Часть 2

Глава 2: Передышка Гарри  Текст главы Был чудесный вечер; солнце садилось, и его лучи заливали землю ярко-оранжевым светом. Гарри всегда любил вечер, когда на небе появлялся оранжевый отблеск, придававший деревьям, кустам и пейзажу приятный красновато-коричневый оттенок. Гарри медленно спускался по лестнице, изнывая от жажды после долгой и скучной игры в «взрывные хлопки» с Роном. Дошло до того, что ему просто хотелось сбежать от Рона, который то и дело спрашивал, все ли с ним в порядке. Гарри все больше смущался, отчетливо помня ту ночь, когда Рон застал его за очередным кошмаром. Он замешкался, когда из кухни его окликнул знакомый мягкий материнский голос. "Гарри, дорогой?" — спросила миссис Уизли, которая мыла посуду на кухне. Гарри медленно вышел из-за угла и направился на кухню. Как ни странно, миссис Уизли мыла посуду маггловским способом. "Да, миссис Уизли?" "Пожалуйста, зови меня Молли, Гарри," — попросила миссис Уизли, держа в руке мыльную пену и несколько тарелок. — Ладно, Молли, — медленно произнес Гарри, чувствуя себя немного странно из-за того, что назвал взрослого человека по имени, но быстро отбросил это ощущение. Он подошел к кухонным шкафчикам и взял со средней полки стакан. Он уже собирался налить в него воды, но, когда посмотрел в стакан, увидел, что в нем уже есть вода. — Спасибо, — он натянуто улыбнулся Молли, надеясь, что она поверит. Все Уизли такие милые, а он только занимает их время и место. Он здесь лишний. Еще одна обуза... Миссис Уизли с улыбкой убрала палочку в карман фартука. «Знаешь, в Норе можно колдовать», — сказала она, указывая на миску на столе. «Но я несовершеннолетний, — сказал Гарри, поднеся стакан с водой ко рту. — Меня же исключат из Хогвартса!» Он сделал глоток, подошел к столу и взял миску, которую миссис Уизли велела ему принести. Миссис Уизли подняла руки и потрясла ими, давая Гарри знак поставить миску обратно на стол. «Нет-нет. Вовсе нет, дорогой. Нора окружена защитными чарами, которые не дают магглам и Министерству нас увидеть. Тебя не исключат, если только тебя не поймают, а этого не случится. Пожалуйста, левитируй миску сюда». Гарри нахмурился, но потом понял, что она имела в виду. Он достал из кармана волшебную палочку, направил её на миску и произнёс: «Вингардиум Левиоса». Он сосредоточился на том, чтобы поднять миску и левитировать её через всю комнату, стараясь не уронить, пока она летела к раковине, где стояла миссис Уизли. — Спасибо, дорогая, — сказала миссис Уизли, подхватила миску и начала мыть её губкой в кухонной раковине. — Не за что, Молли, — безучастно ответил Гарри. Он вспомнил второй курс и всегда удивлялся, как Рону удалось так усовершенствовать эти заклинания. Наверное, он практиковался на каникулах с разными мелочами вроде перьев и книг. «Ура-а-а!» — раздался голос снаружи. — Ох, Фред и Джордж, — с усталым вздохом сказала миссис Уизли, с улыбкой глядя в окно кухни. — Они вечно играют в квиддич допоздна. Почему бы тебе не пойти с ними поиграть? Я уверена, что ты уже сто лет не садился на своего «Молнию». Гарри на минуту задумался, но что будет, если мои шрамы станут видны на ветру? Гарри посмотрел на свою рубашку с длинными рукавами. Нет, все будет в порядке. Они не успеют разглядеть мои шрамы из-за «Молнии». Гарри кивнул, и в его глазах вспыхнул азарт. «Да, можно пойти потренироваться. Может, Фред и Джордж даже научат меня парочке трюков». — Очень хорошо, дорогой, — говорит миссис Уизли. Затем она посерьезнела, чем немного смутила Гарри, и сказала: — Только будь осторожен, хорошо? — Конечно, Молли, — быстро кивнув, сказал Гарри и вышел из кухни, чтобы медленно подняться в спальню Рона. Подойдя к комнате Джинни, он увидел, что Рон и Джинни явно увлечены жарким спором. Он надеялся, что Рон не говорит о том, что произошло всего несколько часов назад. Он моргнул и направился в комнату Рона, чтобы взять «Молнию». Он осматривал комнату Рона, пока не наткнулся на шкаф Рона. Шкаф чем-то напомнил Гарри гардероб из Нарнии из "Льва, ведьмы и шкафа". С любопытством Гарри открыл шкаф и нашел то, что искал. За исключением того, что это было не то место, где он обычно держал свою метлу. Он пожал плечами, схватил свой "Файерболт" и с тихим стуком захлопнул дверцу шкафа.С «Файрболтом» в руке он помчался вниз по лестнице и выскочил через заднюю дверь. Гарри почувствовал облегчение, он почувствовал себя свободным. Он скучал по этому ощущению, когда летишь так, будто на свете нет ничего важнее. Он перекинул ногу через метлу и взмыл в небо. Гарри увидел, как Фред и Джордж гонятся за чем-то золотым — это мог быть только тренировочный снитч. Он полетел к ним и чуть не врезался во Фреда, преследуя снитч. Фред поднял свой Cleanswep 5 как раз вовремя, чтобы тот не упал. "Эй-эй", - раздражающе крикнул он с протяжным "у", следуя за Гарри. "Смотри, куда идешь! Ты же не хочешь упасть, правда?" Гарри покачал головой, нахмурился, глядя на Фреда, и ускорил шаг, за секунду догнав Джорджа. Джордж оглянулся на Гарри, который быстро его догонял. «Эй, братишка. Как думаешь, кто победит? Фред или я?» — Хм... ни один из вас, — сказал Гарри с лёгкой ухмылкой, проносясь мимо Джорджа, ловя снитч и завершая маленькую игру торжествующим возгласом. «Эй! Так нечестно!» «Мы пробыли здесь дольше, чем ты», — проворчал Фред, но при этом слегка ухмыльнулся. Они с братом-близнецом скорее позволили бы Гарри победить, чем себе или своей семье. Таков уж характер Уизли. Джордж прижал руку к сердцу и сокрушенно вздохнул. «Ох, Фредди, как же нам смириться с тем, что Гарри нас победил?» Гарри слегка усмехнулся, но его глаза не смеялись, как обычно. Троица снова опустилась на землю. Мальчики почти грациозно приземлились, но тут из дома донесся звон колокольчика. «УЖИН ГОТОВ! ВСЕ В СТОЛОВУЮ! — пела миссис Уизли, позвякивая колокольчиком. «Уже время ужина?» — удивлённо спросил Гарри, недоумевая, как можно приготовить целый обед меньше чем за 5 минут. Но он был уверен, что видел, как миссис Уизли мыла посуду, прежде чем он вышел на улицу со своим «Молнией». «Да, эта женщина может за минуту приготовить целый обед для Визенгамота, даже если от этого будет зависеть ее жизнь», — сказал Джордж, неся на плече свой «Нимбус-2000». Джинни первой спустилась по лестнице и первой села на свой стул. Фред, Джордж и Гарри вошли через боковую дверь и заняли второе, третье и четвертое места за обеденным столом. — М-м-м, — протянул Рон, входя на кухню и садясь рядом с Гарри. — Тебе обязательно звонить в этот чертов колокольчик? — Да, Рональд. Он ведь сообщает, что пора ужинать, не так ли? — спросила миссис Уизли своего шестого ребёнка, возвращая колокольчик на полку. Рон закатил глаза, глядя на маму, зная, что она была права насчет звонка, но это было так чертовски раздражающе! Миссис Уизли заметила грубый жест сына и уперла обе руки в бедра. "Рональд Биллиус Уизли! Не надо ко мне так относиться". Все повернулись, чтобы посмотреть на Рона. — Прости, мам, — неловко сказал Рон, смущенно опустившись на стул, и его лицо залилось краской. После этого все рассмеялись над ним и принялись за ужин. Как обычно, закончив ужинать, Гарри отправился в ванную, чтобы сблевать в унитаз все, что он пытался съесть. От всего, что попадало на его тарелку, его начинало тошнить, и он не мог есть, но все же заставлял себя, чтобы никого не волновать. Но он знал, что никто не будет так сильно переживать за него. По крайней мере, так он думал. Такие мелочи, как квиддич и отработка заклинаний, всегда помогали скоротать время в гостях у Уизли и не давали впасть в уныние. Гарри чувствовал себя виноватым из-за того, что не рассказал Рону и Гермионе о своей депрессии, но ему не хотелось их беспокоить, ведь у них и так хватало проблем, и они бы сочли его ненормальным, если бы узнали о его самоистязании. Поэтому Гарри просто молчал и еще больше сдерживал свои эмоции, ведь у Уизли было опасно что-то резать, потому что никогда не знаешь, кто может в любой момент войти. Но Гарри удавалось по ночам пробираться в уборные, чтобы что-нибудь нарезать. ***** Родители Гермионы решили, что она останется у Уизли до конца каникул, чтобы Рон и Гарри не скучали в одиночестве. Зная Рона, можно с уверенностью сказать, что скучать он не будет. Гарри сидел в гостиной с Роном и играл в волшебные шахматы, когда в дверь постучали. «Как думаешь, это может быть...?» — спросил Рон со знающей улыбкой, и Гарри пожал плечами. Гарри встал, подошёл к входной двери и открыл её. На улице, в морозное утро, стояла Гермиона Грейнджер в кремово-белом пальто. «Привет, Гермиона. Заходи», — радушно сказал Гарри, и Гермиона крепко его обняла. Он нежно обнял её в ответ, но ему казалось, что он этого не заслуживает. Объятия — для тех, кто в них нуждается и заслуживает их, верно? Гарри не считал, что нуждается в них или заслуживает их. «Как же я рада тебя видеть, Гарри. Ты не представляешь, как мне одиноко с одними родителями», — сказала Гермиона, а потом подняла глаза и бросилась в объятия Рона. «Вы двое, Рон. Я так по вам скучала». «Я тоже скучал по тебе, Гермиона», — сказал Рон, не зная, что ещё сказать, и неловко похлопал её по спине. Он до сих пор не привык к девичьим объятиям, разве что с мамой и Джинни, но это редкость. «Где твои вещи?» — спросил Гарри, оглядываясь в поисках знакомого сундука, но нигде его не было. Он собирался принести его для неё, даже несмотря на то, что теперь ему приходится работать за всех. Жаль, что он живёт в таком жестоком мире... Ради чего ему жить? Он здесь только для того, чтобы быть шахматным конем Рона, другом Гермионы по учёбе и обузой для Уизли. Ему дают еду, но его тут же рвет. Гермиона бросила на Гарри ошарашенный взгляд, пораженная тем, что ее лучшая подруга могла забыть, что ее сундук уже в комнате Джинни. «Серьезно, Гарри. Они уже наверху». Гарри оглянулся на неё и кивнул, чувствуя себя глупо из-за того, что забыл, что Гермиона, скорее всего, заколдовала его, чтобы он летел вверх по лестнице, когда она заходила в двери. Но почему он не заметил этого раньше? Гермиона заметила непривычный взгляд в глазах Гарри и с тревогой посмотрела на него, но решила, что это обычное подростковое поведение. «В любом случае, что нам делать?» Рон открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гермиона быстро его перебила: «И нет, мы не будем играть в волшебные шахматы или Взрывные хлопки!» Рон закатил глаза, глядя на Гермиону, — ему уже не нравился этот день. «Ладно...» Гарри пожал плечами и выглянул в окно, на холодное морозное утро. На улице действительно было красиво, но он предпочитает снег. Милый белый снег. Белокурый... Он тряхнул головой, отгоняя внезапные мысли о Малфое. «Может, прогуляемся?» «Конечно, но на улице и правда холодно», — заверила их Гермиона, слегка поежившись. На улице не могло быть слишком холодно, а вот если бы шел снег, то да, погода была бы не очень. «Пока не так холодно, чтобы мы превратились в ледышки, все будет в порядке, — сказал Гарри, глядя в окно на травянистое поле, где росли маленькие одуванчики, похожие на солнышки. — Кроме того, при необходимости мы можем наложить согревающие чары». «Золотое трио» решило отправиться на прогулку, несмотря на то, что на улице было -5 °C. День действительно выдался чудесный: птицы пели, а пугала отпугивали ворон от кукурузы. Они решили прогуляться по сельской местности, мимо фруктовых деревьев и проселочных дорог, и стащить пару яблок, чтобы пожевать. Гермиона не любила воровать и отчитывала за это мальчиков, но Рон лишь пожал плечами, а Гарри безучастно смотрел в пол. Они прошли мимо зелёных и красных яблонь, и Гарри не удержался, остановился и сорвал зелёное яблоко. Он понятия не имел, зачем это сделал, просто чувствовал, что должен это сделать. Гарри просто смотрел на зелёное яблоко, пытаясь понять, почему выбрал его, а не красивое красное сочное яблоко. И тут его осенило: Драко Малфой. Какого черта он вообще думает об этом придурке? Но ему действительно интересно, натурал Драко или нет... Скорее всего, да, ведь он чистокровный и, судя по всему, в будущем должен произвести на свет наследника. В голове мелькнула абсурдная мысль о том, чтобы зачать наследника с Драко, но он отогнал ее. Это все равно невозможно. Гарри вспомнил прошлый год и урок у Хагрида. Драко стал невероятно привлекательным и сексуальным, хоть и был тем еще засранцем. Его белокурые волосы, сияющие на солнце, идеальный рот, который словно создан для поцелуев ангелов, эти серебристые глаза, которые, как он клянется, сделаны из настоящих бриллиантов... Его размышления прервало рукопожатие. Гермиона помахала рукой перед лицом Гарри, пытаясь отвлечь его от глубоких размышлений. «Эй? Гарри, ты меня слышишь? Очнись! — взволнованно сказала она, нахмурив брови. — Хватит пялиться на это яблоко, ешь уже!» Гарри несколько раз моргнул, чтобы убедиться, что он не продолжает думать. — Ладно, прости, — безучастно сказал он и откусил от зеленого яблока. На вкус оно оказалось довольно приятным. Кислым, но приятным. Рон толкнул Гарри в плечо, немного беспокоясь за своего лучшего друга. Он видел, как изменился Гарри с тех пор, как они с Уизли забрали его из Норы. «Ты в порядке, дружище?» — осторожно спросил он, нахмурив брови. «Ты какой-то задумчивый». Гарри медленно кивнул, откусив ещё кусочек зелёного яблока. «Да, я в порядке, — сказал он и улыбнулся, чтобы они больше не волновались. — Я просто... задумался». Гермиона понимающе улыбнулась Гарри, гадая, не упускает ли она что-то из виду и нет ли в жизни ее лучшего друга кого-то, о ком она не знает. «О ком ты думаешь, Гарри?» Гарри покраснел, когда в голове снова всплыл образ Драко. Идеальные белокурые волосы, красивые серебристые глаза, от которых захватывает дух... — Хм... Давай вернемся, — быстро сказал он, желая сменить тему. — По-моему, уже почти время обеда. «Хорошо, Гарри», — сказала Гермиона, понимая, что Гарри что-то от неё скрывает, но решила расспросить его об этом попозже. Троица направилась обратно в нору, минуя все маггловские фермы. Гарри доел зеленое яблоко и закопал его в землю, надеясь, что однажды из него вырастет большое яблоневое дерево. ***** «Гермиона?» — спросил Гарри, сидя на кровати в комнате Рона, укутавшись в пушистое толстое синее одеяло. Он просто хотел спросить у неё кое-что, связанное с... любовью. Гермиона отвернулась от окна, из которого открывался вид на окрестности, и посмотрела на него. «Да, Гарри?» — Что это значит, когда ты... — Гарри запнулся и прикусил губу, обдумывая, как сформулировать то, что он собирался сказать. — Чувствуешь какое-то тепло в сердце, когда смотришь на кого-то? И бабочек в животе, когда этот кто-то входит в комнату, где ты находишься? Гермиона моргнула и понимающе улыбнулась. Она хихикнула, глядя на своего лучшего друга, и точно знала, что это значит. О, ее лучший друг влюблен! «Это значит, что тебе кто-то нравится, Гарри!» — взволнованно сказала она, и ее глаза засияли. «Ты в кого-то влюблен? В кого?» Гарри действительно об этом думал. Значит ли это, что ему нравится... Драко Малфой? Нет. Конечно, нет. Он же git. Как он может ему нравиться? Как он может нравиться кому бы то ни было? Он просто мерзкий git! Но у него действительно красивые глаза... Красивое лицо... "Ну и?" — заинтригованно спросила Гермиона. "Кто он такой?" Гарри потрясенно посмотрел на нее. Он не думал, что она так легко догадается, что он гей. "Гермиона... я..." Гермиона ободряюще улыбнулась ему и положила правую руку ему на плечо. «Эй, в этом нет ничего плохого, если тебе нравятся парни, — мягко сказала она, слегка сжимая его плечо. — Это действительно Гарри. И я видела, как ты пялился на близнецов и на всех остальных парней, которых мы время от времени встречаем. Не стоит из-за этого переживать». Гарри почувствовал, как кровь прилила к его щекам, окрасив их в красный цвет. Он хотел бы рассказать Гермионе, но сможет ли она сохранить это в тайне? Если бы Малфой узнал о его маленькой влюбленности... Нет, он не хотел этого знать. «Я...» «Гарри, тебя интересует какой-то из братьев Уизли?» — вдруг спросила Гермиона, слегка рассмеявшись. О, для нее это было волнительно! У нее никогда не было друзей, которые были бы влюблены в мальчиков или девочек, и ей всегда хотелось поговорить о влюбленности. Гарри прикусил губу и покачал головой. Он не знает, как ей сказать. Это должно быть так просто, но говорить о том, кто тебе нравится, довольно сложно. «Я не знаю, кто мне нравится... То есть есть парень, который заставляет меня чувствовать...» — Внутри все такое теплое и пушистое? — с улыбкой закончила фразу Гермиона за свою лучшую подругу. Она придвинулась ближе, заинтригованная парнем, который нравится ее лучшей подруге. — Кто он, Гарри? Гарри вздохнул и рухнул на кровать. Он представил, как в прошлом году Малфой отдал свою сумку с книгами... Крэббу или Гойлу? Гарри не мог понять, кто из них кто, потому что они были похожи как две капли воды. Он вспомнил, как Малфой подошел к нему, как его холодные серебристые глаза сверкнули, словно пронзая его насквозь. Эта великолепная улыбка и, надо признать, эта ухмылка были чертовски сексуальны. Слизеринец закусил губу, глядя на него, и это было так... прекрасно. Словно смотришь на падшего ангела, только без крыльев и с характером говнюка. Гарри искренне задавался вопросом, каким бы был Малфой без этой манерной позы, без этой ухмылки и, Мерлин, без огромного количества геля для волос на этих идеальных волосах, по которым так хочется провести рукой. "Гарри?" Гарри был слишком увлечен мечтами об одной светловолосой слизеринке, чтобы слышать, что происходит вокруг. — Гарри? — снова попыталась Гермиона. Она улыбнулась и решила перечислить всех известных ей мальчиков, чтобы посмотреть, отреагирует ли Гарри. — Рон? Блейз Забини? Симус Финниган? Дин Томас? Грегори Гойл? Винсент Крэбб? Фред Уизли? Джордж Уизли? Терри Бут? Майкл Корнер? Энтони Голдштейн? Гарри удивленно посмотрел на свою лучшую подругу, не понимая, что она задумала. Он посмотрел на свои пальцы, пошевелил ими и от скуки начал грызть ногти. Гермиона продолжила: «Невилл Долгопупс? Теодор Нотт? Эрни Макмиллан? Джастин Финч-Флетчи? Уэйн? Захария Смит? Стивен? Кевин? Драко Малфой?» Гарри посмотрел на неё, когда она произнесла фамилию. Но в одном он был уверен: он не хотел, чтобы его так легко раскрыли. Даже если бы он был влюблён в Драко Малфоя — чего он не делал, — он бы этого не допустил. Гермиона чуть не взвизгнула от радости и прикрыла рот руками. «О боже, Гарри! — хихикнула она и запрыгала на кровати. — Он тебе нравится?!» Гарри покачал головой, но румянец, выступивший на его щеках, говорил Гермионе об обратном. «Нет...» — Ну конечно! — поддразнила Гермиона, слегка толкнув Гарри в плечо. Ее даже не смутило, что Гарри нравится Малфой. Но, по ее мнению, в Малфое не было ничего привлекательного. Впрочем, это только ее мнение, а ведь многим девушкам этот гад может нравиться. Гарри покраснел еще сильнее. — Я правда не... — Гарри, — Гермиона не смогла сдержать улыбку и ободряюще погладила Гарри по плечу. — Ничего страшного, если он тебе нравится. Он может быть мерзким, сквернословящим маленьким тараканом... — Гарри усмехнулся, вспомнив прошлый год. — Но если он тебе действительно нравится, я всегда это приму. Я всегда буду принимать тебя такой, какая ты есть, и с теми, кто тебе нравится. — Спасибо, Гермиона, — сказал Гарри, слегка улыбнувшись. На его лице все еще был румянец, от которого он никак не мог избавиться. — Но он мне совсем не нравится в таком виде... Гермиона недоверчиво вздохнула и ударила его книгой по плечу. «Да. Ты. Должен!» Гарри вздрагивал каждый раз, когда его лучшая подруга его била, но ему приходилось убеждать себя, что Гермиона просто играет и больше ничего такого не делает. Она вовсе не наказывала его, как дядя Вернон. «Признайся, Гарри!» — просияла Гермиона. Она просто не видела, что делает с Гарри, ударяя его книгой. Никто не знал, и Гарри это устраивало. «Он тебе нравится». — Кому? — Гермиона и Гарри посмотрели на дверь Рона и увидели, что на пороге стоит не кто иной, как сам Рон Уизли. Рон вошел и сел рядом с Гарри. — Кто тебе нравится? Гарри покачал головой и выбежал из комнаты. Он не хотел больше вести подобные разговоры. Он знал, что Рон ненавидит Малфоя, но что хорошего будет, если Гермиона раскроет его секрет? Если это вообще можно назвать секретом. Гермиона сверкнула глазами на Рона. Как он посмел отпугнуть Гарри, когда она как раз собиралась выпытать у него правду? — Рон! — выплюнула она и ударила его книгой. Рон даже не поморщился. — Ты его спугнул! Рон пожал плечами и посмотрел ей в глаза. Он просто не понимал, почему Гарри убежал, когда тот сказал, что ему нравятся люди. — Так кто эта девушка, которая ему нравится? Гермиона покачала головой и пошла за Гарри, оставив растерянного Рона в спальне. Она нашла своего лучшего друга на кухне, где он рассеянно смотрел на вазу с фруктами на кухонном столе. «Гарри?» — мягко и ободряюще спросила она. «С тобой все в порядке?» Гарри посмотрел на неё и кивнул. Он чувствовал, что всё глубже погружается в депрессию из-за мысли о том, что потеряет Рона как друга из-за какой-то влюблённости, а потом и Гермиону. Но она была здесь, с ним, а не наверху с Роном. «Я в порядке, Гермиона». Она села рядом с ним, взяла яблоко и откусила кусочек. «Это из-за того, что Рон узнал о нем?» Она заметила, что Гарри виновато отвел взгляд. Она вздохнула. «Думаешь, он тебя не примет?» Гарри ничего не ответил и не шелохнулся. Но, сделав это, он указал на заднюю дверь, положил руку на ручку и с грустью посмотрел на нее. «Я собираюсь прогуляться... Мне нужно проветрить голову». — Ладно, — сказала Гермиона, понимая, что ее лучшая подруга хочет побыть одна и подумать. — Удачных размышлений! Гарри не услышал, что она сказала, потому что уже повернул дверную ручку и вышел в холодный вечер. Он не знал, куда идет, просто позволил телу увести себя подальше от дома. Очнулся он уже под деревом. Он решил посидеть там немного и подумать, нормально ли ему нравится, что ему нравятся парни, ведь он думает только о них. Он не замечает девушек, мимо которых проходит, они для него как размытые пятна. Но на бойфрендов своей девушки он смотрит по-настоящему внимательно. Он не знает, что для него значит «парень». Очевидно, что это добрый, заботливый, красивый, милый, умный и интеллигентный человек — но со своими особенностями... Он даже не заметил, как мимо него проползла трехметровая коричневая змея, пока не увидел ее движение в траве. Черт, неужели я сошел с ума и собираюсь с ней заговорить? «Привет, змейка... Меня зовут Гарри». Змея с любопытством посмотрела на мальчика. "Человек? Ты можешь со мной разговаривать?" Гарри, удивленный тем, что змея вообще заговорила с ним, слегка кивнул. "Да, могу. Хотя я не совсем обычный человек." «Что ты имеешь в виду?» — спросила змея и свернулась в клубок, приняв сидячее положение. Он никогда раньше не разговаривал с людьми, а если и разговаривал, то они его не понимали. «Ты веришь в магию?» — спросил Гарри змею с легкой улыбкой. Конечно, это была фальшивая улыбка. Он задумался, могут ли змеи видеть душу... «И, если позволишь, как тебя зовут?» «Меня зовут СССерпентина, — сказала змея Серпентина, пытаясь улыбнуться мальчику. — И сссс тех пор, как я заговорила с человеческим мальчиком, я либо сошла с ума, либо у меня есть магия». Гарри посмеялся над змеёй, но смех был ненастоящим, потому что ему было очень грустно. «Ну что, ты меня не укусишь?» — спросил он, хотя знал, что змеиный укус — это больно. Этот чёртов василиск. Серпентин покачал своей маленькой головкой и заходил из стороны в сторону. «Мы, ссснайки, кусаем людей только в том случае, если они пытаются причинить нам вред или преграждают нам путь. Мы ненавидим, когда нас загоняют в угол. Я потерял брата из-за человека. Точнее, из-за двух людей. Они загнали его в угол и ударили тем, что они называют лопатой. Я был там и видел, как это произошло». Я просто хотел ссснезаметно напасть на людей, чтобы отомстить. Гарри нахмурился, глядя на змею. Он только сейчас понял, насколько змеи похожи на людей. У них обоих есть семья, которую они любят и защищают. «Прости меня за твою потерю, Змеехвост. Я и не знал». — Все в порядке, Гарри, — грустно сказал Серпентин, на несколько секунд высунув изо рта свой маленький язычок. — Это просто ситуация, когда на кону жизнь и смерть. Такое случается в какой-то момент жизни каждого из нас. Гарри кивнул и замешкался, представив, что может просто исчезнуть. Он чуть не рассмеялся, ведь он вел вполне пристойную беседу со змеей. «М-можно тебя погладить? Я никогда раньше не гладил змею, а у людей есть домашние змеи». «Не понимаю, почему бы и нет, — сказал Серпентайн, подползая ближе к мальчику и сворачиваясь в спираль. — В конце концов, кто ты такой, если не человек?» — Я волшебник, — просто сказал Гарри, опуская руку, чтобы осторожно погладить нежную чешуйчатую кожу змеи. Он думал, что змеи скользкие, но нет, он ошибался. Они похожи на ящериц. "Волшебник? Как Альбус-с-с-с Дамблдор?" — спросил Серпентин, глядя на него и ощущая приятную теплоту человеческой руки на своей коже. Гарри недоверчиво уставился на змею. Он не знал, что Дамблдор раньше разговаривал со змеями. "Ты знаешь Альбус-с-с-с Дамблдора?" — Да, — кивнул Серпентин. — Мы с Альбусом несколько раз встречались во время его путешествий. Но я не видел его уже много веков. «Я этого не знал...» — сказал Гарри. Ему нужно будет как-нибудь поговорить об этом со своим профессором. Было бы интересно послушать. «Но он не мог говорить со мной так, как ты, — с грустным шипением сказала Серпентайн. — Он использовал какое-то устройство. А все волшебники могут говорить с нами, змеями?» — Нет, — сказал Гарри, тяжело вздыхая и медленно качая головой. — Волшебники очень редко разговаривают со змеями. Это называется парселтанг, или парселмагия. Говорят, что парселтанг — это очень плохо и зло, потому что единственный волшебник, кроме меня, который может говорить на парселтанге, — это очень злой волшебник, известный как Волан-де-Морт. Он убивает всех, кто встает у него на пути. — О, — сказал Серпентин. Он посмотрел на мальчика, изучая его с головы до ног. — Но ты не кажешься злым или плохим мальчиком. Гарри позволил себе слегка грустную улыбку. Если он потеряет своих друзей, то, по крайней мере, у него останутся друзья-змеи. Мерлин, теперь он считает себя настоящим чудаком. «Я не такой. Я просто мальчик, который вырос с такой способностью». Серпентин уставился на мальчика и недоверчиво зашипел: он видел ложь в чертах его лица. «Ты лжешь». Гарри поморщился при виде разъяренной змеи и прислонился спиной к стволу дерева. "Извини, Змеехвост. Меня прокляли, когда я был младенцем. Волан-де-Морт убил моих родителей Смертельным проклятием и попытался убить меня, но заклинание отразилось и убило его самого." Он приподнял челку, чтобы змея увидела его шрам. "Так что шрам — это проклятие." Я не родился со способностью говорить на парселтанге. Заклинание Волан-де-Морта отразилось от меня, и часть его души застряла во мне, так что я могу использовать его способности к парселтангу. «Извини, что пришлось спросить тебя об этом, Гарри», — сказал Серпентин с виноватым видом. Он посмотрел на свой хвост и решил пошевелить им. Из Норы донесся знакомый звон коровьих колокольчиков. Гарри вздохнул и посмотрел на Нору. «Что ж, С-с-серпентин. Думаю, увидимся в другой раз. Для меня это будет примерно в обеденное время». Серпентин сердито посмотрела на дом. «Ненавижу этот колокол! Он просто ужасен! Я слышу его даже в своей норе!» «Я поговорю с мистером Уизли о колокольчике для тебя», — сказал Гарри, пообещав змее, что постарается что-нибудь сделать. «Я уверен, что он согласится не звонить в него, когда узнает, что это беспокоит местную живность». "Благодарссссс," — сказал Серпентин, вежливо кивнув. Гарри поднялся с земли и отряхнул грязь с брюк. "Еще раз благодарссссс. Было очень приятно с вами познакомиться, Сссерпентин." "И вам того же." Серпентин уполз обратно в свою нору. Гарри вернулся в Нору, чтобы поужинать, хотя после еды его стошнило. После рвоты ему стало только хуже, и он мечтал проспать целый день или даже неделю, чтобы больше не испытывать душевной боли. ***** Через пару дней приехал и Сириус. Гарри был немного рад, что время от времени видится с Сириусом, но ничто не могло избавить его от депрессии. Наверное, даже любовь. Гарри задумался, есть ли волшебники, которые, как и он, страдают от депрессии и тревожности. Уизли, Гарри и Гермиона сидели у камина с чашками горячего какао в руках. Все шторы в Норе были задернуты из-за того, что к ним на день приехал Сириус. Сириус был где-то в Норе, наверное, рассматривал семейные портреты Уизли. Внезапно камин открылся, и из него вышел мистер Уизли. Миссис Уизли заметила его первой и встретила поцелуем и объятиями. «Эй, народ! Угадайте, что?» — с сияющим от радости лицом обратился мистер Уизли к своим детям, Гарри и Гермионе. Все смотрели на мистера Уизли широко раскрытыми глазами, желая услышать, что он скажет. «У меня есть билеты на чемпионат мира по квиддичу!» — сказал мистер Уизли, размахивая руками почти как Джаззи. Все уставились на мистера Уизли, желая услышать подробности, но больше всего их интересовало, хватит ли билетов на всю семью. «У меня 8 билетов, по одному на каждого. Идите и забирайте!» — сказал мистер Уизли, доставая билеты из кармана. Гарри и Рон взволнованно переглянулись и первыми получили свои билеты, за ними подошли Джинни, Фред, Джордж и Гермиона. «Но, сэр, кому достанется последний билет?» — спросила Гермиона, забирая свой билет у мистера Уизли. Она подумала, что будет неплохо присоединиться к ним, хотя на самом деле не так много читала о квиддиче. Мистер Уизли повернулся к растерянной Гермионе и улыбнулся ей. «Это, моя дорогая, секрет». «Этот билет, мисс Гермиона Грейнджер, для меня». Из-за угла вышел Сириус и присоединился к рыжеволосой семье, Гарри и Гермионе. «Ах, Сириус, как здорово, что ты к нам присоединился», — сказал мистер Уизли, вручая Сириусу последний билет на чемпионат мира по квиддичу и дружески пожимая ему руку. Сириус взмахнул руками, не обращая внимания на билет. «Боюсь, я не могу принять его, Артур. Но все равно спасибо. Просто Министерство все еще пытается меня найти. Было бы самоубийством ехать на чемпионат мира по квиддичу». Гарри замешкался и уставился в пол, услышав слово, которое произнес его крестный. Самоубийство. Он задается вопросом, каково это — умереть, просто... Что бы ни происходило после смерти, существует множество теорий заговора о том, есть ли загробная жизнь и существуют ли рай и ад. — Ах, прошу прощения, Сириус, — сказал мистер Уизли, бросив на него виноватый взгляд. Он, как и многие другие, желает, чтобы Сириус вышел из Азкабана. Гарри хочет этого больше всего на свете. Он больше не хочет жить с Дурслями. Он хочет иметь свой дом. Место, где его примут, но внутренний голос твердит ему, что нужно остаться с Дурслями и смириться со своей ненормальностью. — Не стоит извиняться, Артур, — сказал Сириус, качая головой. — Скорее всего, это просто недоразумение. «Но, Хан. Как ты достал эти билеты?» — спросила миссис Уизли мужа, когда любопытство взяло верх над ней и, судя по всему, над её детьми тоже. «Как ты это сделал, пап?» — спросил Фред отца, приподняв бровь. Он и его братья и сёстры ждали ответа. «Это подарок от самого министра, — сказал мистер Уизли, с широкой улыбкой глядя на билеты в руках у каждого. — Понимаете, он оказал мне услугу, а взамен я получил эти бесплатные билеты». Миссис Уизли приложила руку к сердцу и благодарно вздохнула. «О, как это мило с его стороны, — просияла она. — Надо как-нибудь пригласить его на ужин, чтобы отблагодарить за билеты». Мистер Уизли радостно рассмеялся, словно знал что-то, чего не знала она. «О нет. Я спросила его об этом, и он сказал, что ничего не хочет от нас взамен, но поблагодарил меня за приглашение.» — Как мило с его стороны, — ласково сказала миссис Уизли. Затем она долго и нежно поцеловала мужа. — Мама! — Папа! «Никаких личных дел в гостиной!» — с отвращением на лицах заявили Фред и Джордж. Они были не единственными, кто испытывал отвращение: Джинни и Рон тоже поморщились. Гарри слегка улыбнулся, глядя на Уизли. Было приятно наконец увидеть любящую семью. Да, Дурсли тоже любили друг друга, но не так, как Уизли. Эта семья была по-настоящему любящей. «О, дети мои. Дорогие мои дети, — сказала миссис Уизли с дерзкой и смущенной улыбкой. — Когда-нибудь вы все найдете свою любовь, у вас появятся дети, и вы займете наше место. Почему бы нам не развесить повсюду омелу? Чтобы вы все научились любить и ценить друг друга». "Не-е-ет!" — заныл Рон и закрыл лицо руками. Ему это совсем не нравилось, как и его братьям и сестрам. Фред и Джордж переглянулись с отвращением и ужасом. "Ни за что, я его не поцелую!" — хором воскликнули они, указывая друг на друга. Гарри вздохнул, глядя на семью Уизли. На самом деле он считал, что близнецы, Перси и Чарли симпатичные, и не отказался бы их поцеловать. Он посмотрел на свое горячее какао, но пить уже не хотелось. Сириус подошел к Гарри, сел рядом и толкнул его в бок. — Ну как ты тут? — Я в порядке, — солгал Гарри, пытаясь изобразить улыбку и глядя в пол. Он надеялся, что крёстный не так легко раскусит его ложь. — Ну-у-у, — протянул Сириус, многозначительно глядя на крестника. — Гермиона за обедом сказала, что ты был погружен в свои мысли во время утренней прогулки. Ты хочешь мне что-то сказать? Гарри покраснел и посмотрел в сторону Гермионы и Рона. Они были довольно далеко, так что он мог бы что-нибудь сказать Сириусу. «Э-э... Н-нет?» — запнулся он. Черт! Это точно его выдало бы. Сириус понимающе закатил глаза. Он знал этот взгляд: Джеймс всегда заикался, когда говорил или даже думал о Лили. — М-м-м, — недоверчиво протянул он. — Ты уверен, что не хочешь ни о чем со мной поговорить или даже спросить меня? Ты же знаешь, Гарри, ты можешь со мной поговорить. Гарри медленно вздохнул и уставился в свою кружку с горячим шоколадом. «Я знаю, Сириус». Что он мог им сказать? Это должно быть легко, но на самом деле это не так. — Так кто же та девушка, которая тебе нравится? Гарри посмотрел на Сириуса, в его серо-голубые глаза, и встретился с ним взглядом. Он надеялся, что этого будет достаточно. А если нет, то ему просто придется не слишком странно пялиться на близнецов. Сириус кивнул, узнав этот взгляд. Такой же взгляд был у него, когда он признавался в своей ориентации лучшим друзьям, и у Ремуса тоже. — А, так это парень. Гарри по-прежнему смотрел на Сириуса, и в его глазах читался страх — он не знал, как отреагирует его крестный. Теперь ему казалось, что этот разговор становится слишком тревожным. Он надеялся, что Сириус примет его. Если нет, то, как он знал, Сириус отречется от него или что-то в этом роде. Ему просто хотелось сбежать. Он боялся того, что может услышать от своего крестного. Сириус нахмурился, увидев страх в глазах мальчика, и это тронуло его до глубины души. Это напомнило ему о тех временах, когда он сам признался в своей ориентации Джеймсу, Ремусу и... Питеру. «Ты же знаешь, что это нормально — любить парней, — сказал Сириус мягким и уверенным голосом, давая крестнику понять, что это действительно нормально. — Я даже открою тебе секрет». Когда я училась в Хогвартсе, я была влюблена в одного парня. На самом деле он был моим лучшим другом, Ремусом Люпином. Гарри вздохнул с облегчением, но всё равно чувствовал себя несчастным. Было приятно узнать, что двое людей считают, что в волшебном мире можно быть геем. — Вы имеете в виду профессора Люпина? Сириус тихо усмехнулся и кивнул, слегка покраснев. О, эти воспоминания. «Да, Гарри. Профессор Люпин. Но пообещай, что сохранишь это в тайне, хорошо?» — Обещаю, — заверил его Гарри, кивнув. Он рассеянно сделал пару глотков горячего какао и уставился на белую подушку. Если бы только она была чуть светлее. Ладно, о чем он вообще думал? — В любом случае... Скажем так, мы с Ремусом встречались в Хогвартсе, — рассеянно произнес Сириус, погрузившись в воспоминания о детстве. Гарри чуть не поперхнулся горячим какао от неожиданности, но вовремя поднес ладонь ко рту, чтобы не пролить. Он не хотел испачкать мебель или пол в доме Уизли. Но самое главное — он только что узнал кое-что о своем крестном и профессоре Люпине. «Мерлин! Это чудесно!» — О, я знаю, — со вздохом сказал Сириус, немного расстроившись из-за того, что их отношения не сложились. Возможно, все сложилось бы, если бы он не попал в Азкабан. — Это было очень давно, и я знаю, что Ремус сейчас встречается с дочерью моего кузена, Нимфадорой. Гарри было грустно за Сириуса. Любить человека так долго, а потом потерять его из-за другого. Это разбило бы ему сердце, а Гарри не думал, что сможет пережить такое без последствий. Сириус заметил задумчивое выражение на лице Гарри, который явно о чем-то напряженно размышлял. «Так ты собираешься сказать мне, кто этот человек, за которым ты следишь?» Гарри вздохнул: он не знал, как Сириус отреагирует на то, что ему нравится Малфой. Он знал, что двоюродная сестра Сириуса — мать Драко, Нарцисса Малфой, но не знал, как Сириус это воспримет. «Я не уверен, что тебе это понравится — понравится он», — поправился он. "Как? Он не может быть настолько плохим, не так ли?" Сириус с любопытством спросил. Он мог сказать, что выражение лица Гарри было ненормальным, поэтому он сменил тему. "В любом случае, детка, уже поздно, и мне лучше идти. Ты можешь рассказать мне об этом парне в другой раз или даже написать мне о нем". — Ладно. Хорошего вечера, Сириус, — сказал Гарри и обнял его. Объятия. Все еще такой странный способ выразить любовь к семье и друзьям. Он к ним еще даже не привык. Сириус радостно обнял Гарри в ответ, а затем отпустил его и встал с дивана, на котором сидел. «Хорошо проведи время на чемпионате мира по квиддичу, Гарри». "Сделаю и желаю тебе благополучно добраться до... куда бы ты там ни собирался спрятаться," — сказал Гарри, слегка помахав рукой на прощание своему крестному. "Надеюсь, что так и будет. Прощай, Гарри," — сказал Сириус и, помахав в ответ, но уже с большим энтузиазмом, исчез в соседней комнате. Гарри вздохнул с облегчением: здорово, что кто-то знает его маленький секрет. Он повернул голову и посмотрел на Уизли. Он поставил чашку с горячим какао на столик рядом с диваном, на котором сидел, и на пару минут поднялся в комнату Рона. Он сидел на кровати в комнате Рона и смотрел на деревянные половицы. Он размышлял о том, каково было бы, если бы его мать и отец были живы. Остался бы он... геем или стал бы натуралом? Была бы у него лучшая жизнь или он был бы одним из тех, кого все сторонились? Он всегда задавался вопросом, каково это — поговорить с матерью и отцом, по-настоящему с ними пообщаться. С Сириусом он чувствовал себя как с отцом. Он вспомнил прошлый год, когда Сириус рассказывал ему о проделках, которые они с «Мародёрами» вытворяли. Он помнит, как хохотал до упаду. О, как же ему не хватает смеха. И улыбок, если уж на то пошло. Он нахмурился, рухнул на кровать, перевернулся на бок и просто лежал, глядя в окно в дальнем конце комнаты. Он почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, и сказал себе: «Нет. Не плачь сейчас. Не плачь!» Гарри разочарованно застонал и стал искать в сундуке свой клинок. Он нашел его в книге. Выйдя из комнаты, он направился в ванную, закрыл за собой дверь и повернул ключ в замке, чтобы никто не смог войти без его разрешения. Он встал перед раковиной и закатал рукава до локтей. Провел пальцем по покрытой шрамами руке, ощупывая каждый порез, который нанес себе раньше. Он с силой вонзил клинок в кожу и провел им по руке, пока не выступила кровь. Гарри снова провел лезвием по коже. Боль от порезов успокоила Гарри. Это успокоило его. Он даже не осознавал, что по его щекам текут слезы. Чувствуя удовлетворение и пребывая в оцепенении, Гарри смыл кровь с рук и вытер их, прежде чем вернуться в комнату Рона, чтобы спрятать нож в книге. Спрятав нож, он запрыгнул в постель и укрылся одеялом. Ему хотелось просто заснуть, но он не мог этого сделать, даже когда пришел Рон и пора было ложиться спать. Рон с тревогой смотрел на своего лучшего друга, который спал. Он знал, что в последнее время Гарри замкнулся в себе, но отогнал эту мысль, решив, что это просто подростковые капризы. Но он помнил, какой кошмар приснился Гарри, помнил, как тот кричал от страха из-за своего дяди. Ему было страшно думать о том, какие кошмары мучают Гарри. Судя по всему, они были довольно жуткими. Он не стал рассказывать Гермионе о кошмаре Гарри, потому что просто не думал, что Гарри этого захочет. Даже если бы ему самому приснился тревожный кошмар, он бы не стал делиться им с окружающими. Забравшись в постель, Рон увидел, что его лучший друг смотрит... на что-то, на что именно, было неясно. Хотя это его немного пугало. Возможно, Гарри спал с открытыми глазами. Но только представьте. Представьте, что вы просыпаетесь, а на вас смотрят глаза, а тело лежит неподвижно, лишь слегка вздымается и опускается грудная клетка. Это было бы ужасно. Он моргнул, глядя на мальчика, и закрыл глаза, отдавшись во власть сна. ***** Гарри и Рон были так взволнованы, что не переставали приставать к Гермионе. Рон докучал ей больше всех, а Гарри лишь притворялся, что рад, потому что в последнее время чувствовал себя слишком подавленным, чтобы радоваться чему-то. Гарри знал, что лучше не злить Гермиону, он никогда не хотел злить тех, кто ему дорог. Он умел держать свои эмоции под контролем, он делал это всю свою жизнь, за исключением тех случаев, когда Снейп продолжал донимать Гарри расспросами об отце и о том, какой тот «невежественный» и «ленивый». Гарри не хотел терять друзей, ведь тогда он чувствовал бы себя еще более одиноким. Даже несмотря на то, что у него были Гермиона и Рон, он все равно чувствовал себя довольно одиноким, как будто они становились для него кем-то большим, чем просто друзьями, но это его не особо беспокоило. Однако если бы у них завязались романтические отношения, Гарри просто натянул бы фальшивую улыбку и пожелал бы им счастья, даже если бы ему хотелось, чтобы его любил кто-то, кто будет по-настоящему о нем заботиться. Гарри знал, что Джинни уже много лет в него влюблена, но она всегда была для него как младшая сестра. Гарри понимал, что не стоит поддаваться эмоциям, он не хотел злить миссис и мистера Уизли, чтобы они не разрешили ему поехать на чемпионат мира по квиддичу. Он понимал, что делает поспешные выводы, думая о родителях Рона в таком ключе, и был рад, что мистер и миссис Уизли относятся к нему как к родному. В каком-то смысле так оно и было, ведь Рон ему как брат. Ожидание чемпионата мира по квиддичу казалось бесконечным, словно само время замедлилось для него и Уизли. ***** Рон лежал без сна, думая о предстоящем важном дне. Он не мог не думать о том, кто победит. Не колеблясь, он начал задавать вопросы, не зная, получит ли ответ. «Гарри? Ты спишь?» К удивлению Рона, Гарри не спал. Гарри крякнул и перевернулся на бок, изо всех сил стараясь заснуть. Но он зашипел, когда повернулся на руку, всю в порезах. — Да, Рон. А что?  — Ничего, просто... Как думаешь, кто победит? — быстро спросил Рон, надеясь получить ответ прямо сейчас. — Ирландия или Болгария? Гарри хотел знать, почему кто-то так возбуждён посреди ночи. Гарри закатил глаза: ему не хотелось говорить об этом ночью. Он изо всех сил старался уснуть, но в какой-то момент всегда просыпался посреди ночи. "Гарри?!" — прошептал Рон, но уже громче, желая получить ответ и поговорить с кем-нибудь. Он просто не мог больше молчать. "Ммм... Я не знаю, наверное, в Ирландии?" Гарри устало предположил, желая поскорее уснуть, чтобы не проснуться с еще большей депрессией. Но ничто не помогало ему уснуть, и в последнее время, похоже, его это просто больше не волнует. «Ты так думаешь?» — спросил Рон с легким удивлением в голосе. — Пожалуйста, ложись спать, — сказал Гарри, широко зевнув, и уткнулся лицом в подушку, пытаясь заслониться от лунного света, проникавшего в спальню. — Я устал, а завтра нам, судя по всему, предстоит много ходить. Рон перевернулся на кровати, чтобы оказаться лицом к лицу с Гарри. Неужели ему совсем не любопытно? "Ну ладно. Но за кого ты выберешь?" Гарри снова хмыкнул, чувствуя раздражение и усталость. Он просто хочет попытаться уснуть. Неужели это так много? "Эм... Болгары? "Это здорово!" — сказал Рон, сияя от радости. "Я тоже. Кто твой любимый игрок?" Гарри хотелось крикнуть Рону, чтобы тот заткнулся, но он просто повернулся на бок и изо всех сил старался заснуть, но у него ничего не получалось. Он вспомнил, как Рон рассказывал о болгарском ловце Викторе Краме. «Моим любимым игроком в болгарской команде был бы... Виктор Крам», — соврал он, потому что на самом деле не знал, кто это такой, но для Рона он явно был звездой. — Черт возьми, да! — сказал Рон. — Ты бы предпочел быть ловцом в другой команде и играть против Виктора или быть настоящим болгарским ловцом? «Не знаю, что бы ты выбрал», — раздраженно спросил Гарри. Он знал, что лучше всего расспросить Рона, потому что тот много знал о болгарах. А еще он знал, что может заснуть, слушая, как Рон без умолку рассказывает о болгарах, что он и сделал. Гарри погрузился в глубокий сон, как всегда после того, как отрезал себе кусочек. "А как насчет тебя, Гарри? Гарри? Эй! Гарри!" Прошептал Рон и вздохнул, откидываясь на кровать. "Черт возьми, Гарри. Ты меня напугал". Рон на мгновение подумал, что если бы Гарри спал, он мог бы сказать ему что угодно. Он решил не делать этого и просто отправиться спать, лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, верно? ***** Поместье Малфоев Драко молча сидел на своей серой кровати с балдахином в шелковой пижаме цвета лесной зелени, скрестив ноги. После душа и бритья он читал маггловскую книгу под названием «Сумерки». Ему нравилось ощущение гладкости и мягкости кожи после бритья. Было очень интересно узнать, какими магглы представляют себе вампиров. По их версии, вампир — это что-то вроде Темного Лорда и его Пожирателей смерти в розовых маггловских костюмах чирлидеров на высоких каблуках и с бантом в волосах. Ладно, может, не совсем так, но все равно забавно. Внезапно в дверь его спальни постучали. «Входите», — сказал он, сел на кровати и положил книгу на старинный прикроватный столик. Люциус Малфой, отец Драко Малфоя, вошел в спальню сына в своей шелковой пижаме темно-серого цвета, с неизменной ухмылкой на лице. «Драко?! А, вот ты где! Добрый вечер, сынок, ты готов к завтрашнему дню?» Драко радостно улыбнулся отцу и проверил свои ногти. «Да, отец, я не могу дождаться!» «Это здорово, — сказал Люциус, и его лицо смягчилось. — А теперь нам нужно разместить гостя до конца каникул». «Это Крэбб и Гойл?» — спросил Драко, хотя и знал, что это его кузен. Ему просто нравилось подшучивать над отцом, это была одна из тех вещей, которые делают отцы и сыновья. Единственный раз, когда его отец надевал свою «маску Малфоя», — это когда он был на людях, на работе, в дурном расположении духа (что случалось довольно часто). Малфои должны соответствовать нашим стандартам, хоть Драко это и терпеть не может. Люциус закатил глаза, покачал головой, но подыграл. «Это... Панси?» — спросил Драко, и отец снова покачал головой. «Теодор или Блейз?» Люциус снова покачал головой, чувствуя, что разговор ни к чему не приведет. «О, я знаю! Это Поттер?» — в шутку спросил Драко, и на его щеках заиграл румянец от одной мысли о нем. Чертов Поттер с его идеальной улыбкой, зелеными глазами и отличными навыками игры в квиддич... Люциус с тревогой смотрел на сына, особенно на его раскрасневшиеся щеки. Драко знал, что отец заметил легкий румянец на его щеках, но это не имело значения. «Это Айви», — серьезно сказал он с ухмылкой. «Я знаю. Просто играю с тобой». Люциус кивнул с натянутой улыбкой. «Да, мой дорогой мальчик. Спускайся поприветствовать ее», — быстро сказал он, взъерошив волосы, и вышел из комнаты сына. Драко улыбнулся при мысли о том, что снова увидит свою кузину после стольких месяцев разлуки. «Драко!» — крикнул Люциус из темного коридора, освещенного свечами, у дверей спальни сына. «Иду, отец!» Драко выбежал из своей спальни через двустворчатые деревянные двери и помчался по темным коридорам поместья, вдоль которых тянулись окна высотой в две двери с длинными черными бархатными шторами, почти касавшимися пола, с многовековыми настенными свечами, освещавшими коридоры, и темными деревянными половицами, которые, казалось, тянулись на многие километры. Дойдя до Т-образного перекрестка, ведущего в другую часть поместья, он свернул направо и пробежал мимо статуи двух серых драконов по большой серебристо-зеленой роскошной двойной лестнице. Чуть не споткнувшись на последней ступеньке, он вошел в вестибюль, чтобы поприветствовать своего любимого кузена. «Драко!» — раздался знакомый теплый женский голос. Драко подошел к своей кузине в готическом стиле и обнял ее, но сделал это быстро, чтобы не вызвать подозрений у отца. Познакомьтесь с Айви Блэк, его кузиной. Она готка с черными вьющимися волосами, как у ее отца, бледной кожей и голубыми глазами, как у матери. Она живет в двух мирах: волшебном и маггловском. Ее мать владеет множеством маггловских и волшебных магазинов модной одежды по всему миру, так что она определенно богата. Она дочь Сириуса Блэка и Уиллоу Лестрейндж. Драко узнал о существовании своей кузины только благодаря тете Беллатрисе и ее свадьбе. Конечно, Драко тогда еще не родился. Его отец и мать были подростками. Он знал только, что на свадьбе тети Беллатрисы Сириус и Уиллоу сильно напились и потеряли голову, целовались и занимались сексом. Это беспокоило Драко, потому что он знал, что Сириус — гей, — мать рассказывала ему об этом, когда они были моложе. Похоже, он действительно отличный парень, этот Сириус. Драко хотел бы с ним познакомиться, но тот с позапрошлого года заперт в Азкабане. — Как же я рада тебя видеть, Драко! — ласково сказала Айви, крепко обнимая кузена. — Я тоже очень рад тебя видеть, Айви, — сказал Драко, разжимая объятия, хотя знал, что ей нужно как можно больше объятий. «А теперь давай вернемся в твою комнату. Я хочу показать тебе кое-что классное!» — сказала Айви, схватила кузена за руку и побежала в его спальню. Драко понял, что это значит: на самом деле она не собиралась ему ничего показывать. Так она обычно говорит, что хочет о чем-то поговорить и готова выслушать его. Он с радостью согласился и последовал за ней вверх по лестнице, с которой только что спустился. Когда они вошли в комнату Драко, тот закрыл за ними дверь и жестом пригласил Айви сесть на кровать. «Так о чем ты хотела со мной поговорить?» — спросил он, с беспокойством глядя на кузину, и присоединился к ней на кровати. — Да так, ничего особенного, — грустно ответила Айви, вздыхая и глядя на свои забинтованные запястья. — С мамой как обычно, понимаешь? Драко обнял свою кузину сбоку. - Я знаю, мне жаль, что тебе приходится проходить через это одной, - мягко сказал он. "Хотел бы я что-нибудь с ней сделать", - резко сказал он. Более мягким голосом он спросил: "Может, нам пойти спать? Завтра будет важный день". Он позволил себе зевнуть. «И мы можем поговорить о... разных вещах... после чемпионата мира по квиддичу». Айви зевнула, прикрыв рот рукой, и положила голову на плечо Драко. «Да, наверное. В последнее время я мало сплю, сам знаешь... Кошмары и видения». Драко понимающе кивнул. Он не понимает, что с ней происходит, но старается разобраться и помочь, чем может. «Я понимаю. Хочешь, я приготовлю тебе снотворное?» Айви покачала головой и ободряюще сжала плечо Драко. «Нет, я справлюсь сама, — сказала она с ноткой благодарности. — Но все равно спасибо». Драко пристально вгляделся в тусклые, цвета океана, глаза своей кузины, пытаясь понять, что она чувствует. Ему бы хотелось, чтобы она время от времени делилась с ним своими переживаниями. — Ты уверена? Это не проблема. — Нет, всё в порядке, правда! — заверила его Айви с натянутой улыбкой. Драко разочарованно вздохнул, он действительно хочет помочь своей кузине, особенно с ее проблемами со сном, но у нее просто не хватает смелости согласиться. "Хорошо, если ты настаиваешь", - сказал он. "Я сейчас иду спать, если тебе что-нибудь понадобится, просто попроси, хорошо?" «Спокойной ночи, крепко спи и не дай мертвецам себя укусить», — сказала ему Айви, тихо хихикнув. Она любит маггловские группы, которые слушает на телефоне. «И где, во имя Салазара Слизерина, ты это взяла?» — спросил Драко, запрыгивая в постель под шелковое одеяло. Иногда его кузина пугает его до чертиков. «Это маггловская песня группы Hollywood Undead, — сказала Айви, напевая одну из их песен, Bad Moon. — У них очень хорошие песни». — А, ну ладно. Спокойной ночи, Айви, — сказал Драко, снова зевнув, забрался под одеяло и выключил настольную лампу. «Спокойной ночи, Драко», — тихо прошептала Айви, подошла к старинному факелу в виде замка, потушила его, и книжная полка рядом с ней сдвинулась влево, открыв за собой готическую дверь. Айви открыла дверь и прокралась в свою комнату в стиле трансильванского вампира, где стояли два кресла из красного и черного бархата, старинная книжная полка и двуспальная кровать с балдахином и кроваво-красными занавесями. Айви молча оделась в свою готическую пижаму с кошкой, запрыгнула в постель и уснула, едва коснувшись головой подушки.