Часть 1

1 На улице был март, шёл сильный дождь. Альбина сидела и курила на лестничной площадке какого-то левого подъезда, в который только что заскочила, чтобы спрятаться от ливня. Сидя на полу и свесив ноги в пролёт, она задумчиво стряхивала пепел и смотрела, как он летит к первому этажу. На часах было уже около часа ночи, когда в подъезде открылась входная дверь. Альбина к тому времени случайно вырубилась прямо перед чьей-то квартирой. По лестнице шёл бритоголовый парень. Дед был высоким, лысым, в множестве татуировок не самого лучшего качества. Вдобавок, несмотря на поломанный нос и уши, он всё равно был достаточно симпатичным. Если не брать во внимание привлекательную внешность Деда, то по меркам нормальных людей он был конченым неадекватом: не имел нормального образования, много пил и постоянно дрался. Альбина проснулась от того, что её ощутимо пнули в бок железным носком ботинка. — Ммм... — приоткрыла она глаза. — Иди нахуй. — Э, пизда, ты не ахуела? — Не-а... — зевая, протянула Альбина. Дед резко схватил её за капюшон: — Ты, блять, кто? Альбина не успела огрызнуться, как уже полетела вниз по лестнице. — Ай, блять! Ты сука, чё, конченый?! — Иди нахуй. Дед зашёл в квартиру. Это и была их первая встреча. 2 Майский вечер, часов пять. Под подъездом толпится компания эмо — в основном девочки и несколько эмо-боев. Они пьют «Блейзер», курят, слушают музыку и сильно шумят. Из окна второго этажа орёт какая-то бабка: — Ироды малолетние, выключите свою бесовскую музыку! — Иди нахуй, карга! — орёт в ответ синеволосая девчонка, и вся толпа подхватывает её слова хохотом и криками. Вдруг из-за угла дома выбегает толпа скинов. Очередной рейд на эмо. Компания нефоров тут же разбегается врассыпную. В это время Дед стоит и курит возле склада на работе. Он пашет в строительном магазине консультантом, грузчиком и, в принципе, старшим «куда пошлют». В открытую дверь склада внезапно забегает эмо-девочка. Дед даже не успевает понять, в чём дело, как из-за угла выбегают два скинхеда. — О, Дед! — Чё? — Дед поворачивает к ним голову. — Не видел тёлку с розовыми патлами? Дед на секунду задумывается: — Видел. — Он показывает пальцем направо. — Туда вроде побежала. — Ага! Скины убегают в указанном направлении. Дед докуривает, выкидывает бычок, заходит на склад и проворачивает замок в дверях. — Выходи, — говорит он ровным, безразличным голосом. Альбина сидит за стеллажом, и не увидеть её трудно — как минимум из-за ярких розовых волос. Не услышав ответа, Дед просто заходит за стеллаж. — И чё ты тут сидишь? Альбина подскакивает на ноги и орёт с наездом: — Просто сижу! А ты чё дверь закрыл, трахнуть меня хочешь?! А я тебе не дам всё равно! Дед усмехается: — Нахуй ты мне сдалась, дура. — Он подходит ближе и кладёт руку ей на плечо. — Не трогай меня! — Альбина пытается отодвинуться. — Да тихо ты. Дед, даже не замечая её сопротивления, вытаскивает девчонку на свет, чтобы хотя бы разглядеть. — Блять, а где ты так засралась? Действительно, Альбина была вся в грязи, потому что, пока бежала, несколько раз споткнулась и упала. Дед берёт её за ногу и тоже приподнимает к свету: — Ещё и колени сбитые. Альбина вырывает ногу и отходит: — Упала! Тебе-то какая разница? Нахуй иди! — Бля... — вздыхает Дед. Он берёт её за запястье и тащит в туалет. — Э-э, куда?! Пусти, придурок! Практически не чувствуя сопротивления, он затаскивает её в служебный туалет и усаживает на крышку унитаза. — Сядь, — грубо командует Дед и лезет в шкаф за аптечкой. — Нахуй ты меня сюда притащил, уёбок? Дед поворачивается к ней и говорит ровным, леденящим тоном: — Ты, блять, так не выражайся в мою сторону. — А чё ты мне сделаешь?! — огрызается Альбина. Дед резко хватает её за волосы на затылке — так, чтобы она ощутила всю тяжесть его руки и мгновенно оценила свои шансы. — Ай, блять, пусти! — Ты больше не будешь пиздеть под руку. — Ай-ай! — шипит Альбина. — Чё?! — возмущается она, но Дед тянет немного сильнее. — Ай, ай! Да хорошо, хорошо! Дед резко отпускает её. — Всё. Теперь давай ногу. Не дожидаясь, пока она подчинится, Дед сам хватает её за лодыжку и льёт перекись прямо на разбитое колено. — Ай, больно! — Она дергает ногой, но Дед держит крепко, хоть и без видимых усилий. 3 Обработав колени, Дед встает с корточек. — Всё, теперь выметайся. Пошли. — Куда пошли? — Через магазин выйдешь, я не буду опять склад открывать. Дед выходит из туалета и даже не оборачивается, чтобы проверить, идёт ли она за ним. Пока они идут по торговому залу, Альбина замечает на его затылке татуировку в виде свастики. — Ты чё, нацист? — резко спрашивает она. — Тебя ебёт? — с небольшой агрессией отвечает Дед. — Интересуюсь. — Так не интересуйся. Вали отсюда давай, — отрезает Дед, садясь за кассу. Альбина закатывает глаза, уходит и уже сквозь стеклянную дверь показывает ему фак. Дед бубнит себе под нос: — Дура, блять... 4 Через полчаса в магазин опять влетает Альбина, а за ней — те два скина, что и бегали за ней.Она залетает на склад и захлопывает за собой дверь. Дед в легком ахуе от всей этой картины. Скины не сразу раздуплились, но, когда поняли, куда она делась, тоже начали ломиться на склад. Дед даже не встаёт из-за стола, а просто грубо бросает: — Куда, блять? Служебное помещение. Нахуй от двери отошли. — Дед, не рамси давай, — говорит один из них. — Я сказал: нахуй вышли отсюда. — А если не выйдем, чё? — возражает второй. — Ага, блять, в себя поверил, пиздюк? Дед встаёт из-за стола и вплотную подходит к ним. — Нахер вышли из магазина! — гаркает он. — Пиздютня, я в курсе, что вы шавки Палыча. Он если узнает, какой вы поеботой страдаете вместо нормальных дел, вы, сука, вылетите отсюда нахуй! Палыч был физруком из местной 13-й школы. В подвальной качалке он сколотил себе «кружок юного националиста», где физически и идеологически дрессировал озлобленных малолеток. Через его контору прошли все молодые скины района. Дед в своё время был любимым учеником Палыча, тот фактически заменил ему отца. Дед при возможности общался с ним до сих пор. Малолетки, нехотя, всё-таки свалили. Дед стучит в дверь склада: — Выходи. — Нет! — резко доносится изнутри. — Ну, блять, у меня ключ есть, я ж всё равно открою. — Не выйду! — Ой, блять... — тихо и раздражённо выдыхает Дед. — Ну и хуй с тобой, сиди. До конца смены оставалось девятнадцать минут, делать было уже нечего, и Дед просто сидел за столом, крутя что-то в руках. По окончании смены, в восемь вечера, он взял ключи и открыл склад. — Сюда иди. — Зачем? — раздаётся из тёмного угла. — Сука, потому что смена закончилась, мне магаз закрыть надо, дура ты конченая! — Вся эта ситуация начинала уже конкретно напрягать Деда. Альбина, слыша его тон, всё-таки убавляет спесь и выходит. Дед молча закрывает склад на ключ. Выйдя из магазина на улицу, Альбина спрашивает: — А ты куда сейчас? — В магаз, потом домой. Чё спрашиваешь? — холодно отвечает Дед. — Ну, я с тобой до магазина схожу. — Ну, иди, — с легким удивлением говорит Дед. В магазине Альбина поинтересовалась, есть ли у Деда с собой паспорт. Услышав в ответ, что у него документы никогда не спрашивают, она обрадовалась и попросила купить ей «Сникерс» и алкогольный шейк. Когда Дед спросил, где её собственный паспорт, она отмахнулась, что оставила дома. Выйдя из супермаркета, Дед спрашивает: — Тебе лет-то хоть сколько? — 18. — Ясно. — А тебе? — 21. — Сам живёшь? — Твоё какое дело? — Мне просто ночевать негде... — Её тон резко изменился: из громкого и язвительного стал достаточно податливым. — И нахуй ты мне сдалась? — Ну...я ..эм ..могу .. Дед проходится по ней оценивающим взглядом, молчит с полминуты. — Ладно, пошли. — О, круто, идем!-она оживляется  Через пару минут молчаливой ходьбы Дед спрашивает: — Как тебя хоть зовут? — Альбина, — резко отвечает она. — Прям Альбина? — Ну, Алина. — Это уже более реалистично.  —А тебя-то как зовут? И чё тебя эти Дедом называли, а? — Александр. А про Деда не спрашивай — не твоего ума. Дальше они шли молча. Разглядывая своего неразговорчивого спутника, Альбина поняла: это оно. Это тот, кого она всегда хотела. Не сопливый патлатый ровесник, а реально здоровый бритоголовый бык, который может за себя постоять — и за неё, наверное, тоже. — А ты мне нравишься, — говорит Альбина каким-то диковатым голосом, покусывая губы. — А ты мне не особо. — Нет, я тебе тоже нравлюсь, ты просто не понял ещё! — со странной, почти детской дикостью настаивает она. — Ну конечно, — безразлично бросает Дед. — Саш, ну не ври сам себе. — Альбина старается прислониться к его плечу, но на ходу едва достает до него. Он резко одёргивает руку: — Не трогай, ебанутая! — рефлекторно и агрессивно гаркает Саша. Он терпеть не мог, когда к нему прикасались без предупреждения. 5 Зашли в подъезд. В лифте Альбина сама полезла напористо целоваться. Когда они наконец завалились в квартиру, она сразу жепринялась расстегивать Сашины джинсы и раздеваться. На кровать они повалились, продолжая исступлённо целоваться. 6 На часах 4:02 утра. Саша лежит и курит, закинув руку за голову. Альбина сидит, замотанная в одеяло, на самом краю кровати. — И чё ты ноешь? — Ну, блять, мне вообще-то больно. — Ты чё, целка ? — А какая уже разница, ты ж своё получил. — Ну, так-то да. Альбина резко встаёт и выходит из комнаты прямо так, голой. — Бля... — шипит под нос Саша и выкидывает бычок в форточку. Вдруг с кухни доносятся дикие крики: — Ты кто, блять такая?! Саня! Мразь, какого хуя ты водишь опять сюда блядей своих?! — орёт мать Саши. В комнату вбегает испуганная Альбина. Дед натягивает трусы и выходит в коридор. — Чё ты орёшь опять? Кого хочу, того и вожу. — Пиздюк ты ещё, чтобы со мной спорить! Молоко на губах не обсохло! — орёт пьяная мать. — Нажралась — так веди себя вменяемо, сука! — Саня буквально нависает над ней всей своей массой. — Ах ты гадёныш! Вадим! Иди сюда! Сейчас тебе покажут, как с матерью говорить! — Ну-ну. Из кухни, еле переставляя ноги, вылезает какой-то бухой мужик, которого Дед, честно говоря, видит впервые в жизни. — Чё ты мамке нервы трепаешь, гад! — Мужик пытается положить руку Саше на шею, но выглядит это комично, так как Саша выше его на полторы головы. Не успевает его ладонь коснуться Деда, как мужк начинает скулить от невыносимой боли в вывернутом плече. Дед хладнокровно выталкивает его за входную дверь. — Иди нахуй отсюда, — гаркает он, захлопывая замок. Мать начинает неистово бить сына по спине с криками: — Что ж ты делаешь, урод! С ней он тоже долго не церемонится: просто запихивает её в комнату и плотно прикрывает дверь. — Спать ложись, — говорит он Альбине более спокойным, но приказным тоном, и сам ложится обратно в постель. Мать Саши была наглухо пропитой алкоголичкой. Она постоянно водила в дом сомнительных мужиков и была вся  в долгах. Самого Сашу она родила в тюрьме, а освободилась, когда мальчику исполнилось три года — срок скостили из-за беременности. Саша никогда не видел своего отца, да и мать вряд ли вспомнила бы, кто он. Впрочем, Саша никогда особо и не спрашивал. Какой смысл? На сто процентов это был точно такой же человеческий биомусор, как и его мать. 7 В 8 утра Дед будит Альбину: — Вставай, собирайся. — Куда? — Я на работу, а ты — ну, я хуй знает. — В смысле? Я тут собиралась остаться. — А ты мне тут нахуй не нужна. — Ну и иди нахуй, уёбок! — Она опять вылетает из комнаты голышом. Через десять минут возвращается, садится на диван и с трудом начинает натягиватьтрусы. — Мне сидеть больно, мудак, блять. — И чё? — Блять, у меня кровь там! Сука, ты ж меня чуть надвое не разорвал, мудило... — Это уже твои проблемы, сама полезла. Одевайся давай, чё сидишь. Альбина посмотрела на него обиженным и одновременно злым взглядом, но всё-таки продолжила натягивать вещи. 8 Они вместе выходят из подъезда. — Ты куда сейчас? — спрашивает Саша. — Как куда? С тобой пойду. — Нет, ты со мной не пойдёшь. — А куда мне идти сейчас? — Мне без разницы. — Ну, я с тобой хочу пойти! — Нет. — Дай хотя бы денег тогда. — А на рот тебе не дать? — удивлённый такой наглостью, кривится Саша. — Ты чё, ахуел? — Я — нет, а ты, по всей видимости, да. — Ну и иди нахуй! — орёт Альбина и быстро уходит прочь. 9 Вечером Дед возвращается с работы и видит Альбину, сидящую прямо под дверью его квартиры. Как только она его замечает, тут же подрывается и подбегает. — Привет. — Чё ты приперлась? — Я не могу домой вернуться, мне там плохо. — А я при чём? — говорит Дед, даже не смотря в её сторону и параллельно вставляя ключ в замок. — Ну, Саша... — Чё ты хочешь? — Его голос звучит агрессивно, но на самом деле ему становится как-то не по себе, почти страшно от того, что его назвали по имени. Никто его так в жизни не называл. Друзья звали Дедом, мать предпочитала слова «урод», «сучёныш» и «мразь». Изредка она могла бросить «Саня», но «Сашей» — никогда. — Саш... — Она начинает навзрыд реветь и пытается уткнуться ему в грудь. Дед сначала удивлённо вскидывает руки, не понимая, что делать, но потом всё же неуклюже приобнимает её за плечи. 10 Зайдя в квартиру, Саша громко рявкнул: — Анджела! Так он называл мать. Ему не хотелось тратить на эту женщину такое доброе слово, как «мать», да и она сама с самого детства запрещала ему так себя называть. Матери дома не оказалось, поэтому сегодня они зашли спокойно. Даже попили чаю на кухне, а потом переместились в спальню. Альбина принялась с интересом разглядывать татуировки Саши. — А эта что значит? — указала она на тату в виде перстня, пересечённого белой полосой, на пальце. — Малолетка. — Ого, ты что, сидел? — Да, — неохотно буркнул Саша. — Круто! А за что? — Не круто. И тебя это не касается. — Саш, ну расскажи, мне же интересно. — Блять, ложись спать! — на повышенных тонах отрезал он и отвернулся к стенке. Малолетку он вспоминать очень не любил. Все эти почти три года каторги. Сел он в 14 лет, а в без малого 17 уже вышел. На малолетке в некоторых моментах сидеть было ещё хуже, чем на взрослой зоне: иерархия там жёстче, и просто быть «мужиком» не выйдет. Там ты либо «Автор», либо «Козёл», либо «Чушка». Был ещё небольшой процент «Шпаны». За место в «авторах» нужно было серьёзно бороться. Ими в основном становились цыгане, кавказцы и остальная чернота, которую Дед как раз в этот период жизни и начал особо люто ненавидеть. Вообще он и до зоны львиную долю человечества ненавидел но все же.Славяне в большинстве своём были либо «Козлами» (активно сотрудничали с администрацией), либо «Шпаной» (шестёрками Авторов). «Чушками» же становились все домашние пацаны, севшие по ошибке, худые, ущербные или те, кто позволял себе открывать рот на Авторов, а после не мог отстоять себя кулаками. Дед, благодаря своей прожжённой уличной жизни до зоны и внушительным физическим размерам, удерживал «Авторство» на равных с нерусскими, которые, по его мнению, держали статус только за счёт численного преимущества и старших знакомых блатных на взрослой зоне. Белых Авторов было считаное количество. Эти три года он толком не спал, всегда находился в ожидании нападения и люто ненавидел абсолютно всех: черных, которым всё давалось легче; мать, которая ни разу к нему не приехала; систему, ментов. «Чушек» он ненавидел особенно сильно — за то, что они были белыми, но слабаками, а слабость он презирал больше всего на свете. Свою собственную ненависть ко всему живому он в какой-то мере тоже ненавидел. «Слабый вряд ли решится на ненависть. Ненависть — это ведь достаточно опасное оружие. Пользоваться ею может лишь тот, кто по-настоящему силён». 11 Почти две недели они жили очень даже спокойно, как для двоих неадекватов. Саша уже знал, что купить ей, когда возвращался с работы. Альбина вела себя на редкость тихо. Он перестал дёргаться от её спонтанных прикосновений; она часто сидела у него на коленях, пока он занимался делами. Саша даже с трудом начал понимать, в чём вообще заключается смысл обычных объятий. До этого из всей физической близости для Деда существовал только секс. Ничего романтического он в этом никогда не видел. Это был просто обычный способ снять напряжение или выпустить накопившуюся агрессию в так называемую «страсть» — по факту, в какой-то степени это можно было назвать садизмом. Половую жизнь он начал ещё в седьмом классе с девочкой в школьном туалете во время урока литературы. Она была безумно влюблена в него и готова на всё, а он на самом деле просто проспорил друзьям, что разденет её. 12 Вскоре произошла первая масштабная ссора. Дед поднял с пола её сумку, которую она швырнулаи ушла на кухню. Из сумки неожиданно вывалился паспорт, в котором было чётко написано: «Коваленко Алина Сергеевна, 05.09.1993». У Саши на секунду буквально замерло сердце. Он прекрасно знал и до этого, что она врёт про свои 18, но думал, что ей хотя бы шестнадцать. Оказалось, что эта дура учится в восьмом классе... — Альбина, блять! Сюда, сука, иди! — заорал он на всю квартиру. Она влетает в комнату: — Чё такое, Саш? — Какого хуя, скажи мне?! — Что? — Тебе, блять, сколько лет?! — 18... — Сука, не пизди мне! — А чё ты орёшь на меня?! — Я, блять, сказал: говори правду! — Ну, 16. В её сторону, в паре сантиметров от головы, со свистом пролетает её же собственная сумка. — 14 тебе, блять! Сука, дура пиздливая! — А что это меняет?! — Что меняет?!  Йоб твою мать, это года моего срока меняет , если ты, шлюха малолетняя, решишь на меня заяву накатать! — Да не буду я ничего катать! — Нахуй пошла отсюда, чтоб я тебя больше не видел! — Ну, Саш, всего четыре года разницы, что это меняет? — Она начинает истерику и пытается привычно прижаться к нему. — Не ной, блять! Я, сука, сказал: собрала свои манатки и нахуй уебала отсюда, или я тебя сам вынесу! Её слёзы мгновенно прекратились, как только она поняла, что этот трюк больше не сработает. — Ну и пошёл ты нахуй, мудак ебливый! Она быстро сгребла вещи в сумку и выскочила из квартиры, невероятно громко хлопнув дверью. Дед прошептал себе под нос: — Мразь малолетняя... В дверном проеме тут же нарисовалась пьяная мать: — Чё, ушла твоя проститутка малолетняя? — Ты тоже съебись отсюда! — рявкнул Дед и запустил в сторону двери пустую бутылку, попавшуюся под руку. Та влетела в косяк и разлетелась вдребезги. Мать поспешно скрылась. Дед просто откинулся на кровати и долго лежал, глядя в потолок. 13 Через пару часов Дед уже сидел в «штабе». Штабом называлась квартира Пита. Пит был самым богатым и благополучным из всей их компании, и остальные парни даже не могли до конца понять, что именно сподвигло его стать скинхедом. Одевался он в самые модные шмотки. Родители даже привезли ему прямиком из Англии новенькие вишневые Dr. Martens, пока остальные ходили в обычных берцах (а те, кто побогаче — в «камелотах»). Квартиру ему подарили предки на совершеннолетие, но она очень быстро превратилась в грязный притон с флагами Рейха и свастиками на стенах. В этой квартире Пит беспробудно бухал, трахал малолетних неформалок, скинух, а однажды даже притащил туда 23-летнюю гучку(китаянку) с вещевого рынка, которая еле изъяснялась по-русски. Здесь постоянно толпились люди, порой даже те, кого Пит в лицо толком не знал. Вот и сегодня тут собралась вся их банда. Фашик, самый младший и самый отмороженный из всех, сидел в углу на ящике. На его коленях тёрлась Валькирия — рыжая скинуха с бритым затылком, в рубашке и колготках в крупную сетку. Фашик заслужил звание главного отморозка в свои 17 лет за то, что однажды, года два назад, зарезал кошку, жившую в его подъезде, и запёк её в духовке. Всё это он заснял на видео, после чего позвал домой друзей и скормил им мясо под видом кролика. Потом он, конечно, признался. Парни знатно проблевались, но дружить с ним не перестали. К тому же на Фашика девки липли пачками из-за его модельного личика, крайне диковинного для района, в котором он вырос. Пит сидел в кресле с банкой пива. Ганс курил, устроившись рядом с ним. Ганс был 27-летним уродом с самым мерзким характером. Он был ярым женоненавистником, постоянно душнил и рассказывал истории в духе того, как героически дрался с фемкой, которая «хотела равных прав» (в действительности все знали, что он просто жестоко отпиздил какую-то жирную бабу). Ещё присутствовал Адольф — самый старший, 32 года. Он крайне редко появлялся на штабе, никогда лично не участвовал в драках, был очень скрытным и всегда только подстрекал парней на жёсткие столкновения с нерусскими. Дед сидел на диване в скверном расположении духа. В квартире громко играла музыка, что-то вроде: «Мы бойцы белой расы, мы будем жить и сражаться...» Вокруг Деда усердно крутилась Хельга — забитая партаками, высокая и грудастая 19-летняя скин-гёрл. — Хельга, не трогай, — тихо, но внятно предупредил Дед. — Дед, ты чего? — Она всё равно продолжала лезть к нему. — Отстань. — Не в настроении, да? Хочешь, улучшу? — Она бесцеремонно взбирается к нему на колени. Он грубо сталкивает её на пол. — Отъебись, я сказал! — уже громче прикрикнул Дед. — Дед, ты чё смурной такой? — поинтересовался Пит. — Неважно. — Чё, из-за тёлки твоей патлатой? — с ухмылкой спросил Пит. — Не, — бросил Дед, но его челюсть заметно напряглась. Хоть Пит и считался его другом, Дед втайне презирал его, считая буржуем. Больше всего Саша общался и доверял именно Фашику. — Ну ладно. Дальше Деда уже никто не трогал, и Хельга переключилась на Пита. Вечер шёл своим чередом, все нажрались как свиньи. Ганс опять нёс какой-то шовинистический бред. В прочем, всё как всегда. 14 Ночью Дед и Фашик шли в сторону своего района. — О, пошли к Белому, а то мне не хватило, — пьяно протянул Фашик. — Пошли, — помедлив секунду, отозвался Дед. Белый воевал во вторую чеченскую кампанию, был контужен и периодами вёл себя очень странно. Мог часами сидеть молча и методично кидать ножи в стену, а мог, наоборот, разговаривать без умолку — у него случались агрессивные флешбэки. В свои 26 лет он был уже полностью седым, отчего брился налысо. Он люто ненавидел всех неславян. Стоило ему увидеть чурку или гука, как его кулаки и челюсти судорожно сжимались. А если кто-то из них осмеливался что-то сказать в его сторону или, не дай бог, быкануть... Однажды на районе он  забил цыгана ногами просто за то, что тот свистнул вслед его бабе. Срок ему тогда не дали.Герой войны все таки. Также Белый мог достать абсолютно всё — любую наркоту, колёса, да вообще что угодно. И к нему всегда можно было прийти и беспрепятственно напиться. Через десять минут парни уже стояли в подъезде Белого. Фашик постучал в дверь. Белый открыл не сразу. — Чё пришли? — высунулся он из-за косяка. — Да открывай, чё ты, — сказал Фашик. В итоге они сидели и глушили алкоголь втроем. Около трёх часов ночи Фашик с Дедом наконец вышли на пустую улицу. Проходя мимо студенческого городка, Фашик заметил китайца, вышедшего из своего общежития. На пьяную голову Фашик тут же полез к нему, чтобы отобрать деньги. Китаец начал орать, и из общаги мгновенно выбежало ещё четверо его земляков. Тут уже и Деду пришлось вписаться в драку. Четверых азиатов они уложили минуты за две, но из дверей общаги прибывали всё новые и новые силы. В их нетрезвых головах это уже выглядело как какая-то весёлая игра. Что то по типу «ударь крота».Фашик и Дед в азарте даже не заметили ментовскую машину, которую вызвали испуганные соседи. Утро потрепанный перепоем Фашик и полумёртвый Дед встретили в вонючем обезьяннике, рядом с каким-то бомжом, мирно спящим под лавкой. 15 После трёх дней, проведённых вобезьяннике  в обоссанном обезьяннике, Фашик и Дед были изрядно измотаны. Участковый открыл замок камеры и с глубокой неприязнью скомандовал: — На выход. — И всё? — удивился Дед. — Да. Я вас не оформлял. Участковый, Геннадий Рудольфович, сам в душе был расистом, а скинов закрывал чисто ради приличия и под настроение. Если обходилось без летальных исходов, то обычные уличные драки он вообще никуда не вносил. — До свидания, — ухмыльнулся Фашик, выходя из участка. — Да чтоб я вас тут больше не видел! 16 Придя домой, Саша снял бомбер и наконец-то начал обрабатывать ножевую рану на предплечье. В пылу драки он даже не заметил, как какой-то китаец полоснул его,а  обнаружил порез только на следующее утро в камере. Рана уже начинала неприятно подгнивать. Дед сидел на бортике ванны без футболки и пытался зубами затянуть на руке грязный бинт. Из коридора высунулась пьяная мать: — Где шлялся, паразит? — Меня трое суток дома не было, — не глядя на неё, безразлично ответил Саша. — А где ты был?! — Тебя это ебёт? — Щенок! Ты коммуналку оплатил? — Ещё нет. — Сучёныш! — Я, сука, съеду от тебя, и у тебя квартиру за долги отберут! — рявкнул Саша. — Тяну-то здесь всё я. Анджела, бросай пить, — с глубокой ненавистью проговорил он. — Ты будешь меня поучать ещё?! Тварь неблагодарная, ты мне по гроб должен, я тебя двое суток рожала! — А я, блять, просил?! Иди нахуй отсюда. Саша кое-как затянул бинт и пошёл к себе в комнату, грубо отпихнув мать из дверного проема. Та что-то долго орала ему вслед. После этого Дед просто рухнул на кровать и мгновенно заснул. 17 Фашик же, вернувшись к себе домой, застал свою 13-летнюю сестру Катю заплаканной.Она сидела, сжавшись в углу. — Блять, Катя! — Он тут же подлетел к ней, поднял на руки и усадил на диван. — Сука, где гондон этот? Катя, хлюпая носом, дрожащей рукой указала на дверь кухни. — Сука, всего три дня дома не было... — агрессивно пробубнил себе под нос Фашик. Залетев на кухню, он увидел пьяного в хлам отца, спящего лицом в стол, и мать, которая абсолютно спокойно мыла посуду. Фашик подошёл, резко взял отца за шкирку и буквально выдернул из-за стола. Тот начал пьяно махать руками и мычать что-то невнятное. — Паша, пусти его, — ровным голосом сказала мать. Фашик со всей силы впечатал отца в стену, держа за воротник: — Пустить?! — Да ладно тебе, сына, не трогай его, пусть протрезвеет.—мать старается сгладить углы — Сейчас протрезвеет! Фашик бьёт его затылком об стену. Тот немного приходит в себя. — Э-э, отпусти, придурок... — несвязно бормочет отец. Голодного и злого после участка Фашика эти слова только сильнее взбесили. — Ты какого хуя её трогал опять, уёбок?! — Фашик продолжает давить его. — Что хочу, то и делаю, тут я главный! — Я, сука, говорил тебе её не трогать! Фашик настежь открывает окно и перегибает отца через подоконник. Мать подлетает к сыну и хватает его за локоть: — Паш, не нужно... — Паш, ну давай поговорим... — так же пьяно лепечет отец. — Да мне твои, блять, разговоры! — рычит Фашик, параллельно пытаясь скинуть с себя мать, но та мёртвой хваткой повисла на руке. В следующую секунду отец теряет равновесие и вываливается в окно. Мать дико орёт: — Миша! — Выглядывая на улицу: — Паша, что ты сделал?! Она в панике выбегает из квартиры. — Нихуя не сделал , второй этаж... — бубнит Паша, после чего абсолютно спокойно садится есть. Отношения Фашика с родителями были ужасными. В детстве отец бил его, сестру и мать, иногда прилетало и бабке. Но потом Фашик вырос смирился с тем, что мать — прирождённая терпила, он и позволял отцу её бить(ну раз ей так хочется), но то, что трогать Катю не стоит, Фашик объяснял отцу крайне доходчиво. Эти «уроки» обычно заканчивались драками, переломами и ножевыми ранениями для отца. Фашик уже не раз выкидывал его из окна. И эти методы воспитания работали: пока Фашик находился дома, всё было идеально. Но стоило ему загреметь в участок или уйти в затяжной загул, отец снова чувствовал себя хозяином и творил что хотел. 18 Следующим вечером Дед собирался идти на штаб. Вдруг раздался стук в дверь. Саша подошёл открыть и увидел на пороге Альбину. Теперь у неё были ярко-голубые волосы, футболка на одно плечо, полосатые перчатки без пальцев, коротющие шорты и рваные колготки в сетку. Она смотрела на него снизу вверх и подозрительно улыбалась. — Чё пришла? — хмуро спросил Дед. — Хм, соскучилась... — По голосу было отчётливо слышно, что она уже успела прилично накидаться. — И чё мы будем делать? — Ну... — Она спотыкается о порог и плашмя падает Деду прямо в руки. —ой  Ха ха... — Короче, проспишься — поговорим. Он заводит её в комнату и укладывает на кровать. Всё это время она пьяно хихикает и цепляется за его руки и одежду. Дед ложится на кровать подальше от неё, прикуривает сигарету и спрашивает: — Что пила? — Хи..хи... Не помню. Дед задал ей ещё несколько каких-то бессмысленных вопросов, на секунду отвлекся, а Альбина уже сидела на нём верхом. В этот момент ему стало абсолютно плевать на её возраст. Они начали исступленно целоваться, затем он перевернул её на лопатки. Дальше полетели вещи. В тишине комнаты отчётливо звякнула бляшка ремня, раздались громкие стоны пьяной Альбины. В штаб Саша сегодня так и не дошёл. 19 Утром Саша смотрит на спящую на животе Альбину. Та под его взглядом начинает постепенно просыпаться. Она тяжело поднимает голову и оглядывается по сторонам, мучительно вспоминая, где находится. — Ну чё, выспалась? — спрашивает Саша. Альбина резко дёргается и хватается за виски: — Ай... Есть таблетка? — спрашивает она хриплым голосом, не оборачиваясь. — Есть, — безразлично отвечает Саша, достает из тумбочки блистер и протягивает ей. — На. — А запить? — Альбина поворачивается и забирает таблетку. — Ой, бля... Он прикуривает сигарету и оглядывает комнату. Возле дивана обнаруживается со вчерашнего дня открытая банка выдохшегося теплого пива. — На. — Угу... Альбина кое-как садится, глотает таблетку и запивает её этим ужасным пивом. — Чё нажралась-то вчера? — спрашивает Дед безразличным тоном. На самом деле он жутко боялся проколоться и показать, что действительно привязался к этой малолетке за те недолгие дни и ждал её возвращения. — Пятница. — Ясно. Жить опять негде? — Угу. — Ясно. 20 Примерно через час Альбина пришла в себя. Они сидели на кухне и пили пиво. Саша был в одних штанах, а Альбина — в его огромной футболке «Вафен сс».(Ха 40килограмовая эмо телка в нацистской футболке действительно забавно)На кухню зашла мать Деда. — Опять, блядь, свою приволок... — пробубнила она под нос. — Чё? — резко переспросил Дед. — Ничё, — с неприязнью бросила она. — Вот и не пизди. Мать молча взяла из шкафчика бутылку водки и скрылась у себя в комнате. Альбина сидела, задумчиво глядя в горлышко бутылки. — Чё, тебе херово? — спросил Дед. — Да... — Ну, нехуй бухать было. Вон, лет через пятнадцать такой же, как Анджела, станешь. — Не стану. Я не доживу. — И чё это ? — Я эмо, мы долго не живём, — заявила она с присущим 14-летней дуре напускным романтизмом. — Смотри. Она выворачивает руку и демонстрирует ему изрезанное предплечье. — А в следующий раз я сделаю ещё глубже. Она смотрит на Деда своими огромными как всегда диковатыми глазами. Он даже не меняется в лице: — Это всё хуйня. С тем, как ты на всех  лезешь, сдохнешь ты по иным причинам. — А ты что, гадалка? — Нет, факты говорю, — сказал Дед, прикуривая новую сигарету. — У тебя вообще-то тоже есть шрамы. Дед опускает глаза на своё предплечье, на котором красовался старый кривой шрам в форме свастики, который он сам себе вырезал ещё на малолетке. — Хм, сравнила хуй с пальцем. У меня это верность идее, а тебе просто делать нехер. Альбина демонстративно закатила глаза, встала и ушла в туалет, громко хлопнув дверью. Саша остался сидеть на кухне, куря в открытую форточку. Через какое-то время он поймал себя на мысли, что её слишком долго нет. Потушив окурок о деревянную раму, он не спеша встал, подошёл к ванной и постучал костяшками пальцев по двери. Не услышав ответа, он просто дернул ручку — замок там был вырван с мясом ещё пару лет назад. В ванной Дед увидел картину: Альбина сидит прямо на кафельном полу с окровавленной рукой. — Ты чё, ебанулась совсем?! — Я же говорила, что сделаю! — выкрикивает она, шмыгая носом. Дед тяжело вздыхает: — Как же ты меня заебала... Тихо и абсолютно безэмоционально произнеся это, он схватил её за шкирку и грубо швырнул прямо в ржавую чугунную ванну. Альбина пытается барахтаться и вылезти, но Саша включает душ и начинает поливать её ледяной водой. — Ай! — начинает она истошно вскрикивать, пытаясь, как мокрая кошка, выбраться наружу. — Что ты делаешь, придурок?! — Остынь, блять! Он со всей дури швыряет в неё лейку душа. — Ещё раз ты попробуешь подобную хуйню у меня дома выкинуть... — рявкнул он и вышел наружу. На крики из своей комнаты тут же прибежала мать: — Чё вы, гады, орёте?! — Тебя ебёт? Съебись! — не менее агрессивно отрезал Саша и ушёл к себе, плотно закрыв дверь. 21 Через десять минут Альбина тихо заходит в его комнату. Сашина белая футболка, полностью мокрая, облепляла её тонкую, худощавую, почти детскую фигуру. Синие мокрые волосы густыми прядями свисали на лицо и плечи, а кровь на руке уже успела немного подсохнуть. Саша курил. — Ну чё, угомонилась? Он повернул к ней голову и увидел её — мокрую, беззащитную и мелко дрожащую, несмотря на то, что на улице стояло жаркое лето. Челюсть Саши невольно напряглась. Эта её тотальная уязвимость притягивала его с невероятной силой. — Я больше так не буду... — промямлила она, обняв себя руками. От этого зрелища всё тело Деда напряглось ещё сильнее. Он резко выкинул окурок в окно и в два шага подошёл к Альбине. Она подняла на него свои большие глаза, в которых по-прежнему читался этот странный, диковатый взгляд. — Чё ты подошёл? Саша грубо схватил её за затылок и жадно, глубоко поцеловал. Этим поцелуем он попытался заглушить дикое, почти первобытное желание ударить её. Ему до безумия хотелось приструнить эту бесячую, не затыкающуюся малолетку, которая уже месяц трепала ему все нервы. Будь на её месте кто-то другой — давно бы уже вылетел за шкирку. Но к ней он почему-то намертво прикипел,что то такое было у этой маленькой дряни.Но что.? 22 Через час Саша лежал на кровати и, как всегда, курил. Альбина устроилась головой у него на груди и задумчиво разглядывала свежие порезы. — Чё ты там ковыряешь? — недовольно спросил Дед. — Блин, Саш, я не ковыряю, — с некоторой детской интонацией сказала Альбина. — Сигарету дать? — ухмыльнулся он от её тона. — Не хочу  — Бинтовать умеешь? — Я не буду, оно и так заживёт. — Да не себе. Мне руку можешь перебинтовать. — Тебе? Кстати, а что у тебя с рукой? — Она с интересом переворачивается на живот, подпирает подбородок ладонями и выжидающе смотрит на Сашу. — Да так... — Он зевает. — Китайцев с кентом пиздили. — Ого! — Ну всё, давай, дуй за бинтом. В ванной там, за зеркалом, — скомандовал он, явно не желая пускаться в подробности. Альбина цокнула языком, закатила глаза и нехотя встала с кровати, направляясь к выходу. — Стой. — Чё ещё? — Она оборачивается. — Оденься хоть. А то я слышал, там входная дверь хлопала, может, хуй какой-то опять в квартире ошивается.—лениво произнес Дед  — И чё? Ты не защитишь меня, что ли? — Она полностью разворачивается и говорит это хитрым,игривым  голоском. Дед мгновенно меняется в лице, его хорошее настроение улетучивается в миг. — Оденься, я сказал. Не помнишь, чё в прошлый раз было? — более твердым, угрожающим тоном отрезал Саша. Альбина недовольно вздыхает: — Ладно. — Она подходит к шкафу. — Я твоё что-нибудь возьму? — Бери. 23 Альбина возвращается с бинтом. — Ну давай, я буду бинтовать, — говорит она и садится на колени прямо возле Саши. — На, — он протягивает ей руку, на которой красуется старая, грязная повязка. — Это типа снять надо? — Нет, блять, поверх бинтуй! Альбин, чё ты дуру строишь? Она снова закатывает глаза и аккуратно начинает разматывать Сашину руку. — Ого, тут гноится оно немного... — Она брезгливо кривится. — Бля... — Саша смотрит на рану. — Ну, сходи водки возьми, обработаем. — Ага. — Она быстро уходит на кухню и возвращается с бутылкой. — Что теперь? — Ну, заливай. Саша свешивает руку над полом. От резкой боли Дед кривится, но молчит. Дальше Альбина перематывает руку чистым бинтом. — Всё. — Спасибо. 24 Через несколько дней Альбина сидела дома одна и скучающе курила в окно. Вдруг раздался чёткий стук в дверь. Она лениво подошла к двери и, даже не спрашивая «кто там», открыла. За дверью стоял незнакомый скинхед. Альбина на секунду замерла, с интересом оглядывая его: парень был немного ниже Саши, заметно моложе, но гораздо симпатичнее. Всю композицию его идеально правильного славянского лица с легкими веснушками гармонично завершал шрам от когда-то глубоко рассеченной брови. Он же увидел перед собой низкую, худощавую эмо-девочку, босую, в одном чёрном лифчике и коротких шортах, с синими растрепанными волосами и несвежим, размазанным макияжем. — Привет, — первая нарушила молчание Альбина. — Ты кто? — А ты к Саше пришёл? — Она кокетливо повисла на дверном косяке и заметно смягчила голос. — Ну, к Деду. Он где? — Эм... Он скоро придёт. — Ага. Я потом зайду. — Нет, что ты, подожди! Заходи, тут подождёшь. — Да не. — Ну заходи давай . Парень помолчал пару секунд и всё-таки нехотя переступил порог. — А тебя как зовут? — спросила Альбина, закрывая за ним дверь. — Фашик. — Приятно, я Альбина. — Угу. Ты одеться не хочешь? — риторически поинтересовался Фашик. — А, ха-ха, нет, мне жарко. Пошли на кухню. Она намеренно проскользнула мимо него в узком коридоре, едва не коснувшись телом, и по-хозяйски пошла на кухню. Он зашёл следом и сел на стул. Альбина устроилась напротив, демонстративно закинув ногу за ногу. — А ты зачем пришёл? — спросила она, низко наклоняясь над столом так, чтобы её декольте открывалось ещё сильнее, и подперев голову рукой. — Передать кое-что Деду, — ответил Фашик, стараясь демонстративно смотреть в сторону окна. — А что? — Тебе какое дело? — Ну, мне же интересно тоже... Её босая нога под столом как бы случайно коснулась его джинсов. Фашик резко отодвинул ногу, встал, подошёл к холодильнику и достал банку пива. — Не твоё дело. Альбина недовольно цокнула языком: — Все вы такие неразговорчивые... Она, будто обидевшись, демонстративно откинулась на спинку стула и сложила руки на груди, ещё сильнее подпирая её. Фашик это прекрасно заметил и  понял, чего именно добивается эта курица. Его челюсть хищно напряглась, а в голове пронеслась холодная мысль: «Не с тем ты играешь, сука». Фашик медленно подошёл к ней вплотную и лениво опёрся спиной о край стола прямо перед её лицом. — А ты, значит, эмо, да? — Да. А чё, тебе нравится? — Конечно, кому ж такое не нравится, — протянул Фашик, видя, как на её лице начинает расплываться победоносная улыбка. — Вот только знаешь что... Он резким, молниеносным рывком жестко хватает её за волосы на затылке и силой наклоняет к её самому уху. — ...не нравится мне то, что ты, сучка малолетняя,слишком  в себя поверила. Думаешь, раз Дед тебя к себе подпустил, ты будешь ему тут рога ставить ? Знаешь, что с тобой будет, если я ему скажу , что ты на меня лезешь ? Альбина смотрит на него диким, перепуганным взглядом. На глазах выступают слёзы от резкой боли. Она явно не ожидала такого. Его голос был ещё холоднее и страшнее Сашиного, а хватка ощущалась так, будто он без малейших усилий может снять с неё скальп. — Сиськи свои прикрыла и закрылась в комнате, пока Дед не придёт, — ледяным тоном проговорил Фашик и резко отпустил её волосы так, что она чуть не грохнулась со стула. Альбина подскочила и пулей ускакала в спальню. Фашик спокойно закурил и сел допивать пиво. 25 Саша вернулся минут через пятнадцать. Зайдя в квартиру, он сразу приметил в прихожей знакомые массивные ботинки. — Фашик! — позвал Саша. Фашик вышел из кухни с бутылкой в руках: — Привет. Из комнаты тут же робко вынырнула Альбина — она уже успела натянуть чёрную Сашину футболку и заметно успокоилась. — Ты чего пришёл? — обратился Дед к другу, вообще не обращая внимания на присутствие Альбины. — Пошли, перетереть надо. После этих слов Фашика у Альбины в горле встал огромный ком. — Пошли, — ответил Саша, стараясь поставить пакет с продуктами на пол. Они ушли на кухню, а Альбина снова поспешно спряталась в спальне. 26 На кухне. — Короче, — сказал Фашик. — Там в четверг масштабную акцию Адольф планировал. Я пришёл тебе маякнуть, а то тебя на районе не видно последнее время. — Где? — Хачевский рынок. — Мусор крышует? — Саша закурил сигарету и высунулся в окно. — Да. Они ему опять процент не хотели давать. — Ясно, — Саша зевнул. — Ну, в четверг буду. На сколько забились? — Да к двум часам где-то подходи. — Хорошо. А ты сам сейчас пойдёшь уже? — Да, — ответил Фашик. — У меня там дела кое-какие рисуются... Ну, ты сам понял. — Сказав это, он цинично ухмыльнулся. — Понял. Давай тогда. Они крепко пожали друг другу руки и разошлись. 27 — Альбина, — позвал Саша, заходя в комнату. — Что? — Она немного вздрогнула. — Ты чё дёргаешься? Больше дверь никому не открывай, когда меня дома нет. — А что, его нельзя было впускать? — Фашика — можно. Но больше так не делай. 28 В четверг в штабе собрались абсолютно все, кроме девок. Весь основной состав и те парни, которых Дед видел лишь мельком на районе, но близко не общался. Они стояли в шеренгу, пока перед ними размеренно ходил Адольф и авторитетно объяснял план предстоящих действий: — Всё как всегда. Ближе к закрытию дружно забегаете и устраиваете тотальный погром. Это примерно часов в шесть вечера. Ваша цель — не просто бездумно пиздить чурок. Ваша задача — нанести максимальный урон товару, чтобы завтра этих мразей на рынке стало меньше минимум раз в пять. «Да, Адольф!» — слаженно пронеслось по квартире. Перечить, переспрашивать или показывать свой характер перед Адольфом было делом абсолютно бесполезным и себе же хуже. — Сейчас все расходитесь по домам и переодеваетесь в обычные, неприметные шмотки, чтобы без палева. И группами по улице не шароёбьтесь, как вы обычно, придурки, делаете. «Ясно, Адольф», — вновь прокатилось по помещению. Через час Саша уже дома застегивал молнию на обычной чёрной спортивной мастерке. — Саш, а ты куда? — спросила Альбина, незаметно появившись у него за спиной. Он повернулся. Она стояла перед ним в одних трусиках и лифчике. — Оденься. Я по делам. — Это по каким ещё делам? — Тебе оно не надо. Она недовольно цокнула, закатила глаза и скрылась в комнате. Саша вышел из квартиры. Около шести вечера огромная толпа, в которой было около ста человек, слаженно ввалилась на  рынок. Рынок громила не одна их бригада. Били наотмашь всех и всё, что только попадалось под руку. Вокруг воцарился сплошной хаос: с грохотом летели прилавки, дико орали хачихи, а в воздухе стоял тяжелый запах паники и страха. После успешного погрома Дед, Фашик и Пит выпили по паре банок пива во дворах и спокойно разошлись по домам. 29 В отношениях Альбины и Деда всё складывалось более чем нормально. Альбина даже как-то завела разговор о том, что они вместе уже целых полтора месяца. Хотя обычные, нормальные люди их союз нормальным бы точно не назвали: всё-таки разница в возрасте семь лет, да и характеры у обоих были скверными. Днём они практически не пересекались. Альбина либо гуляла со своими эмо-друзьями (по крайней мере, она так всегда отвечала Саше на дежурный вопрос «чем занималась сегодня»), либо сидела дома. Дед с утра до ночи пропадал на работе и иногда заявлялся на штаб. Вечера же проходили в основном одинаково: они либо вместе пили пиво и болтали (что примечательно, на слишком личные темы диалог никогда не заходил), либо Дед молча курил у форточки, а она сидела у него на коленях, обняв за шею, и без умолку рассказывала какой-то свой  бред. 30 13.04.1990 — 03.07.2007 Мельник Павел Михалыч  На улице шёл проливной дождь. Под ногами плыла размокшая глина, свежую могилу постепенно заливало грязной землей. Над гробом навзрыд ревели мать Фашика и его маленькая сестра Катя. А Валькирия... Вот она не ревела. Её всю крупно трясло, и она молчала — всю эту неделю она не проронила ни единого слова. Такой её никто и никогда не видел. Остальные парни стояли рядом, поникшие и мрачные. Адольф лично занимался всеми вопросами похорон, он оставался самым холодным и спокойным. Пита заметно потряхивало, но он изо всех сил старался держаться ровно. Ганс всю неделю вообще не просыхал и даже сейчас стоял пьяным. Хельга застыла, отрешённо упершись в плечо Пита. Дед был убит горем, но отчаянно пытался не показывать этого окружающим. Белый молчал, как и всегда. На похороны явился даже отец Фашика, хотя все были уверены, что  он не придёт. Пашу хоронили в закрытом гробу. Его некогда симпатичное, модельное личико превратилось в кровавое месиво . Первым, кто его увидел тогда, был Пит — именно он находился на штабе, когда туда в глубокой панике прибежала испуганная Валькирия. В ночь на третье июля Фашик провожал Валькирию до дома. Как вдруг какой-то  хач парень нагло свистнул ей вслед. Пьяного Фашика это моментально взбесило. Но стоило ему подскочить к уебку , чтобы избить, как из-за угла  вылетела целая толпа чурок.У Паши просто не оставалось никаких шансов. Валькирия тут же бросилась за подмогой на штаб. Но когда они  наконец примчались на место, они застали лишь пустой, тёмный двор и уже захлебывающегося собственной кровью, хрипящего Фашика. Пять глубоких ножевых ранений и уйма жестоких ударов ногами и кастетами по голове. Здесь явно никто бы не выжил. 31 Вернувшись с похорон домой, Дед молча достал из шкафа бутылку водки и гранёный стакан, тяжело сел за кухонный стол. За дверью, из комнаты матери, доносились её пьяные смешки и противное кряхтение её очередного собутыльника. Сашу тошнило. Его жутко, непрерывно тошнило уже целую неделю. В его голове без остановки крутилось то, как он возвращался со штаба, только узнав про смерть Фашика. То, как он пришёл домой и глухо рассказал всё Альбине. Он до мельчайших подробностей помнил её безразличные слова: «Ну ничего страшного, всего лишь какой-то скин...» Дальше он помнил всё смутно: обрывки собственных яростных фраз, звонкий хлопок двери. В то утро, сразу после смерти Фашика, Дед вернулся домой абсолютно разбитым. Альбина же, наоборот, встретила его с очень радостным лицом, что его моментально взбесило. — Саш, а что случилось? — Фашика убили, — пусто выговорил Саша, вешая куртку в прихожей. — Ну и ничего. — В смысле, блять, «ничего»?! — рявкнул он. — Ну, это же не единственный твой друг, не вижу здесь особой проблемы. — Ты чё, сука, конченая?! Он вообще-то был моим лучшим другом! — Нового найдешь. Он вообще мне не нравился, знаешь ли. — Рот закрой! — А чё ты меня затыкаешь? Я вообще-то тоже мнение имею! Он, между прочим, не был каким-то там хорошим человеком... — Блять, мразь малолетняя! Он сам до конца не понял, как рука сама замахнулась, и он залепил ей звонкую, тяжелую пощёчину. — Уёбок! — Из её глаз брызнули слёзы. Альбина молниеносно схватила свою сумку. — Ты конченый, блять! Она пулей вылетела из квартиры, громогласно хлопнув дверью. Саша курил, пил, засыпал и просыпался прямо за кухонным столом уже неделю. В его голове непрерывным потоком крутилась вся его никчёмная жизнь. Он вспоминал Фашика, затем Альбину, потом опять Фашика и снова Альбину. Он начал ненавидеть всё человечество ещё сильнее, чем прежде. Он твёрдо пообещал себе, что во что бы то ни стало вычислит этих мразей и жестоко отомстит за Пашу. И ещё он пообещал себе, что обязательно вернёт Альбину. 32 Саша более-менее оклемался через пару дней. Он усердно искал Альбину по всем закоулкам, но не находил абсолютно никаких следов. Он целыми днями обходил район и даже специально ездил в центр города в надежде случайно увидеть её в толпе неформалов. Один раз он даже вроде как наткнулся на её привычную тусовку. Оказалось, что она накануне со всеми пересралась и просто бесследно исчезла. Позже Деду  позвонил участковый: — Марченко, ты там совсем, что ли, ебанулся? — Чего это? — Девке 14 лет. Ты чё, в педофилы решил заделаться? — Мне похуй. Четырнадцать уже есть, значит, не педофил. 33 В дверь негромко постучали. Дед открыл. На пороге стояла женщина лет сорока-сорока пяти — ухоженная, чисто, дорого и со вкусом одетая. На её благополучном фоне резко контрастировал обоссанный, обшарпанный подъезд. Вообще, таких людей в их ультрамаргинальном районе можно было встретить крайне редко. — Вы к кому? — спросил Саша. — Александр? — Да. — Позвольте войти. Я Валерия. — Ну, заходите, — он нехотя отодвинулся, освобождая узкий проход. Женщина брезгливо огляделась, едва переступив порог: — Позвольте, я не буду разуваться. — Окей. — Где моя дочь? — Алина? — Да. Верните мне моего ребёнка пожалуйста , её в последний раз видели именно у вас. По ней было отчётливо видно, что ей очень страшно. Конечно, далеко не каждый будет чувствовать себя комфортно в тесном, тёмном коридоре один на один с бритым парнем, который выше тебя на полторы головы и ещё у которого на затылке красуется огромная свастика. Она заметно нервничала, но отчаянно держалась. — Хотел бы я знать, где она, — вздохнул Дед. — В смысле — вы не знаете?! — Ну, она меня бросила недели две назад. — Вы... Вы вообще понимаете, что она ещё совсем ребёнок? Ей четырнадцать лет! — Понимаю, — глухо отозвался Дед. — И как долго... она жила здесь? — Она ещё раз с явным отвращением осмотрела облупившиеся стены. — Почти два месяца. А вы, я смотрю, настолько «хорошая» мать, что целых два месяца не знали, где шляется ваша дочь? Женщина резко ахнула, но возразить ей было нечего. — Я очень много работаю, чтобы у моей Алиночки абсолютно всё было, понимаете?! Она... она очень трудный ребёнок. У неё отец умер рано, и я вся  в работе. Я не доглядела за ней, ваша правда... — Трудная — это да, тут не поспоришь. Валерия помолчала с минуту, собираясь с духом, а потом тихо, едва слышно спросила: — Вы с ней... спали? Саша заметно замедлил с ответом: — Ну, допустим, нет. Валерия всё прекрасно поняла по его глазам и ещё сильнее потускнела. — Ясно... Саша лишь молча кивнул. — Давайте я оставлю вам свой номер, может быть, она всё-таки объявится... — Давайте. — А можно попросить у вас листочек, куда записать? — Да вон, ручка лежит. Прямо там, на обоях пишите. Женщина сначала не поняла, уставившись на него с недоумением, но потом покорно взяла ручку и размашисто написала цифры прямо на грязной стене прихожей. — Спасибо... наверное. До свидания. — До свидания. 34 Саша отчётливо чувствовал, как у него медленно, но верно едет крыша. Прошёл уже целый месяц, а он всё ещё беспробудно бухал и ни на секунду не забывал про них обоих — и Паша, и Алина постоянно являлись ему в кошмарных снах. От штаба не поступало абсолютно никаких новостей, что окончательно добивало Деда. Он сам старался там лишний раз не появляться. Несколько раз он заходил проведать Катю, той тоже было очень плохо. Сначала Саша стал пугающе медлительным из-за постоянного недосыпа, за что на него уже вовсю орал начальник на работе. Но затем в Саше начало с новой силой просыпаться его дикое, звериное нутро, которого он когда-то сам искренне боялся. Он начал яростно кидаться абсолютно на всех, кто просто не так на него посмотрел. Он жестоко, до полусмерти мочил всех одиноких кавказцев, которых только встречал в тёмных переулках. Он мстил за Фашика так, как умел. Неоднократно он в ярости срывался на матери, крупно поругался с Адольфом из-за того, что тот по мнению Деда палец о палец не ударил ради мести за погибшего . Да и в целом Саша стал ещё более отстранённым от этого мира. В какой то момент т того, что он вообще не просыхал от дешёвой водки и сутками не спал из-за флеш беков , его психика окончательно сдалась и уехала в неизвестном направлении. Ему повсюду мерещилась Альбина. В пустой квартире он отчётливо слышал весёлый голос Фашика. На фоне жесточайшего стресса его даже начали бить давным-давно забытые, страшные флешбэки с тюремной малолетки. Он сидел один в темноте, закуривал очередную сигарету и прекрасно понимал: это конец.