Глава 1. Ключи друг к другу

Первые несколько дней прошли до невозможного спокойно и скучно. Гости обживались в загородной резиденции Мартеллов, исследовали дворец и многочисленные сады на его территории, несмотря на их огромное количество, они не были похожи друг на друга. В одном саду росли плодовые деревья, другой был для прогулок, третий с тихими беседками для разговоров или чтения, сады для приемов разной важности, были даже личные сады членов семьи. Время текло медленно, давая возможность познакомится ближе по-настоящему, а не только из донесений и слухов.

***

Утро в Водных Садах начиналось раньше, чем где-либо ещё. Бейлор понял это ещё в первый день, когда проснулся до рассвета и обнаружил, что за окном уже двигаются садовники, со стороны кухни тянулся тонкий аромат свежего хлеба, а птицы уже вовсю поют свои песни. Жизнь здесь не раскачивалась постепенно, она начиналась столь же внезапно, как извержение вулканов в далеком Эссосе. Принц оседлал коня сам. Конюх предложил помочь, но Бейлор отказался. Некоторые вещи лучше делать самому, пока руки помнят. Десница хотел осмотреть места вокруг резиденции, а если позволит время, то и добраться до Солнечного копья и вернутся к завтраку. Прошлым вечером он выразил это желание за ужином и Левин, средний сын, предложил составить компанию, а заодно показать и рассказать о значимых местах. Юноша уже ждал у ворот. Он был в легкой дорожной одежде, на рыжем коне, который переступал с ноги на ногу. — Доброе утро, принц, — сказал он. — Доброе, — ответил Бейлор. Выехали без лишних слов. Первые поллиги шли молча — давая и лошадям, и себе привыкнуть к скорости, к воздуху, который в этот час ещё хранил ночную прохладу. Дорога шла сначала вдоль белой стены садов, потом вниз по пологому склону, где рыжеватые холмы перемежались редкими пальмами и пятнами выжженной охры. Левин ехал чуть впереди. Не демонстративно — просто так шла лошадь, да и дорогу знал только он. — Как вам Дорн? — спросил он наконец. — Жарко, — ответил Бейлор. — Это все говорят сначала. — А потом? — Потом либо привыкают, — сказал Левин, — либо уезжают и всю жизнь скучают по горячему солнцу. Третьего не бывает. Бейлор хмыкнул — негромко, и словно задумался над чем-то. — Вы объездили всё Семь Королевств? — спросил Левин. — Большую часть. — И как вам Дорн — на самом деле? Без дипломатии, красноречия и увиливаний. — Левин посмотрел на него прямо, без вызова в привычном смысле, но с той точностью, за которой пряталось настоящее любопытство. — Просто скажите, что думаете. Я не обижусь. — Спокойно, — сказал Бейлор. — И просто. — Просто? - за этим словом скрывалась лавина вопросов и океан недоумения. — Здесь нет лишнего, и всё честно. — Он смотрел на песчаные склоны, которые солнце начинало окрашивать в желтые и оранжевые цвета. — В Дорне ты либо выживаешь, либо нет. Левин некоторое время молчал. — Большинство северян говорят «пустынно» или «бедно», — произнёс он наконец. — Я не северянин. — Бейлор посмотрел на него. — Я с Драконьего Камня. Мы тоже знаем, что такое — когда нет лишнего. К тому же, я наполовину дорниец. Левин принял это с тем выражением, с которым принимают ответ, оказавшийся иным, чем ожидалось: не лучше, не хуже — просто иным. Они выехали на гребень невысокого холма. Перед ними раскрывалась долина — широкая, с редкими клочками зелени и белой полосой на горизонте, которая в этом свете могла быть и солью, и морем. — Море, — сказал Бейлор. — Летнее, — подтвердил Левин. — Часа полтора верхом. Иногда устраиваем пикники и уезжаем на целый день на побережье. — Знаю, Шаен упоминала эту традицию. Левин посмотрел на него — быстро, резче чем нужно. — Она говорила о море? Когда вы вообще успели поговорить? Я ее в последние дни практически не вижу. — Нет, говорили о другом, — сказал Бейлор. — Море упомянула вскользь за разговором на приветственном ужине. Кажется, тогда ее больше интересовала беседа с кем-то из советников вашего отца. Левин кивнул. Принял к сведению — как принимает всё, что имеет значение: без видимой реакции, но не пропуская. — Она умная, — сказал он. — Я заметил. — Она слишком умная для того, что от неё ждут, — произнес Левин, и в голосе впервые появилось что-то без лёгкости. Тяжелое понимание того, что он несет ответственность за сестер и их будущее, пусть и в меньшей степени, чем отец или старший брат. — В Дорне это не так страшно, как в Королевской Гавани. Но и здесь — её умение видеть раньше других мешает некоторым людям её любить. — Людям или одному конкретному? — Одному конкретному, уж точно, но птички нашептывают, что их все же многим — сказал Левин коротко. Бейлор не стал уточнять. Мастер над шептунами уже начал собирать информацию и щедро делился ею с Десницей Короля. Лошади замедлились на спуске — осторожно, нащупывая камень под копытами. Бейлор дал своему идти как хочет. — Тристан думает о ней так же? — спросил он. — Тристан думает, что она права почти всегда, и это не всегда удобно, — ответил Левин с той лёгкой улыбкой, в которой не было обиды. — Он любит её иначе, чем я. Он старший — он привык защищать. Я — слушать. — Это разные вещи. — Да. — Левин помолчал. — И мы оба нужны ей, хоть она и хочет казаться независимой. Каждому нужен человек, который позаботится о тебе, будет опорой, а не кандалами и клеткой. Дорога выровнялась. Мелкие камни хрустели под копытами. Солнце поднялось выше, тень от пальм стала короче. Они ехали ещё несколько минут молча. У Бейлора было время думать о том, что Левин Мартелл — человек, который кажется лёгким ровно до того момента, когда перестаёт им быть. И что этот момент он выбирает сам. Они осмотрели те немногие места, что представляли хоть какой-то интерес - заброшенный колодец на старой дороге, Левин рассказал интересную легенду о стражах колодцев, погребенную в песках деревню, грот на побережье. До Солнечного копья так и не добрались, солнце поднялось слишком высоко и начало нещадно палить, поэтому поверив клятвенному обещанию юноши сопроводить в город в следующий раз, Бейлор повернул коня к дому. У ворот Водных Садов их уже ждали. Тристан стоял у одной из колонн внутреннего двора — в простом камзоле, без доспехов, но с той осанкой, которая делает доспехи необязательными. Рядом расположился Мейкар, и между ними шёл разговор: не светский, а деловой, из тех, которые понятны без долгих объяснений. — Северная или западная линия? — спросил Тристан, когда они подъехали. — Зависит от того, откуда идут, — отвечал Мейкар. — Если от Кровавого хребта — западная даёт больше времени. Если переход быстрый, через пустошь — северная перекрывает оба пути. — У нас нет сил держать обе, — произнёс Тристан ровно. — Отец не хочет этого признавать. Но это факт. — Тогда выбор должен быть сделан до того, как придётся делать его под давлением. — Мейкар заметил подъезжающих и на секунду поднял взгляд — коротко, как отмечают в списке. Тристан тоже посмотрел. На Бейлора — потом на Левина. — Как прогулка? — спросил он брата. — Хорошо, — ответил Левин, спрыгивая с лошади. — Принц Бейлор говорит, что Дорн ему по вкусу - простой и честный. Тристан посмотрел на Бейлора. — Здесь видно, что есть, — сказал Бейлор. — Без украшений. — Украшения тоже бывают, — произнёс Тристан. — Просто другие. — Догадываюсь, — согласился Бейлор. Левин передал лошадь конюху и встал рядом с братом. Бейлор заметил — коротко, боковым взглядом, — как они переглянулись. Тристан едва заметно качнул головой. Переговорились. Без слов, но явно договорились о чём-то. Что именно — Бейлор решил не угадывать. Время покажет.

***

Сад в полуденный час был залит светом так, что тени казались нарисованными — резкими, без полутонов. Апельсиновые деревья давали узкую полосу прохлады, и именно там, на каменной скамье с видом на фонтан, сидела Мирцелла. Эйрион нашёл её не сразу — что само по себе было редкостью. Он обычно находил людей быстро, как бы хорошо они не прятались. Но Мирцелла сидела там, где тень была самой глубокой, и синее платье на девушке почти сливалось с ней. Он подошёл ближе и остановился в двух шагах, разглядывая, словно диковинку. — Принц Эйрион, — сказала она, не оборачиваясь и не поднимая взгляда от книги на коленях. — Принцесса Мирцелла, — ответил он в тон. Книга была дорнийской, он заметил это по переплёту. Мирцелла читала её с видом человека, который не торопится и не желает отвлекаться. Эйрион сел на другой конец скамьи. Не спрашивая разрешения — но и не нарушая расстояния. Некоторое время они сидели молча. Фонтан шелестел водой. Где-то в ветках что-то быстро передвигалось — птица или ящерица. — Nyke jorrāelan māzigon aōt, rȳbas pȳghys, — произнёс Эйрион на Высоком Валирийском — негромко, почти как про себя. Мирцелла подняла взгляд. Смотрела на него с тем вниманием, с которым слушают незнакомый язык: не растерянность, а интерес к звуку, к ритму, к тому, как движутся губы. — Я не говорю на Высоком Валирийском, — сказала она. — Я знаю, — ответил Эйрион по-общему. — Тогда к чему это? — Потому что некоторые вещи лучше звучат на нём. — Что вы сказали? Он чуть наклонил голову. — Что вы не похожи на западные дворы, — сказал он. — Это был не самое поэтичное, что можно сказать, но неплохое начало. Мирцелла некоторое время смотрела на него. Потом закрыла книгу — аккуратно, заложив пальцем страницу. — Вы сделали мне комплимент, — произнесла она. Не вопрос. — Я лишь сказал, что увидел. — На мёртвом языке, с интонацией человека, который знает, что производит впечатление. — Она смотрела на него ровно. — Это определенно был комплимент. Пауза и очаровательная улыбка. — Вы не обиделись, — произнёс он. — На что обижаться? — Мирцелла открыла книгу снова. — Вы говорили красиво. Я просто хотела знать, что именно. — Большинство людей предпочитают не знать. Им нравится красота без содержания. — Большинству людей нравится слышать то, что они хотят услышать, — поправила она, не поднимая взгляда. — Это не то же самое. Эйрион смотрел на неё. — Вы умны, — сказал он. Без интонации. Просто факт. — Да, — согласилась Мирцелла. — Это не было комплиментом. — Я знаю, — сказала она. — Именно поэтому я его приняла. Фонтан продолжал шуметь на фоне. Тень от апельсиновых деревьев чуть сдвинулась — солнце продолжало свое движение по небу. Эйрион сидел на своём конце скамьи и думал о том, что впервые за долгое время не знает заранее, что скажет следующим. И вообще беседа шла не привычным маршрутом. Это было необычно, и, против его воли, интересно. — Что вы читаете? — спросил он наконец. Мирцелла показала ему обложку. — История принцессы, — сказала она, — которая умела видеть то, чего не замечали другие. И именно поэтому жила не так, как от неё ожидали. — Хорошая история? — Поучительная, — ответила Мирцелла. — Что важнее.

***

Время уже близилось к вечеру, жара теряла свою силу, уступая место прохладе, медленно, но неотвратимо. За очередным поворотом дорожки, за рядом невысоких пальм камни под ногами сменились песком, плотным и влажным у воды. Море в закатном свете было тёмно-синим, с белой каймой прибоя и тем долгим золотом на воде, которое бывает только в последние минуты перед тем, как солнце уйдёт за горизонт. Близнецы больше не могли ждать и побежали вперёд. Дориан — прямо к воде. Дерия — вправо, к большому камню, на который непременно нужно было залезть. Шаен шла следом — не торопясь, но и не теряя детей из поля зрения. Она пришла сюда не потому что хотела, а потому что Дориан за обедом сказал “пожалуйста” три раза подряд и на разных языках, а Дерия смотрела при этом так, что было сложнее отказать, чем согласиться. Бейлор шёл рядом. Это получилось случайно — или не совсем. Он проходил мимо, когда близнецы перехватили сестру в коридоре после обеда и продолжили уговаривать. Принц с улыбкой наблюдал за попытками младших и коротко предложил составить компанию. Шаен посмотрела на него секунду — оценивающе, раздумывая стоит ли принять предложение, — потом кивнула. Не столь потому что ей была нужна компания, а потому что выходить в сумерки без охраны было неразумно, а Бейлор Таргариен при всём прочем был человеком, рядом с которым чувствуешь, что ты под защитой. — Они всегда такие? — спросил он, кивая в сторону близнецов. — Хуже, — ответила Шаен. — Сейчас они увлечены морем. Это даёт нам минут двадцать тишины. — А потом? — Дориан принесёт кого-нибудь живого, чтобы показать. Дерия найдёт место, откуда не слезет без посторонней помощи. Бейлор усмехнулся, это напомнило ему, как он сам будучи ребенком часто лазил по хозяйственным постройкам во дворце. Они шли вдоль кромки воды — чуть выше, там, где песок еще был сухим. Закат ложился на волны длинными полосами — оранжевыми, красными, золотыми. Шаен смотрела под ноги, не то чтобы в этом была нужда, скорее привычка. — Вы часто сюда приходите? — спросил Бейлор. — Летом — да. А так, когда позволяет время. — Пауза. — Которого в последнее время все меньше. — Из-за отца? — Из-за всего. Она не стала объяснять. Он не стал спрашивать. Они прошли ещё несколько шагов. Шаен остановилась, Бейлор остановился рядом — на полшага позже. Она смотрела на песок у своих ног. Долго. С тем выражением, которое он уже видел на ее лице несколько раз — не просто внимание, а что-то конкретное внутри этого внимания. Она что-то видела. Мужчина проследил за ее взглядом - влажный песок у самого края прибоя, сухой выше, следы птичьих лап, человеческие следы, и несколько линий, которые с первого взгляда выглядели как случайные бороздки, оставленные прибоем и палками, которые забрало море, но при ближайшем рассмотрении они были слишком ровными для случайности. Шаен опустилась на одно колено. Провела пальцем вдоль одной из линий — не трогая, только следя взглядом. Её лицо ничего не выражало. Бейлор ждал. Она поднялась, отряхнула подол от налипшего песка. Посмотрела на море — туда, где Дориан бегал по кромке воды, а Дерия сидела на своём камне. Потом снова на песок. — Ваш шифр, — произнёс Бейлор. Шаен вскинула голову и вцепилась взглядом в глаза Десницы, пытаясь понять, что ему известно. — Откуда вы знаете? — Вы смотрели на эти линии именно так, как смотрят на текст. — Он не отвёл взгляд. — И потому что это не след от воды. Молчание. — Да, — подтвердила девушка. — это шифр. — Ваши люди оставили? — Мои. — И что он говорит? Она помолчала секунду, две. Потом произнесла ни к кому конкретно не обращаясь — ни к нему, ни к самой себе, а просто в пространство: — Что всё сложнее, чем я думала. Прибой шёл ровно. Бейлор ждал так, чтобы молчание не давило — просто было рядом. — Стрела в отца, — сказала Шаен через некоторое время. — Я думала — это предупреждение. Это была бы понятная логика: запугать до того, как будут выдвинуты требования. — Она смотрела на воду. — Но это не предупреждение. — Что это? — Начало. Первый шаг в чём-то большем, чем просто покушение на Принца Дорна. — Известны детали? — Разрозненные фрагменты. — Она наконец посмотрела на него — прямо, без той осторожности, которая обычно была в её взгляде. — Одного заговорщика знаем наверняка, лорд Кворгил, но он в сговоре с кем-то ещё. Не знаю с кем. Не знаю о что именно они хотят. Но мои люди зафиксировали три встречи за последние две недели — тайные, ночью, за пределами Солнечного Копья. Человек, которого видели на этих встречах — не дорниец. — Откуда? — Западный акцент. Светлые волосы. Лошадь риверанской породы. — Пауза. — С такими приметами, он может быть откуда угодно. Но это не просто местный лорд, недовольный соседом. Бейлор смотрел на море. Потом на линии в песке, которые прибой уже начинал медленно стирать. — Значит, нужны ещё детали. — Нужны. И нужно время, которого, судя по всему, осталось немного. Вдалеке Дориан что-то крикнул — радостно, без тревоги. Дерия откликнулась с камня. Бейлор обернулся — оба на виду, оба в порядке. — Мирия говорила, что вы умеете молчать о том, о чём нужно молчать, — произнёс он. — Тётя преувеличивает. — Королева никогда не преувеличивает, — возразил Бейлор спокойно. Шаен не ответила. Но что-то в её лице — совсем немного, едва заметно — стало тише. Не мягче. Именно тише. — Если вам нужны ещё глаза, — сказал Бейлор, — я готов предложить свои. И реальные, и мнимые. — Без спешки, без нажима. — Я лишь наполовину дорниец, воспитанные на Драконьем камне и в Королевской гавани. Не знаю ваших местных раскладов и не претендую на это. Но я умею смотреть на вещи со стороны. Иногда это полезно. Шаен смотрела на него долго. — Почему? — прямо спросила она, без обёртки из вежливости, благоговения и почтения. — Потому что ваш отец — брат моей матери. — Он помолчал. — И потому что то, что начинается как местная интрига, редко ею и остаётся. И снова тишина. — Я дам знать, если понадобится помощь извне, — сказала наконец Шаен. — Хорошо. Это был не отказ. Оба это знали. Они ещё немного постояли молча — не неловко, а как стоят люди, которые только что установили что-то, чему ещё нет названия, но что уже есть. Потом Дориан подбежал — с двумя почти одинаковыми камнями в руках и немедленным намерением объяснить, чем они принципиально различаются. Дерия все же самостоятельно спрыгнула со своего камня и пошла дальше вдоль берега, явно планируя очередное веселье. Шаен смотрела на брата с терпением человека, у которого нет другого выхода. — Дориан, — сказала она. — Что за интересные камни у тебя? Где ты их нашел? — Вон там, — он кивнул в сторону небольшого песчаного холма. — Иди, покажи свои находки сестре. И не пропадай. Он убежал — со своими двумя камнями, которые были, по всей видимости, главным открытием дня. Бейлор смотрел ему вслед. — Хороший мальчик, — сказал он. — Невыносимый, — поправила Шаен. — Но да, он хороший. Давайте возвращаться домой.