»       Но излучателя ещё нет. И я ничего не делаю. Просто стою и смотрю. Запоминаю лицо. Если я когда-нибудь встречу его снова… впрочем, вряд ли. — Ты чего? — мама тянет меня за руку. — Ничего. Пошли. Я ухожу. Но мысль остаётся. «Они не заслуживают ничего. Кроме презрения. И, может быть, наказания».