Змеиное сердце

Это должен был быть обычный вечер. Тэхён как всегда закончил работу пораньше. Выключив монитор компьютера и отложив стопку бумаг в сторону. Посмотрел на время. 18:09 до конца рабочего дня ещё чуть меньше часа, а ему нечем заняться. Задачи на сегодняшний день выполнены, осталось только делать уже на завтрашний день. Прикрвы рот, омега зевнул, откинулся на спинку кресла, прокрутившись в нём. Боковым зрением замечает его... Чон Чонгук, его заклятый враг в переносном смысле. Его глаза опять смотрят пристально не мигая. Зрачки стали вертикальными, вытянутыми. Чёртов змей. Тэ быстро остановил кружение кресла и уставился в выключенный монитор. Лишь бы не подошёл. Лишь бы прошёл мимо. Носик юноши беспрерывно дёргался, пытаясь уловить запах, надеясь, что он с каждым шагом будет всё слабее. Но нет... он с каждым шагом. С каждым ударом каблука по паркету становился только сильнее. На коже тут же появляется гусиная кожа. Волоски встают дыбом. Ушки меняются, принимая округлую форму. — Трусишка, не бойся, сегодня приставать не буду. Лишь хочу накормить тебя, — словно шипение за спиной послышался низкий голос, от которого сердце стучало быстрее. — Ты врёшь, как и всегда, — тихо, словно писк отвечает омега. Не поворачивается, сидит спиной и дует щёки – хмурится. — Малыш, я не вру, я же видел, ты сегодня не приходил на обед. Голодный? — мужчина приблизившись кладёт свою руку на спинку кресла и разворачивает омегу к себе лицом. Альфа, его коллега. Высокий, статный, и вот надо ему бегать за серой мышкой. Глаза у Чона чёрные, но в определённые моменты становятся ярко жёлтыми, а зрачок удлиняется, вытягиваясь вертикально. Его прикосновения всегда холодные. Феромон его словно свеже-скошенная трава по утру. Такая сладкая и одновременно горчит на самом кончике языка. Ростом 190 сантиметров, мускулистый. Мечта половины коллектива, но не его... Сердце пропускает удар, после чего начинает биться быстрее. Носик-пуговка дёргается к вечеру. Альфа только наводит ужас, и даже феромон, которые мужчина пытался выпускать, пытаясь успокоиться опять испуганного юношу не помогал. — Г... голодный... — тихо отвечает Ким, отводя взгляд, а сам сжимается в комочек, — Можешь отойти... Чонгук сглатывает, видя как омега пытается отстраниться. Губы дрогнули, он улыбнулся формально, и отошёл на шаг назад. Запустив руку в карман. Больше не пытаясь приблизиться. Глубоко вдохнул, прикрывая глаза. Горечь, чёрт... Но мужчина не подаёт виду. Кашлянув поправляет пиджак, оттягивая галстук. Делая глубокий вдох. Взгляд снова находит Тэхёна. — Сегодня я тебя просто накормлю, хорошо? А то не дай Бог свалишься по пути домой, — голос чуть охрип, но альфа тут же меняет голос. Понижая его ещё ниже. Смотрит пристально на дрожащего перед собой парня, и незаметно прикусывает нижнюю губу клыками, которые выросли. Глазки Тэ забегали, когда тот услышал о еде. Он и правда сегодня не ел, живот неприятно свело и послышалось урчание. Вот ведь предатель... щёчки покраснели. Прикусив губки, юноша сложил руки на животе, прикрывая его, будто это помогло скрыть его ворчание. — С тобой и кушать? Да не за что! Лучше от голода помру, — сказав это – омега поднялся, желая покинуть это место. Но сильная рука удержала его на месте. Альфа пронзающим взглядом уставился на только что пытавшегося сбежать омегу. И от этого взгляда становилось не по себе. — Малыш, ты еле стоишь, — мужчина словно гневался. Тэ и не заметил как его повело, когда он пытался уйти, но чужие, крепкие руки вовремя удержали его равновесие. Зрачки бусины, большие-большие поднялись вверх. Сердцебиение зашкаливало. Рукой вытер губы и отвёл взгляд. Омеге не сбежать. — Обещай, обещай, что я только поем... и.. и поеду домой, ничего большего... — губы едва шевелились. Юноше и правда было страшно рядом с этим альфой. Чонгук гортанно рыкнул(?) не выпуская юное тело из рук, вывел из офиса под взгляды коллег. Ему было плевать, на то, что сейчас в головах других, но свои мысли не давали мужчине покоя. Хлопнув дверьми здания они оказались на улице. Вечерний воздух нежно ласкал лица. Успокаивал? Нет... летний вечер не сулил ничего хорошего, хотя с виду так и не скажешь. По тротуарам слонялись люди, феронюмоны наполняли лёгкие, стало душно. Тэхён поёжившись, забегал глазками. Заметив это – Чон удобнее перехватил его запястье. Аккуратно удерживая его в своей большой ладони, направился в сторону припаркованной машины. Большой, чёрный Мерседес, что стоял всё это время встретил их подмигнув фарами. Мужчина подошёл к пассажирскому сиденью,  открыл дверь, пропуская омегу внутрь, усаживая. После чего обошёл вокруг и сел за руль. Пристегнул ремень, быстро мотнул взгляд на юношу – пристёгнут. Наконец завёл машину и через минуту тронулся. Машина плавно двинулась с места. Здание медленно уплыло, зелёные пятна – деревья плыли мимо. Младший смотрел в окно. Пытался меньше дышать, вжаться в сиденье. Прилип к стеклу, зрачки бегали по прохожим. Вроде бы обычный вечер... но рядом с ним... это не жизнь..  это ад в человеческом обличии. Провалившись в свои мысли омега не заметил, как автомобиль остановился возле ресторана с красивой вывеской. На которую Тэхён часто пускал слюни, мечтая там побывать. Он не стразу понял, что приехали. Кашель альфы вернул в реальность. Тэ вздрогнул. — Мы приехали, — тихо оповестил Чонгук и вышел. Быстро обойдя машину открыл дверь, протягивая руку. — Я и сам справлюсь, — шепчет омега, выходя. На это мужчина лишь улыбается. Идёт следом за Кимом. Его раздвоенный язык ещё у входа улавливает аромат вкусной еды. Он уже видит, как этот омега будет уплетать за обе щёки блюда. Облизнув губы, Чон входит в ресторан. Здесь только по брони, и он утром ещё постарался, заплатив большие деньги. Тэхён ахает, увидев горы вкусной еды. Живот снова урчит, а слюнки текут. — Наш столик под номером 67, — рука в перчатке указывает на место возле окна. От туда виднелся город. Как солнце катиться за горизонт, и как зажигаются первые фонари. Здесь дует прохладный воздух, а запах еды не настойчивый. Идеально. Тэхён улыбается во все тридцать два зуба и ускоряется. Идёт, нет – бежит. Садиться на мягкий диванчик, похлопывая его по обивке. Улыбака так и не сходила с его лица. Чон улыбнулся, видя такого радостного юношу. Кажется, он и забыл с кем ужинает. Змей и мыш по природе своей хищник и его жертва. В мире гибридов было не лучше. Откидывая животное начало, было всё не плохо. Однако некоторые особи пытались диктовать свои права основываясь именно на этой иерархии. Кто хищник тот главнее. Было бы куда проще, ели бы не было этих животных сущностей, что были в каждом человеке. Но многие привыкли. "Травоядные" что в природе жертвы хищников научились подчиняться. Нет, они не становились обедом для кого-то покрупнее. Но их страхи, присущие животным, иногда очень мешали жить нормальной жизнью. Они были по натуре своей слабее. Но и не все хищники были одержимы своими животными инстинктами. Нюнаходились и те, кто не обращал внимание на свой статус. Но это было редкостью. Тэхёну с детства вбивали в голову, чтобы он ни за что, ни под каким предлогом не сближался с хищником. Родители омеги были чистокровными гибридами. Что всегда выбирали только свой вид. Это они и пытались привить своему ребёнку. И Ким верил, что когда-нибудь он встретить достойного альфу-мыш и будет с ним жить. *** Приходит официант, раздаёт меню. Мило улыбается, удаляясь обратно на кухню. Чонгук внимательно смотрит, как омега с разбежавшимися глаза смотрит на блюда. Тут было всё: мясо, рыба, мучные продукты, крупы, фрукты. Всё, что душа пожелает. Тэхёна привлекла лишь одна страниться. С изделиями из круп. Мышонок смотрел на блюда, и уже чувствовал их вкус. Живот в предвкушении сводило судорогой. Юноша перевёл взгляд в право и увидел ценник. Прикусил губу. Змей это заметил. — Не переживай, я всё оплачу, — сказал уверенным голосом и развалился на диванчике. Запрокидывая голову назад. И разминая шею небольшими наклонами в стороны. Тэхён сглотнул, смотря на него ещё пару секунд. Убеждаясь, что тот не лжёт. Наконец заказывает блюда, подозвав ближе официанта. Чонгук делает заказ, озвучивая почти всё на страничке, которую показал Тэ. Сам заказывает жареного кролика. Официант уходит. Ким поднимает свои чёрные бусины глаза и смотрит на альфу. — Тут же есть подвох, да? — голос неуверенный, потому что от еды он уже не откажется. — С чего ты так решил, маленький? — Чон наклоняется ближе, ставит локти на столик и кладёт голову на запястья. Глаза снова сужаются в две горизонтальные полоски, а язык высовывается сканируя воздух. Альфа хочет уловить эмоции юноши на кончике языка, но запахи доносящиеся из кухни перебивают весь тонкий феромон омеги. От чего ему хочется рычать. — С того, что ты змей, — сглотнув отвечает, отстраняется. Это рефлекс. — Милый, не суди меня только по обложке, — облизывает губы, ухмыляется, — То, что я змей, ещё ничего не значит. Парень подходит незаметно и ставит подносы с дымящимися блюдами на стол. Откланявшись, удаляется. Тэхён тут же набрасывается на еду. Пододвигает дымящуюся кашу ближе. Глазки горят, а тело сводит от голода. Пальцами цепляет ложку и зачерпывает большую порцию, сразу несёт к губам. — Малыш, ты же обожжёшься, по медленнее, подуй сначала. Еду у тебя никто не заберёт, — Чонгук еле успевает остановить омегу. Стого смотря на него. Убедившись, что тот немного умерил свой пыл, сам приступает к трапезе. Мышонок опускает голову. Получать такое замечание, когда голодный до чёртиков... аж обидно. Он дует щёки, хмуря бровки. Дужку не убирает, выставив губы уточкой – дует. Хотя уже кашу есть не особо хочется. — Трусишка, не дуйся, я же о тебе беспокоюсь, — шепчет змей, разрезая кролика. Тэхён шумно выдыхает. Кладёт ложку обратно и пододвигает к себе булочки. Они с маком, только испечённые, горячие. Дует на них, второй раз получать замечание нет никакого желания. Откусывает прикрывая глаза от удовольствия. Булочка буквально тает во рту. Омега держит её двумя руками уплетает за обе щёки. Видя это Чон застывает на пару секунд, так не донеся кусочек до рта. Но быстро приходит в себя и начинает кушать. Ким глотает, почти не жуёт. Только и делает, что подносит к губам новый кусочек. За то видно, как кожа стразу стала на тон теплее. Не бледная, как у умирающего. Правда, как бы этот мышонок не подавил случаем. Змей кашляет, обращая на себя внимание, увидев, что на него смотрят, делает глоток ананасового сока. Тэхён замирает с ложкой во рту. Видя, как альфа пьёт, и сразу горло пересыхает. Омега смотрит на стол, и понимает, что напиток не заказал. Давиться, начиная кашлять. Чонгук тут же поднимается со своего места, предлагая свой стакан. Мышонок берёт его и пьёт маленики глотками. Ананасовый сок течёт у него по подбородку, а после и по шее. Всё это видит мужчина. Сглатывает гулко, начиная тяжело дышать. Юноша громко ставит стакан на стол, а Чон быстро отворачивается пряча лицо. Возвращается на место. Они продолжают кушать. Чонгук пьёт сок, он как будто с опьяняющим эффектом. С каждым глотком альфа ведёт себя всё больше раскрепощённо. Сначала расстегивает манжеты на рукавах. Глоток. Расстёгивает пуговицы на пиджаке. Глоток. Ещё одна пуговица, а омега всё кушает. Наесться не может. Уже и животик выпирает из брюк, в которых он пришёл. Наевшись до отвала юноша опирается о спинку. Вытирает губы о салфетку и прикрывает глаза, поглаживая набитое пузико. Змей допивает сок и ставит стакан на стол. Взгляд не человеческий, змеиный. Его зрачки-полосочки устремляются на разнеженного мышонка. — Наелся? — спрашивает, будто не видит, как Тэхён доволен. — Угу, — только и выдавливает Тэ, облизывая губы. И тогда Чонгук поднимается со своего места подходя ближе. Нависая над омегой. — Пошли, — голос властный, не терпящий непослушание. — Куда... я так наелся.. — Ким вяло смотрит на рядом стоящего мужчину. Он не хочет никуда идти, или даже двигаться. — Будешь за еду отрабатывать, — спокойно отвечает. — Что?! — вскрикивает омега тут же посерьёзнев, — Что значит, отрабатывать? Ты же сказал, что просто покормишь! — глазки забегали по чужому лицу, надеясь найти там подвох. — А тебя так легко обмануть, мышонок, ты поверил, что я за такой шикарный ужин ничего н попрошу взамен? — Чонгук хмыкнул. Наклонился и пальцами вцепился в тонкое запястье, — Вставай, нам пора. Мужчина не церемонясь поднимает юношу на ноги и ведёт из ресторана. Все его действия кажутся жестокими, но он с бережностью держит ручку, стараясь не сильно давить, но удержать. Тэхён дует губы, почти плачет. Выходит за альфой. Сердце колотиться как бешеное, а вся еда, которую он съел только что, лезет в горло. — Я могу заплатить.... только... только... не надо... пожалуйста... — всхлипывает. Чонгук слышит сзади рыдания и сердце кровью обливается. Он останавливается у самой машины, оборачивается. Взгляд строгий. Но когда встречает чужие, наполненные слещинками глазёнки не может сердиться. — Малыш, мне деньги не нужны, — мужчина аккуратно открыл дверь и садит юношу на сиденье машины. Пристегивает, и снова смотри на него, — Не нужно смотреть на меня так, будто я тебя съем, — он закрывает дверь и обходит машину. Сам садиться. — Но! Но ты съешь меня! Ты же змей! — всхлипывает омега, — Не зря мне мама говорила, выйти за Джухёна... он.. хороший... — он проглатывает слова. Чонгук сказиться, слыша его выражения. Сердце бьётся так быстро, что отдаёт в виски. Альфа пытается сосредоточиться на дороге, но дрожащий, сопливый омега на седенье рядом не даёт. — Вы все обманщики... вам только и нужно, что заманить и съесть! Не зря я вас боялся! Только вот повелся на твои речи! – омега негодует. У него почти истерика. Щёки раскраснелись, а тело потрясывает от накатившихся эмоций. — Не обобщай... — хрипло говорит мужчина, впившись в руль пальцами, так, что они побелели, — Я... я... не хотел так делать.... — слова даются с трудом, — Но моё сердце решило всё иначе... оно решило полностью и бесповоротно влюбиться в тебя.. Всхлипы затихают. В мозгу слышно только биение сердца. Альфе кажется, что он умер. Ведь ббеться сердце только одно. — Ч... что? Как!? В смысле... почему... почему ты влюбился в меня? Я же... грызун, твоя добыча... — Потому что... ты сводишь с ума меня одним только присутствием.... — выдавливает, хотя сам чуть не расплылся. — Это не правильно! Разве ты не знаешь? — Никаких правил нет, их придумали люди, но то, что есть, это мои чувства к тебе... — Чонгук поворачивает голову, смотрит на юношу, пытается предугадать ответ. Ведь... отказа он не сможет принять... — Но! — омега глотает язык, — Но... мне столько всего рассказывали... про хищников... особенно про змей... — голос становится сиплым. — Что рассказывали? — интересуется мужчина. Пытаясь вернуть нормальное состояние. — Есть миф... где говориться, что у змеев все органы двойные... — произнеся это омега краснеет и тут же машет рукой, — Нет! Я не верю в это... но... меня это пугает... Слышится смешок. — Это не миф, — произносит Чон. И дальше они едут в полной тишине. Большой дом встречает их тёплым светом. Вдоль подъездной дорожки растут деревья, так как и вокруг самого дома. Всё в темных тонах, но от этого только комфортнее. Фонарики расставлены по периметру. Слева за домом виднеется голубое озеро. В нём отражается тусклый свет луны. Блики раскодятьс по воде кругами. Водная гладь дрожит при каждом дуновение ветра. Железные ворота автоматически закрывают после того, как машина припарковалась возле дома. Оба сидят некоторое время в тишине, даже не двигаются. Чонгук уставился в одну точку, обдумывает что-то. Юноша тем временем смотрел в окно, рассматривая красивый вид. Каждое деревце аккуратно подстриженно, аллеи ухожены. Справа виднеется вишнёвый сад. От него веет таким лёгким ароматом. Сладкий привкус оседает на языке. Становится так уютно, по домашнему. Даже не скажешь, что здесь логово змея. Большие окна отражают свет фар, а после, тусклые блики луны. Чон заглушил двигатель. Они просто сидели. Прошла как будто целая вечность. — Чон, отпусти меня... — решает прервать тишину младший. Взгляд мужчины тяжёлый. Он смотрит прямо в душу, сердце замирает. Почему то становится неловко от своих же собственных слов. — Уже поздно... ты останешься у меня... на такси тебя одного я не отпущу, — голос дрогнул в конце. Альфа сжал кулаки на коленях. — Но.... — только и успевает проронить, как его перебивают. — Тэ, неужели ты не можешь посмотреть на меня просто как на альфу? Просто мужчина, без животного начала. Просто человек, который влюбился в тебя. Мне тоже страшно. Тоже не знаю, что с этим делать. Но одно я знаю точно, я люблю тебя. От этих слов кровь будто отливает. Пустота. Сердце не бьётся. Омега замирает. Глазки смотрят на старшего. Он не мигает. Осознание... приходит долго, постепенно. Сначала одна мысль. Потом целый шквал. Юноша отодвигается, упираясь в стену. Ему тяжело принять такие чувства от хищника. Его заклятого врага номер один. — Я... — заикается, из-за чего замолкает. — Прошу, просто дай мне один шанс... одну ночь... прикоснуться к тебе... не отталкивай меня... прошу... — на глазах альфы выступают слёзы. Он столько времени был влюблён в этого мышонка. В эту крошку. Маленький, такой невинный, нежный. Который всё время перед глазами мелькал. Дрожал при каждой встрече. Ушки на макушке держал востро. А феромон..  его феромон сводил с ума. Запах пшеницы... так по домашнему. Чонгуку хотелось зарыться в его пшеничные волосы и дышать, дышать. Чтобы лёгкие наполнились этим ароматом. Таким комфортным. Таким любимым. Сердце замирало при каждом испуганном взгляде омеги. Когда видел, как тот дрожит. Так хотелось подойти, прижаться. Подарить спокойствие. Но... осознание того... что он сам был причиной страха этой мышки больно ранил. Мужчина надавил свою животную форму. Подавлял свой феромон. Чтобы он... его маленький не так боялся. Чтобы не чувствовал приближение, чтобы позволял подойти хоть на шаг ближе. Скользнуть взглядом по нежной коже. Чтобы он... подпустил к себе. Пришлось приложить много усилий, чтобы сломать себя. Подавить свои инстинкты: взять, овладеть, подчинить. И он это сделал. Держал себя под контролем. Даже в те моменты, когда коллеги подходили к его сокровищу слишком близко. Даже когда омега в истерике убегал от него прячась в туалете. Мужчина ждал. Пытался расположить к себе. Он не винил родителей этого милого мальчика за то, что воспитали его в животном страхе. Нет, он отдавал им должное. Они сумели воспитать омегу так, чтобы он мог отделить хорошее от плохого. Только вот..  он сам стал ненароком плохим, совсем ещё ничего не сделав. Первая встреча прошла ужасно(?) для омеги... Чонгук тогда только устроился на должность менеджера и знакомился с коллективом. Он был одним из сильнейших хищников в их компании. Коллеги быстро приняли его. Перестав шарахаться через две недели. Но не он... он был другим. Маленький мышонок, который завидев змея прятался, убегал. Тэхён сжимается, была бы возможность, свернулся бы клубочком, спрятав голову. Слова мужчины тронули маленькое сердце. Было эгоистично сейчас хлопнув дверью уйти в закат. Да и.. страшно если честно. Тэ сглотнул. Шею вдавил в плечи. Кусал нервно нижнюю губу. Думал. Ведь если просто один раз позволит ему..  коснуться себя, не обязательно в интимном плане. Просто прикоснуться. Не умрёт же... хотя... вдруг змей ядовитый? «Что за бред у меня в голове, какой ядовитый... но.. он так смотрит, что я просто не могу ему отказать... он кажется искренним...» мысли путались. Одна кричала громче другой. — Если ты сейчас врёшь... я никогда тебя не прощу... — бубнит омега. Ладошкой тянется к двери, выходит из машины. Чонгук замер. Он всё ещё сидел на сидении, пристёгнутый. Слёзы катились по щекам, но... этот мышонок дал ему шанс? «Я точно не оглох?» пронеслось в голове, мужчина тут же ущипнул себя. Вроде не спит. Холодное сердце забилось как загнонное. Быстро отстегнув себя, выскочил вслед за идущим к крыльцу юноше. Мужчина не стал вытирать свои слёзы. Пусть младший видит его боль. Его настоящего. То, что было скрыто за надменной маской. За флиртом, игрой. За хищником. Бескрайная и черезмерная любовь к хрупкому существу. Змей бы даже под предлогом смерти не смог причинить омеге вреда. Убил бы себя, отравил, укусил, но и пальцем бы не тронул его. Мужчина подошёл к двери. Достал из кармана ключ и открыл дверь, пропуская внутрь юношу. Внутри царил полумрак. В доме пахло едва уловимым запахом свежескошенной травы. Не спеша, Тэхён прошёл внутрь. Осматривая интерьер. Всё было выполнено в тёмных тонах. Никаких кричащих красок. Только тёплые тона. Внутри было тепло, даже немного жарко для мышонка. Ким подошёл к окну и открыл его настежь. Высунулся, всматриваясь в темноту за периметром границы. Тёмно, ничего не видно. Воздух дует прохладный. Остужает. Наконец можно спокойно подумать. Прийти в себя. Но позади появляется яркий феромон, который врезается в нос. Омега оборачивается. Позади стоит Чонгук. Смотрит так... спокойно(?) его зрачки обычные. Тёмные. Мужчина отходит от юноши. Располагается на диване. Гостиная большая. Он скрывается в тени, но блеск зрачков виден. Тэхён его может найти. Словно видит в темноте. Смог бы на ощупь почувствовать его... просто понять, он тут. Сидит, смотрит. Не желая оставаться стоять одному, младший идёт и садится рядом. Ну как радом. На расстоянии одно метра. Тоже погружается во тьму. Оба сидят, не двигаются. Просто находятся рядом. Подсознательно пытаются принять, что сейчас происходит. Потому что мозг напрочь отказывается принимать реальность. По истечению десяти минут Чонгук подаёт голос. — Я... могу коснуться тебя? — голос тихий. Он боиться получить отказ. Ведь желание касаться просто невыносимо. И совладать с собой, когда это маленькое чудо рядом. Ну невозможно. Омега кивает, совсем незаметно, но этого хватает. Мужчина протягивает свою руку, кладёт её на на чужую руку. Одно прикосновение к чужой коже и мурашки. Чон глубоко вздыхает. Вот оно как касаться любимого тела. Чувствовать чужое сердцебиение через прикосновения. Касаться тепла. Они просто сидят держать за руки. Чонгук нежно поглаживает бархатную кожу большим пальцем. Медленные поглаживания успокаивают. Словно гипнотизируют. Одно и то же действие несколько раз подряд дарует какое-то чувство. От которого не хочется бежать, прятаться. Кричать, как это мерзко. Нет. Это приятно. Тэхён равномерно дышит. Смотрит в окно. Где на ночном небе поочерёдно загоняются звёздочки. Они мерцают там, далеко во вселенной. Будто соглашаются, благословляют. Омега не замечает, как змей подсаживается ближе. Их тела соприкасаются, но... это так правильно... так приятно. Альфа сцепояет их пальцы в замок, но продолжает поглаживать чужую руку. Вдохи размерены, синхронизируются. Сердца бьются в унисон. Просто обычное прикосновение, но для обоих это значило куда больше. Чон незаметно наклонился ближе. Ему не хотелось упускать момент близости. Вдруг такой возможности больше не будет и это единственный шанс прикоснуться. Побыть рядом. Вдыхать запах пшеницы, который оседает в лёгких. И становится так хорошо. Альфа прикрывает глаза. Он умиротворён. Юноша не отталкивает, впервые в жизни. И это кажется сном. Мужчине не вериться, хочется касаться, больше, потрогать всё тело. Ощутить как пушисты пшеничные волосы, насколько мягкие щёчки... гу... сердце участилось, бьётся быстро-быстро, о таком и думать нельзя, иначе захочется.... Чон открывает глаза смотрит на темноту за окном, как падает звезда. Было бы неплохо загадать желание, только вот.. оно уже сбылось, а о большем и мечтать нельзя. Сглатывает вязкую слюну, взгляд сосредотачивает на отражение в окне. Видит спокойно сидящего омегу, который мирно вдыхает его феромоны. Впервые в жизни этот маленький мышонок не кривит свою мордочку, когда улавливает его. Внутри разливается тепло. Старший кусает губу, взгляд сосредотачивает на личике. Разглядывает в отражении родинки на коже. Одна под глазом, другая на противоположной стороне на щёчке и третья... почти незаметная на губе. Мужчина и раньше заметил их, но разглядеть получилось только сейчас. «Какой же он красивый... такой милый, мой...» шепчет в голове альфа. «Ни за что не отпущу» даёт себе обещание. В лепёшку разобьётся, но расположить маленького к себе. Сделает так, чтобы он полюбил его. Так же сильно как и он сам. Непослушная прядка спадает на лицо юноше, перекрывая обзор. Чонгук улыбается, тихо хмыкнув. Расуепляет ладони, руку омеги не отпускает. Суепляет в замок левой рукой. Правой неспеша дотрагивается до личика, заправляет светлую прядь за ушко. Боже, как ему хочется прижаться прямо сейчас губами к этому ушку и поцеловать, а после шептать, как сильно он его любит. Но не делает этого. Сжимает губы сильнее, чтобы не было искушения прикоснуться. Отстраняется и только сейчас замечает, как заворожённо смотрят на него глазки Тэхёна. Ким впервые в жизни увидел, как на самом деле смотрит на него Чонгук. Эти глаза, что темнее ночи – омуты. В них можно прочитать всю любовь и благоговение. Омега боиться пошевелиться, нарушив этот момент. Альфа видит это. Улыбается, но не пытается сделать первый шаг. Боиться спугнуть. Он ждёт, когда омега сам к нему потянется. Тэхён медленно отводит взгляд, сам наклоняется назад, касаясь спиной чужого плеча. Чон соврёт, если скажет, что не хочет запищать от счастья, как влюблённая девчонка, которой ответил взаимностью понравившийся мальчик. Старший кладёт свою голову на светлую макушку. Наконец появилась возможность коснуться этих светлых прядей. Старший глубоко дышит, пытаясь как можно больше втянуть пшеничного феромона. Сглатывает скопившуюся, вязкую слюну. Он сейчас точно в раю. Альфа не отрывает своего взгляда от распушившихся прядей, пытается разглядеть каждую. Тепла внутри становится больше. От него так хорошо, что он невольно притягивает Тэ ближе, обнимая за плечо  правой рукой. Младший не против, прикрывает глаза. Ему хорошо, сердце наконец бьётся спокойно. Дикий, животный страх ушёл, на смену ему пришло умиротворение. Все рефлексы притуплены. Омега отклоняет голову назад. На щеке чувствует опаляющий жар. Глаза не стразу открывает, только спустя минуту. Зрачки сужаются и Ким смотрит в глаза напротив. Две пары глаз неотрывно смотрят друг на друга. Мир будто замирает. Лица слишком близко. Слишком соблазнительно. «Может, если один раз попробовать, ничего не будет?» проскальзывает мысль в юной голове. Омега сглатывает, шумно выдыхая. Он и не заметил, как оказался в чужих руках. Мощные руки мужчины держали его, не крепко, но... не отпустят. Тэ почему то это знает. «Какого это попробовать на вкус... змея..» от этих мыслей кожа мурашками покрывается. Хочется себя ударить за такую дурость, но... младший видел пару раз... раздвоенный язык. Альфа во время стрессовых ситуаций высовывал язык поделенный на две части и слизывал воздух. Так проверял обстановку? Омеге неизвестно, но вот этот язык не давал покоя. Какого почувствовать его? От таких мыслей щеки покраснели, юноша хотел было отстраниться, но Чонгук удержал, крепко вцепившись в кожу. Не больно, но двинуться не было возможности. Чон ничего не сказал, просто удерживал рядом. Киму снова кажется – ловушка. Он ведь знает как коварен их вид, и всё же... ведётся на сладкие речи... — Пусти, — тянет встревоженный омега, бултыхаясь в чужих крепких руках. — Нет сладкий, сегодня ты останешься со мной, — словно мурлычет Чонгук, прикрывая глаза, словно ничего и не было. — Пусти, кому говорю! — повышает голос и всё яростнее старается выкарабкаться. Но альфа будто не слышит, держит и всё. Глаза прикрывает, шипит. Язык высовывает, он извивается в воздухе. Тэхён замирает увидев его. Пытается не дышать. Глазёнки поднимае на мужчину, а глаза у того змеиные, жёлтые. Смотрит в окно, а после медленно поворачивая голову смотрит на встревоженного омегу. По комнате снова разноситься шипение, Чон облизывает свои губы, моргает. Глаза снова обычные. Язык исчезает за рядом зубов, превращаясь в обычный. Но вот руки... они всё ещё покрыты чешуйками. Такие прохладные и гладкие.. это ощущение... юноша рефлекторно дёрнулся, но вырваться не получилось. — Отпусти! — кричит, а сердце готово вырваться из грудной клетки. Глаза испугано смотрят на чешую старшего. Это пугает. — Малыш, не бойся, это просто чешуйки... — спокойно, ровным тоном отвечает Гук. — Просто?! — для Кима это что-то новое, и совершенно не понятное. Вдруг... ядовитое? Прикосновения... такие странные. Змеиная кожа проскальзывает, словно что-то нереальное. Как если бы ты держал в руках что-то твёрдое, но при этом скользкое, оно бы выскальзывало у тебя из рук. Тэхён загнанно дышит. Зрачки расширены, всё тело напряженно. Мышцы застыли в спазме. Чешуйки, взгляд с которых омега не мог отвести постепенно исчезли. Осталась только кожа. Юноша наконец отводит взгляд от рук, злиться. Хмуро смотрит в чёрные омуты, а сердце бьётся сильнее. Нет, уже не от страха, а от злости. Как этот альфа посмел такое вытворять! — Ты что себе позволяешь! — вскрикнул омега ударив мужчину кулаком по твёрдой грудной клетке. Кулачок не смог принести никакого урона змею, а вот разозленому мышонку стало больно. Глазки заблестели, слезинки стали капать. — Как ты смеешь так со мной поступать! — голос срывается. Внутри боль, она съедает всё то тепло, которое было всего десять минут назад. Такое хрупкое, разбито в одночасье. — Прости, малыш, я не хотел, — виновато шепчет Чон, нежно беря ручку и целует её, поднеся к губам. Тэхён замирает, неожидав таких действий от мужчины. Пару секунд находиться в ступоре. Альфа нежно целует покрасневший участок кожи, его руки кажется дрожат. Он так старался не причинить вред этому сладкому мальчику, что не углядел... не перехватил чужую ладошку. А ведь знает. Что его броня куда крепче чем кажется. И даже в облике человека он почти неуязвим. Омега жмуриться, хнычет, отворачивает голову. Но вот прикосновения альфы такие нежные... что злиться не выходит. Тэ сдавленно шипит, клычки неосодно выпустил и даже не заметил. Тёмные глаза отрываются от бархатной кожи смотря на искревленное личико. Мужчина сразу видит клыки, и собственные начинают зудеть. Чонгук тяжело выдыхает. Сдерживаясь тянет мышонка на себя прижимая. — Прости... — шепчет на ушко. Высовывает язык и лижет. От мокрых полос на теле омега снова напрягается. — Позволь мне зализать твою рану... – голос сладкий, опьяняющий. Что сопротивляться бесполезно. Гук видит реакцию младшего. Тот всё ещё напряжён в его руках. Улыбается. Раздвоенный язык проходиться по скуле к виску. Очерчивая нежную кожу. Альфа собирает мельчайшие капельки пота. Они сладостью собираются на языке. Облизывает щеку, вторую. Круговыми движениями рисует узоры на чужом личике. Остановиться не может, когда видит такого смущенного юношу. Чёрт... это сводит с ума. Длинный язык медленно, словно издевается, спускается ниже. Проходиться по паховой железе. Слизывает едва уловимый феромон. Закатывает глаза. Язык втягивает, сглатывает. А у омеги от такого всё тело будто ухает. Мурашки бегут по коже, дыхание сбивается. А как реагировать он не знает. Оттолкнуть? Не выйдет, по альфе уже всё видно... Тэхён видит, как облизывается мужчина, как закатываются его глаза. Как ему нравится... касаться. Глаза Чонгука теперь смотрят по другому. Совсем иначе, чем когда они сюда пришли. И этот взгляд... возбужденного человека. Гук снова сглатывает, ему мало... чертовски мало его... а желание только растёт. Пристально смотрит на мышонка. Прикусывает губу, пытаясь хоть как то удержать себя, чтобы просто навсего не набросился. Не съесть его целиком... — Чонгук... — начинает говорить, но его останавливает палец на губах. — Малыш, я уже не смогу остановиться, — честно признаёт альфа, — Ты слишком хорош.. слишком желанный... я.. я правда не собирался этого делать сегодня, это слишком рано... но... боюсь, второго шанса у меня не будет, — с этими словами мужчина наклоняется вперёд. Касается губами губ мышонка. Мир исчезает. Остаются только он и его желанный омега. Мужчина не торопиться, ему не куда. Медленно целует. Сначала просто прикосновение. Оно обжигает губы. Перед глазами пелена, все рецепторы обострены. Омега не успел среагировать, оттолкнуть, или хотя бы закрыть рот ладонью. Поцелуй, его первый поцелуй достался змею. Юноша в ступоре и этим пользуется старший. Медленно, очень медленно вбирает чужие губы. Не больно, но ощутимо. Прикосновения такие мягкие. У омеги сладкие губы, со вкусом вишни. Их хочется кусать, оттягивать, лизать. Искусать так, чтобы они опухли. Но слишком рано, слишком... Чонгук не хочет останавливаться, но отстраняется. Заглядывает в чужие глаза. В них отражается он сам. Омега, тяжело дышит, взгляд плывёт. Тело стало ватным, не слушается. Небольшое головокружение повело его в сторону, но сильные руки удержали на месте. Тэхён сглатывает. Губы влажные от поцелуя. Ким заглядывает ему в глаза, в них столько любви.. и омега не отстраняется. Кладёт ладонь на грудную клетку мужчины, так получается найти опору. Облизав губы, чувствует привкус свежескошенной травы. Вкусно... он даже не думал, что этот феромон такой... вкусный. Сглатывает слюну. Мужчина поднимается со своего места и нависает. Стоит между ног Тэ, одна рука удерживает, фиксируя голову, второй он упирается в спинку дивана. Жёсткая ткать сминается. Тяжело, как же чертовски тяжело. Альфа припадает к губам омеги снова. Глаза прикрывают оба, не дышат. Только целуются. Мышонок ответил на поцелуй. Вселенная схлопнулась. Теперь и у Чона ведёт голову, но он стоит, не падает. Одним коленом опирается о диван, между ножек юноши. Тело отказывается подчиняться приказам. Второй поцелуй ярче, глубже. Тэхён неумело пытается ответить, но это плохо получается. Младший пытается повторять за мужчиной, но это не особо получается и только вызывает ухмылку у Гука. Губы сплетаются с поцелуе, отрываются и снова целуют. Тела становятся горячее, дыхание не хватает. Тэхён отстраняется запыхавшись. Глаза вяло смотрят, не могу сфокусироваться на чем-то. Чонгук облизывает припухшие  губы длинным языком, проходясь по всей поверхности. Сердце у омеги замирает. Ему так хорошо, что плохо. Если бы знал, что целоваться так... приятно, давно бы это сделал. У него кажется сейчас слюни потекут. Омеге нравится, и альфа это видит. Снова целует, прикусывая нежную губу, тянет на себя, от чего юноша вскрикивает. Смеётся, зализывает место укуса. Зрачки снова удлиняются. Он хищник, смотрит на свою жертву, хочет проглотить. Ким глотает воздух, отворачивается, чтобы перевести дух. А низ живота тянет, он тоже возбудился. Такая приятная тяжесть. Голову пронзает осознание того, что он течёт. Один поцелуй и он уже водопад. Сердце учащает свои удары. Что в такой ситуации делать? Альфа видит состояние омеги, как тот мечется, не зная что делать. Это нравится. Видеть сладкий, текущий кусочек, который он проглотит. Точно проглотит, даёт себе слово. Мужчина отстраняется, чтобы опуститься на колени. Ладони положил на бёдра юноши. Держит крепко, тянет на себя, поглаживает. Омега снова залит краской. Такой настойчивый альфа... не оставляет в покое, видит всё... и.. живот тянет всё сильнее. Член наливается кровью, начиная выпирать через ткань брюк. Стыдно. Так возбудиться... мышонок закрывает личико руками, чтобы не ссмотреть, не видеть, что там делает змей. А он точно и бесповоротно колдует, иначе кау объяснить то, что омеге так хорошо(?) Чон поглаживает ляжки, успокаивает, заглядывает в глаза проверяя, всё ли хорошо, но чужие ручки загораживают обзор. Слышится хмык. — Трусишка, не прячься, я всё равно тебя вижу, позволь мне помочь тебе... — просит, просит! Будто ответ юноши что-то изменит. — Нет... не надо... — бубнит Тэ, отворачивая голову. Ножки пытается свести вместе, но тело между ними мешается. — Мышонок... милый... – «мой» осталось неозвученным, — Ты стесняешься меня? Или всё ещё боишься? — задаёт вопрос не стесняясь этих слов. Мужчине, не смотря на своё желание, важно знать причину. — Я... я... не готов.. ты... слишком напираешь на меня... — заикается, слова даются тяжело, — И вообще, ты просто коллега, как можно заниматься чем-то подобным... У юноши включается защитная реакция, лишь бы он не видел, как стесняется, как дрожит, и чёрт... хочет, чтобы всё это не заканчивалось. Почему? Он сам не знает, но где-то очень глубоко. В том месте, о котором пока омега не знает, хорошо, спокойно с этим змеем, а так быть не должно. Он не должен хотеть... не должен влюбляться, и не должен идти на поводу у каких-то желаний. А как должно? Омега не знает, но родители вбили в голову свои правила. Свои порядки. Пойти против рода, предав их чистую кровь, предав их устои, предав себя. Пойти на перекур всем ради кого? Ради какого-то змея, который... который чертовски привлекателен. Чтобы кто не говорил, а невольно да засматриваешься на эти широкие плечи. Шею... тёмные глаза, от которых невозможно оторвать взгляд. Длинные ресницы, руки, что так крепко держали. Торс, наверное тоже красивый, но омега его ещё не видел. И не должен! Не нужно о таком думать. Слишком интимно и лично... Правда жалит Чонгука сильнее, чем он предполагал. Да... они всего лишь коллеги, он просто змей, а он... просто мышонок, который боиться. Они никто друг другу и никто ничего не обязан. Но разве сердцу прикажешь просто остановиться, перестав так биться только для него? Разве кто-то выбирает в кого влюбляться? Возможно, есть такие, но не Чонгук. Он совершенно не планировал, не думал о каком-то влюблённости, но... реальность. Он втрескался по уши в того, кто боиться его. И не просто, а по животному. Чёртовы инстинкты. Пропали бы они пропадом. Опрометчиво было полагать, что Тэхён не такой как все, и что ему плевать на вид. Как же глупо.. глупо, глупо. Альфа готов биться лбом о стену, за такую глупость. К сожалению, или чему-то счастью, он влюблён. Это не просто любовь, это полное сумасшествие. Ким поселился в мыслях, в во снах. Всё, что может делать мужчина, это пытаться не сойти с ума от своих чувств. При каждом появлении в поле зрения омеги, тело будто сходит с ума. Сердце бьётся так, будто сейчас выпрыгнет из грудной клетки. — Малыш... — на глазах альфа выступают слёзы. Он выглядит так... жалко(?), — Пожалуйста, позволь мне быть рядом... я не прошу тебя влюбляться в меня, нет... просто не отталкивай меня, прошу тебя.. — из глаз мужчины текут слёзы, — Если не хочешь, я не буду тебя трогать, но я вижу, как ты возбуждаешься, и нет, не для себя... просто видеть тебя таким нуждающимся рядом невозможно.. Голос охрип, потеряв всю мужественность. Тэхён тоже не сдержался. Слёзы потекли по личику. Тело раскалено, эмоции на пределе. Ладошками прячет мокрое лицо. Трёт, пытаясь вытереть щиплющие щёки слёзы. Глаза покраснели. С губ сорвались всхлипы. Чонгук не стал спрашивать, наклонившись, обнял мышонка. Голову положил на чужую грудную клетку. Слышал как стучит сердце. Громко, перекачивает кровь. Удары огоушают, отдают прямо в голову. Альфа слышит, как сердце омеги учащается, отдалённо слышны всхлипы и плачь. Мужчина не знает как утешить расплакавшегося Тэ. Руки крепче обхватывают дрожащее тело. Причимает к себе. Хочет подарить спокойствие, умиротворение. Чон не хочет, чтобы его сокровище плакало, не хочет, чтобы ему было больно. Объятия даруют безопасность, покой, это то, что хотел альфа. Дрожащие тело под ним, медленно успокаивается. Сверху слышаться глубокие вдохи, шмыганье носа. Гук сам дрожал, плакал, но это из-за страха за омегу. Слишком много чувств, слишком много открытий, признаний. Старший многое сделал, но омега, позволивший прикоснуться это было что-то невероятное. Альфа боялся причинить боль, сжать, надавить, причинить дискомфорт. По этому касался аккуратно, с благоговением. Слёзы на глазах обоих высохли. Тэхён смотрит красными, блестящими от слёз глазами. Опускает руки, не прячет лицо. Ладони ложатся на спину Чонгуку. Не гладит, просто положил, и этого больше чем достаточно для мужчины. Это значит, что мышонок не против. Что он нуждается в прикосновениях, в тепле. Змей старался не двигаться, только бы не испортить всё, не провоцировать юношу. Прикусив губу поснимает взгляд вверх, сердце замирает. Его маленький мышонок такой красивый, даже когда плачет. Чонгук не сдерживается и целует слезинку, котораяпочти высохла на подбородке. Это нежное прикосновение, едва ощутимое. Тэхён хнычет, дует губы, снова плачет. Альфа растерялся, целует снова, ловит новые слезинки, сцеловывает их с лица. Не пропускает ни одной. Омега снова содрогается, хнычет, жмурит глазки. Кусает губки, глазёнки такие большие. Чонгук протягивает руку, стирает слезинку под глазом. Целует в уголок губ, там, где родинка. Тэхён перестаёт плакать, сам вытирает мокрые глаза. Шмыгает носом. Чон отстранился, сел на свои колени. — Мне страшно... что скажут мои родители? А общество? Как будут смотреть... — выдавливает омега, вытирая лицо. — Малыш, я буду рядом, ты не будешь один. Родители... разве они не хотят тебе счастья? Если... если ты когда-нибудь будешь счастлив со мной, разве они будут против этого? — змей держит в своих больших руках чужие ладони, сжимает трепетно. Тэ чувствует его дрожь. — Но я даже не уверен, что хочу этого... — хмуря брови отворачивается омега. — Я знаю... — грустно соглашается, — Но если ты хоть что-то чувствуешь ко мне... неотворачивайся, прошу... — «Это разобьёт моё сердце» остаётся неозвучено. Старший просто не мог сказать, что... умрёт  без него. Возможно в переносном смысле... но вот сердце... оно может разорваться от неразделённой любви. — Мы же можем просто попробовать... ты всегда сможешь отказаться... я... не буду тебя удерживать насильно, — змей в конце высовывает язык. Омегу не хочется выпускать из рук, но... если омега будет счастлив в без него?... может... может Чонгук сможет его отпустить, чтобы тот был счастлив с другим. Говорят же, если любишь отпусти. Альфа сжимает скулы. Эти мысли даются ему тяжело. Невыносимо больно. Это отражается на лице, в виде маленьких морщинках на лбу. Требуются силы, не показать своё переживание. Ведь он совсем не главное звено, главный здесь омега. И как бы это не звучало, всё зависит от него. Вся дальнейшая жизнь мужчины. Старший сглатывает, прячет язык. Он смог обуздать себя. Хоть и животная часть просилась наружу. Он без проблем бы мог оглушить мышонка своим мощным хвостом, а после связать. Спрятать в подвале, держать рядом, не выпуская. Но он этого неделает. Позволяет юноше решать самому. Хоть каждая минута промедления и дум омеги заставляют умирать его и снова вставать из мёртвых. — Попробовать? — слышиться тихий голос омеги. Округлые глазки разглядывают мужчину. Тэхён видит язык, но не пугается. Замирает, не от страха, а любопытся. Он может отказаться? Есть шанс? Чон даёт ему план отступления. Не заставляет что либо делать. Не насилует. Просит? Родители не говорили, что хищники имеют сердце... это открытие поражает. Зарождается любопытство. «Если попробую ничего не будет?» омега спрашивает сам у себя и соглашается. Им не обязательно сейчас кричать об отношениях, да в них они и не находятся ещё. Всё те же незнакомцы. Просто между ними искра(?) Просто что-то есть, что заставляет оставаться рядом. Не бежать без оглядки сломя голову. Для начала просто быть рядом.  Дышать одним воздухом. Сидеть, касаясь чужой кожи. В голове Кима снова всплывает их первый поцелуй, по совместительству и его тоже. Жарко... Тэ облизывает губы, краснея в щеках. Воспоминание чужих губ на своих опьяняет, и смущает до мурашек по коже. Как теперь юноше смотреть на альфу? Если вот так просто сбежит, даже не дав шанса? Даже не из-за этого. Перед собой будет стыдно. Что отказался не попробовав. Как говорится, лучше пожалеть попробовав, чем сожалеть не попробовав. Быстрое движение – облизывает свои губы мышонок. На них всё ещё остался привкус феромона альфы. Омега не сможет смириться с тем, что даже не узнает вкуса змея. Одного поцелуя не достаточно, чтобы узнать его полностью. Он ещё не распробовал. Не понял, нужно ли это, вкусно ли это... но однозначно многообещающее. Ким вздыхает, прикусывает губы, сглатывает в который раз. Комната пропитана встревоженными феромонами, но они уже не обращают на них внимания. Лето, утром рано светает. За окнами появляется первый светлый оттенок. После бури, которую они пережили. Это хороший знак. Это тихая гавань, после бушующего урагана посреди бескрайнего океана. — Чонгук... — неуверенно начинает, – Я... боюсь... тебя, но... мне до чёртиков любопытно узнать тебя... я согласен попробовать.... — уводит взгляд в сторону. Всё же признаваться в таких вещах довольно сложно. К тому же, перед совсем неизвестным человеком. Чонгук широкого улыбается. Приближается и нежно обнимает. Мужчина всё это время стоял на коленях перед юношей. Не смел двинуться. И не зря. Теперь у него официально есть шанс на этого омегу, которого сердце давно присвоило себе. Альфа нежно чмокает его в щёку. Тэхён прикрывает глаза. Выпячивает губы уточкой, хочет, чтобы его поцеловали. А змея не нужно просить дважды. Он целует искуссаные губы. Нежно, медленно наращивая темп. Покусывает. С каждым разом всё с большей страстью. Сердце бьётся гулко. Его слышно даже в комнате. Руки опускаются на чужие бока. Его касания такие мягкие. Пальцы мнуть кожу через ткань. Внутри снова растекается тепло. Ощущение, что так и должно быть. После урагана всегда приходит тишина. Приходит спокойствие и умиротворение. Чонгук дарит его. Своим присутствием. Сердца бьются в унисон. Страсти нарастают. Поцелуй углубляется. Чонгук приоткрыв глаза, чуть крепче сжимает бока ладонями. А Тэхён приоткрыл рот, пропускает его. Принимает его. Позволяет. Отдается в чужие руки. Чонгук проталкивает язык сквозь губы. Сталкивается с чужим. Мокро, как же мокро внутри. Альфа лижет маленький язычок, мажет. А язык удлиняется и разделяется на два. Во рту уже извиваются, исследую два языка. Тэхён стонет. Это выходит неожиданно, Тэ шокированно открывает глаза. Испуганно смотря в тёмные глаза напротив. Змей довольно хмычет. Отсраняется, языком облизывает губы юноши. — Не бойся, это естественно, не стесняйся себя, я хочу слышать твою реакцию, — голос чуть осип, а язык снова завис в воздухе. Пробует на вкус феромон Кима. Пшеница на кончике раздвоенного языка сладкая, что альфа невольно урчит. Мужчина заглядывает в чужие глаза. Пытается прочитать то, что в них написано. Но видит только согласие и возбуждение. Его собственное тело откликается на это. Внутри вкровь закипает. Низ живота тянет. Тэхён всё ещё на диване, теперь не сопротивляется. Лежит довольный, тело расслабленно. Голова чуть наклонена назад, на спинке дивана. Волосы растрепанны, немного взлохмаченны. «Такой красивый и весь мой» говорит себе альфа и наклонившись обнимает уношу, утыкаясь ему в шею. Тот сразу обнимает его в ответ, пальцами цепляясь за загривок. Чонгук без труда поднимает Тэ на руки. Выпрямляется. Ким, такой маленький, пушистый комочек, которого Чон ну никак не хочет выпускать из рук. Тельце юноши тёплое, мягкое, хочется затискать. Альфа гладит округлую спинку одной рукой, другую положил под попу, чтобы удержать. Ладонь сжимает упругую ягодицу, омега от этого только мило откликается. Тянет за загривок, оттягивая не сильно кожу, носом водит по шее, неужели, паховую железу ищет? Ноги подкашиваются, когда Чонгук это принимает. Его омега пытается найти феромон... «Боже, я сейчас в обморок упаду» проносится в голове Чонгука, и он крепче сжимает Тэхёна в своих руках. По выученному пути идёт к спальне, почти не натыкаясь на стены. Но одним плечом всё таки задевает косяк, шипит, но продолжает идти. Его шаги размеренные, ровные, он не торопится. Идёт, продолжая нежить омегу на себе. Поглаживает округлую ягодицу, пальцами немного оттягивая её, и снова сжимая в ладони. Какая же она безумно мягкая. Клыки удлиняются от мысли: «Что, если укусить?» во рту появляется больше слюни. Омега чувствует, как альфа заводиться, лижет шершавым языком шею, всё ещё пытается на ощупь найти его феромон. Который так сейчас нужен. Юноше хочется слизать, ощутить на языке капельки-феромоны. — Малыш, мои паховые железы выражены не как у всех, ты не найдёшь, то что ищешь... – голос охрип, понижен, с ноткой грусти. Тэхён услышав это отсраняется, чтобы заглянуть в глаза мужчины. С губ срывается хныканье, омега прикусывает губу. Он очень хотел найти её, где феромон бы сильнее всего выделялся. Чтобы распробовать его на языке. — Не смотри на меня так... — криво улыбается мужчина, высовывает язык и мажет по щеке, — Больше моего феромона только... — он запинается, — Больше его только в... интимных местах.... Щечки Тэхёна розовеют, он отворачивается от мужчины. Руки дёргает на себя, отпуская альфу. Тело наклоняется, он не падает, так как Чон держит крепко. — Малыш, это же не повод падать у меня из рук. Если ты стесняешься, я конечно не буду этого делать, но... если ты всё таки ещё хочешь попробовать, я могу дать тебе другим способом, — змей пытается заглянуть в чужие глаза, разглядев в них ответ. Но мышонок снова спрятался за ладошками. Ониуже пришли к спальне, старший ногой толкнул деревянную дверь и вошёл в большую комнату. Это его гнездо, его спальное место. Тут змей проводит большую часть времени. Здесь запаха больше, но всё же не много. Омега от такого потрясения ахает раскрыв рот. Он уже не прячется за ладонями, а ошарашенно смотрит на спальню. Сама кровать необычная, она похоже на гнездо. Кровать округлая, бортик по всему периметру. Ну точно логово змея. Юноша сглатывает и смотрит на мужчину. Чонгук лишь улыбается. В комнате полно декора. Вдоль стен вьются деревья. Было бы смешно в какой то из дней увидеть Чона сидящего на толстой ветке. Тэхён не сдерживается и смеётся от своих мыслей. Но ловит себя на том, что уже представил, как будет тут жить вместе с Чонгуком? Ким прикрывает рот рукой, замирает в ступоре. Это замечает альфа, ласково целует в щёку. — Что такое? Боишься? Или не нравится постель? — Чонгуку важно, чтобы его малышу было комфортно, и если Тэхён скажет, что хочет вырыть тут пещеру, он сам выроет её ему. Хоть с гнездом и трудно будет расстаться. — Нет... я... просто подумал о кое-чем... — юноша слазит с рук, ногами ступает по деревянному полу. Вся комната выглядит очень хорошо, мышокну даже кажется, эта пастель, будет куда уютнее чем его нынешняя. В доме где он живёт с родителями всё выглядит куда проще. Нет никаких наклонностей их вида... а омеге иногда хотелось зарыться куда-нибудь, спрятаться ото всех. Но... если так подумать. Очень хорошо подумать, то, здесь юноше комфортно. Да, свыкнуться с новым членом семьи будет не просто. Боже, как это звучит. Но.. куда лучше чем нынешние условия. Если подумать, то... Тэхён никогда не хотел иметь никаких связей, кроме дружеских со своим видом. Почему? Сам не знает, не влекло. Но со змеем... сердце билось быстрее. Дыхание сбивалось, а внутри... было как-то хорошо. Юноша не мог себе это никак объяснить, но факт оставался фактом. Тэхён маленькими шажками подходит к спальне, пальцами касается прохладных простыней. Шёлк ласкает подушечки пальцев. Мурашки разбегаются по телу, мышокон вздыхает. Легкие наполняются лёгким привкусом свежескошенной травы. Приятно, и так по домашнему. Омега сжимается, вживая голову в плечи. За этим наблюдает Чонгук. Его глаза светятся. Он с любовью смотрит, как его мышонок находиться в гнездышке. Как реагирует на созданный здесь уют. Мужчина облокачивается на косяк двери, руки складывает на груди. Ждёт, когда омега осмотриться. Когда позовёт к себе. Юноша залазит на кровать, мягкий матрас проминается под его весом. На четвереньках ползёт к изголовью. Умещается удобнее. Кровать большая, может вместить целых пятерых человек, а омежка маленький. Кроха совсем на фоне большого гнезда. На лице мужчины ползёт ухмылка. Он улыбается глазами, облизывает губы. Наконец, уместившись удобнее мышонок поднимает свой взгляд на змея. Тот по прежнему стоит возле двери. Его улыбка пускает мурашки по коже, которые медленно спускаются ниже. Собираясь возле паха. Шмыгая носом и отводя взгляд, Тэ бьёт ладошкой по покрывалу, подзывая альфу к себе. Чонгук увидев этот жест закрывает дверь. В комнате теперь интимно. Окна, что приоткрыты передают пение птиц прямо в комнату. Слышен ветер, трава приминается к земле и веет лёгким вишневым ароматом. Чон подходит к кровати, дыхание ровное. Хоть он и возбуждён, не набрасывается сразу, возбуждение может и подождать, никуда не денется. Мужчина будет хотеть своего мышонка всегда, а вот омега... он может и испугаться. Одним коленом опирается на кровать, залазит в своё гнездо. Не подходит близко, есть расстояние между двумя телами. Чонгук смотрит с обожанием. Тэхён смущённо жмётся к изголовью. Забиваясь к нему. — Малыш, я повторюсь, если ты не хочешь, или боишься, я буду ждать столько, сколько потребуется, — мужчина говорит спокойно, хоть и члены в штанах уже давят. Наблюдать за тем, как твой омега осматривается и усаживается на кровать очень возбуждающе. Чонгук бы соврал, если бы сказал, что не хотел смотреть на это. И если бы была такая возможность, он бы снова хотел бы увидеть. Как его чудо дёргая носиком медленно продвигается по комнате. Как осматривается, и как горят его глазки. — Нет... всё.. в порядке, просто... это.. мой первый раз... — опустив голову вниз, пряча глаза признаётся омега. Внутри всё замирает, мужчина предполагал, что мышонок ещё девственник, и первый поцелуй тому доказательство, но всё же услышать это из любимых уст куда крышесноснее. Чонгук сглатывает вязкую слюну, тело содрогается. Как же он возбуждён от этих слов. Одна мысль о том, что он будет первым, кто притронется к юноше, и факт того, что к этому он забрал и первый поцелуй просто взрывают мозг. Чонгук тяжело дышит. Члены дёргаются от предвкушения и давят на штаны, больно. Альфа еле сдерживает себя, чтобы не причинить вреда любимому омеге. – Мышонок, можно я сниму с тебя одежду? — хрипло спрашивает Чон, он почти рычит, а тело содрогается от попыток сдержаться. Дождаться разрешения. Светлая головуша кивает, давая согласие. Ушки краснеют, дыхание сбивается. Юноша ещё ни перед кем не оголялся. Первый опыт будоражит кожу. Эмоции переполняют, тело сходит с ума от стольких чувств. Омегу потряхивает. Сильные руки медленно касаются боков. Змей подполз ближе, тянет ткань вверх, а у омеги дыхание перехватывает. Что... если юное тело не понравится? Что, если мужчина имел другие предположения о нём? Может, он любит худых? Но у омеги пухлое тело. Мягкий животик, округлые бёдра. Ким сжимается в комочек, жмурится. Боится, что на его оголённое тело посмотрят и осудят. Но... вместо вздохов и охов, что омега предполагал. Слышится рычание. Гортанное, пронзительное. Разжав глаза мышонок видит, как по зверинному на него смотрит змей. Он видит похоть в жёлтых зрачках, что снова стали вертикальными. — Твоё тело божественное... — шепчет Чонгук, не сдерживаясь. Облизывает губы раздвоенным языком. Вставшие члены почти рвут штаны, сильно выпирая. Тэхён ахает, видя, скаким восхищением и трепетом смотрит на него мужчина, сам чувствует, как возбуждение упирается в живот. Невольно кусает губу, втягивая внутрь. Возбуждение расходиться по телу. Кожа становится горячей. Кажется, скоро пар пойдёт. Мужчина подползает ближе, руки тянутся к ремню, на брюках омеги, но останавливается. — Я могу их снять? — голос эхом разноситься по комнате, отражается от стен. Сжав ноги вместе, Тэхён ладошками закрывает пах. Слишком интимно, слишком... член дёргается, когда омега думает о том, что будет, когда они оба останутся голыми. Когда одежда не будет скрывать тела. Когда оба будут возбуждены. Когда в глазах будут слёзы, от того, как сильно они хотят друг друга. Тело содрогается, выгибаясь вперёд. Губы приоткрыты, омега жарко просто от этой мысли. Чонгук смотрит не мигая, боясь пропустить и каплю того, что сейчас видит. Живот тянет, внутри завязывается узел возбуждения. Тяжело. Сердце учащается, бьётся для омеги. Вены на шее вздуваются, руки нервно пытаюсь за что-то уцепиться. Заняться чем-нибудь. Тэхён кивает. Разрешая снять с себя остатки одежды. Чонгук медленно подползает ближе. Устраивается между его ног. Пальцами цепляет молнию, тянет вниз. Аккуратно снимает брюки, высвобождая поочерёдно каждую ножку. Красивые. Ноги у Кима такие маленькие, ступни помещаются в ладони. Альфа засмотрелся, залюбовался. Поглаживает в руках две ножки, залип. Через минуту змей пришёл в себя. Подняв свои глаза на юношу перед собой. Тот мило краснел. Медленно касаясь края трусиков, стянул их. Ноги омеги закинул себе на предплечья, поглаживал по бёдрам. Член мышонка был полуэрегированным. Альфа сглотнул ком в горле, проглатывая желание взять его в рот. Вглядываясь в чужие глаза, невесомо коснулся его. Палец соскользнул с головки. Омега вздрогнул. Пальцы были прохладными, нервные окончания все обострены. Животик дрогнул. Альфа улыбнулся, наклонившись поцеловал в шею юношу. В нос забился запах спелой пшеницы. Мужчина закатил глаза. Вкусно, очень. Члены от возбуждения вот вот порвут штаны, но не сейчас. Это подождёт. Сейчас, он должен разработать Тэхёна для себя. Чонгук облизывает шею, не пропускает и миллиметра сладкой кожи. Лижет паховую железу, она с каждым мазком всё сильнее выпускает феромон. Одной рукой мужчина поглаживает полувставший член мышонка, другой нежно касается талии. Большим пальцем поглаживает бархатную кожу. Немного надавливает, чтобы ощущения были острее. Ким в руках тает. Кожа горит, прикосновения опаляют. Дыхание мужчины в шею щекочут, а поцелуи становятся всё более яркими. Губы нежно вбирают кожу, оставляя после себя еле заметные следы. Их почти не видно. Мышонку не больно, Чон оставляя на нём следы своей ласки. Губы мокрой дорожкой спускаются ниже. Мужчина утыкается в ключицы. Носом давит в кожу, длышит. Хочет надышаться за то время, что не мог себе позволить прикосновения. Сверху слышны поскуливания, омеге нравится, то, что делает Чон. Юноша откинул голову назад, положив её на бортик их так называемого гнезда. Светлые пряди рассыпаются по соломенной обивке. Глаза полузакрыты. Пальцами цепляется за покрывало. Сжимает в ладонях, чтобы удержаться в сознании. Большая ладонь обхватывает член омеги. Гладит вверх вниз, немного сжимая. Омега скулит, выгибается. Чонгук продолжает. Губы спускаются на грудную клетку. Глаза поднимаются выше. Жёлтые глаза видят, как дёргается кадык юноши, когда тот сглатывает. Мужчина горячо выдыхает, вызывая мурашки на коже. Вернув внимание к груди Тэхёна, медленно, мучительно вбирает одну бусину. Язык прокручивает её, облизывает. Втягивает и слышит стон. Кожа вокруг краснеет от прикосновения. Зубы не сильно сжимаются вокруг ареола. Тэ пищит, пальцами хватается за бицепс альфы, сжимая в руке. Чонгук отпускает, зализывает набухший сосок, переходит ко второму. Прижимается, посасывает. Делает вакуум, втягивает, сосёт, отпускает. Сосок вибрирует, отскакивает. Чон отстраняется на секунду, чтобы осмотреть уже проделанную им работу. Нравится. Тэхён такой красивый, лежащий в его постели. Наклоняется, целует. Пальцем перечитывает рёбра надавливая пальцем. Второй рукой продолжает играть с членом омеги. Пальцами левой руки сжимает у основания. Член встал, налилися кровью. Он помещается в одну ладонь. Мужчина большим пальцем давит на голову, трёт. Мышонок хнычет, тяжело дыша. Чонгук чувствует, как под пальцами правой руки вздымается грудная клетка юноши. Как расходятся рёбра, и снова сходятся. Собственные члены давят, зудят, живот тянет. Боль невозможно игнорировать, но не время... Чон прислоняется губами, продолжая свою дорожку из поцелуев. Каждое прикосновение лёгонькое, словно касание лепестка роз. Но оно обжигает после, когда влажный след обдоёт воздух, который сквозь щель в приоткрытом окне залетает. Прохлада будоражит кожу. Оставляя после себя гусинную кожу. Тэхён смотрит на мужчину полуприкрытыми глазами. Мямлит. — Сними рубашку... — пальцами цепляет ткань, но она не поддаётся. Пуговицы застёгнуты. Омега хнычет, не получи в желаемое. Мужчина хмыкает. Выпускает член мышонка из руки, и второй перестаёт касатся. Усаживается удобнее. — Малыш, хочешь, чтобы я разделся? — хрипло, шипя спрашивает альфа. — Хочу... сними это.. — пальцыснова тянуться к рубашке, дёргая, — Не получается... Чонгук смеётся. Этот маленький дурашка уже не может совладать со своим телом, оно дрожит, руки не слушаются. А что будет, когда он войдёт? Змея бросает в жар от таких мыслей. Аккуратно, взяв в руки пальчики юноши, он направляет их к пуговицам на рубашке. Тэхён расстёгивает их одну пуговицу за другой. Белоснежная ткань поддаётся, распахивается на груди альфы. Ким ахает, увидев мускулы. Мужчина дышит глубоко, сердце гулко бьётся, омега слышит его. Ладошка ложиться на грудь, туда, где под мышцами бьётся сердце. Пульс отдаёт в пальцы. Тэхён улыбается. Змей такой интересный. Юноша садится на постели, изучает чужое тело. Стягивает рубашку с альфы. Раскрывает рот. Впервые ему выпала такая возможность. Полюбоваться на тело альфы. Оно гораздо больше и шире чем у него. Плечи широкие, сильные, руки мощные. Грудные мышцы выделяются, и пресс. Он как броня. Омега сглатывает, глаза широко раскрыл. Боиться упустить какую-нибудь деталь. Пальцы скользят по рельефу. Каждый кубик на прессе обводит. Завораживает. — Маленький, может, ты поможешь мне избавиться от штанов? — подаёт голос Чонгук, заметив с каким интересом и наслаждением его рассматривают. Лицо Тэ озаряет улыбка. Кажется, оскоро слюни пускать будет на такую красоту. Пальцы дрожат, но мышонок старается справиться. Он видит, как возбуждён змей. Давление такое, что сил просто не хватает. В глазах собираются слёзы. — Я не могу, не получается... — хнычет, отстраняясь. Губу прикусывает. Любопытно до жути, увидеть достоинство альфы, но и страшно одновременно. Оно ведь всё же не одно. Интересно, как он живёт с тиким? Змей улыбается, гладит юношу по голове, растрепав пряди. Сам берётся за ремень расстегивает. У него это лучше получается. Быстро справляется, откидывает в сторону. Пуговица на штанах еле держится от напора. Срывает её, обещая себе после купить новые. Расстёгивает ширинку. Наконец напряжение спало. Члены высвобожденны. Юноша отползает назад, сжимая губу. То, что он видит.... два члена колом стоят. Пульсируют, сочаться предэякулятом. Слюна стекает по подбородку. Омега даже не заметил, как пустил слюни. — Они.. большие.. я... не так их себе представлял... — признаётся, после отворачивается. — Малыш... — зовёт Чонгук, — Я.. не буду причинять тебе боль, для начала позволь мне разработать тебя, чтобы не порвать... — конец звучит тише. Тэхён кивает, отдаётся в чужие руки. Чон аккуратно пересаживает юношу себе на колени. Два члена упирается в живот мышонку. Это прикосновение вызывает у обоих дрожь. Тэхён прерывисто дышит, руками хватаясь за плечи мужчины. Чонгук гладит талию. Пальцами надавливая на живот. Он мягкий, хочется трогать. Мужчина подмечает, что нужно хорошо постараться, перед тем, как он войдёт. От возбуждения Тэ тёк. Природная смазка вытекала из сжатой дырочки. Теперь, сидя на альфе, мышонок чувствует, как пачкает бёдрами колени Чона. Ёрзает, пытаясь меньше касаться, но делает только хуже. Пальцы мужчины поглаживают по спине, успокаивают. Тэхён перестаёт нервничать. Альфа усаживает его так, чтобы тот ненароком не свалился с мощных бёдер. Ладонями гладить округлые ягодицы, сжимает и оттягивает. Юноша хнычет. Слишком близко и слишком долго... Чонгук целует юношу, забирая внимание. Пока пальцем правой руки находит сжатое колечко мышц, надавливает. Тэхён выдыхает гулко в поцелуй, широко раскрывая глаза. Инстинктивно поджимается, боиться. Но змей не даёт это сделать. Вторая рука крепко держит за талию, фиксирует. Палец медленно погружается, всего на одну фалангу. Мышонок сдавленно дышит. Грудная клетка заходиться, сердце отдаёт в виски. Пальцы впились в кожу на плечах альфы, больновато, но это пройдёт. Чонгук ждёт, когда юноша привыкнет. Через две минуты Тэ разжимает пальцы на плечах. Значит принял. Чонгук давит, погружая палец по вторую фалангу. Ждёт. Внутри тесно, сколько, влажно. Мужчина уже видит звёздочки перед глазами. Когда Тэхён привыкает к двум фалангам, проталкивает палец дальше, на треть фалангу. Пальцы у альфы больше, чем у омеги, по этому и реакции получают больше. Чон прижимает к себе тело Кима, три члена упираются друг в друга. Трутся. Живот омеги напрягается, стимуляция идёт со всех сторон. Мужчина начинает медленно двигаться пальцем, раздвигая узкие стенки. Слышится тихое хлюпанье, смазки много, палец входит без проблем. Долго двигая пальцем, мужчина всё же чувствует, как стенки перестают сдавливаться, немного отпуская. Добавляет второй палец. Медленно, насаживает юноши на свои пальцы. Гладит, и удерживает на месте, чтобы юноша случайно, не дёрнулся, не навредил себе. Чужие губы не выпускает, целует, облизывает. Погружает омегу в негу. Позволяет в своих руках расслабиться. Получить наслаждение. Медленно, неторопливо растягивая юное тело, пальцами двигая в виде ножниц. Мышонок стонет в поцелуи, прикрывая глаза. Прошло ещё около пяти минут, пока альфа готовил для себя омегу. Вытащил пальцы с чпоком. Тэхён скривил лицо ощущая пустоту внутри. Чонгук нежно чмокнул в губы Кима и аккуратно уложил его на покрывало. Возвышаясь над лежащим телом, мужчина раздвинул ноги юноши шире. Сам устроился чуть ниже. Лёг на живот. Тело омеги дрожало, оно уже было на пределе. Столько стимуляции одновременно.. живот зудит, просит больше прикосновений. Больше стимуляции. Хочет достигнуть пика. Чонгук высунул свой длинный раздвоенный язык, облизнул низ живота. Оставляя мокрую дорожку. Волосики тут встали дыбом, когда ветер подул. Юноша выгнулся, впиваясь пальцами в покрывало. Голова ударилась о бортик, но к счастью он был мягким. Змеиный язык извивается, в воздухе столько феромона омеги... альфа просто сходит с ума. Глаза прикрываются от удовольствия, хочется зажмуриться и кончить... но рано... Чонгук направляет язык к сочащейся смазкой дырочке. Надавливает, проталкивая его внутрь. Тепло, внутри так вкусно. Смазка, что течёт по бёдрам юноши божественна. Чон урчит от удовольствия. Жмурится. Проталкивает язык дальше, задевает комочек нервных окончаний – простату. Тэхён вскрикивает громко, пальцами зацепился за макушку тёмных волос. Тянет на себя. Змею это только в радость. Получать незначительную боль от своего чуда. — Нет... высунь... высунь его... — всхлипывает Тэхён. Он плачет от удовольствия и смущения. Если альфа так продолжит, он кончит только от одних стимуляций, даже не почувствовав внутри что-то твёрдое. Мужчина мычит в ответ, продолжает. Языки, каждый по отдельности двигается, начиная извиваться и раздвигая стенки. Язык у него плотный, упругий. Тэ в жар от этого бросает. Через раз, один из языков проходиться по простате. Вызывая у омеги судороги ногах. Всхлипы, в перемешку со стонами срываются с припухших губ. Чонгук долго разрабатывает, он сглатывает тягучую смазку, которая попадает на язык. Омега чертовски вкусный. Тэхён начинает дрожать, живот напрягается. Он сейчас кончит. Чон останавливается, выходит, не забывай слезать всю смазку, что уже текла по бёдрам. Разнеженный Ким беспомощно извивается на постели. Ему совсем немного не хватило. Он глотает воздух ртом, пытаясь прийти в себя. Альфа берёт свои члены в обе ладони, дрочит. Предсеменная жидкость вытекает большими каплями. Капает на покрывало, пачкает. Видеть своего омегу, такого желанного. Такого просящего войти, просто невозможно. Чонгук берёт один, дрогой отпускает. Головку приставляет к разработанному входу. Мажет. Природной смазки более чем достаточно. Мышонок хорошо постарался, выделив столько. Медленно надавливая на сжатое колечко мышц, Чонгук входит. Стенки давят на плоть так сильно, что мужчина усомнился своих силах. Стенки пульсируют. Сжимаются, жидкость обволакивает член, он проталкивается внутрь. Альфа вошёл на половину, застыл. Давая омеге время привыкнуть, а себе, чтобы не кончить. Чон был так долго возбуждён, что сдерживаться не осталось никаких сил. Юное тело извивается. Тэхён жадно вбирает воздух, чувствуя, как заполняется изнутри. Член мужчины давит, двигается, это сводит с  ума. Юноша бесконтрольно сжимается и разжимается. Не специально... но по другому справиться с новыми ощущениями сложно. Змей чувствует, как Ким сходит с ума, нежно гладит и целует в ключицу. Шепчет что-то на ушко. — Милый... пожалуйста, не сжимайся так сильно... я... не успею принести тебе столько удовольствия, сколько планировал... — змей кусает за ушком, входя до упора. Сдавленно дышит. Нос втягивает пшеничный феромон. Голова идёт кругом, тело покидают силы. Приоткрыв глаза Чонгук видит: омега бесконтрольно содрогается. Глаза закрываются, губы приоткрыты. Дыхание сбилось. Опустив взгляд ниже замечает. Как маленький член выплескивает белую жидкость – семя. Змей улыбается целуя в губы. Руку кладёт на член Тэ, помогая ему кончить. Живот омеги всё ещё напряжён. Семя плещется на живот юноши. — Умничка, — «мой» всё ещё не озвучено, — Ты хорошо постарался. Ждёт, когда омега немного оклемается и придёт в себя. Грудная клетка мышонка замедляется, глаза фокусируются. Тэхён плакал, кончить впервый раз не касаясь себя это нечто. И всё ещё не отложилось в голове. Чонгук оглаживает напряженные мышцы. Когда видит, что омега готов. Пальцами правой руки обхватывает только что обмякший член мышонка, перехватывая свой второй орган. Фиксирует их в одной руке, второй удерживает юношу за талию. Начинает делать первые толчки. Сверху доносятся сладкие стоны. Они тонут в эхе стен, наслаиваются друг на друга. Движения бёдер не сильные. Пробные, неуверенные. Чон двигал бёдрами, медленно наращивая темп. Тэхён хорошо его принимал, член ходил туго, но мог двигаться. Внутри омеги член двигается, надавливая на нужные толчки. Юноше хорошо, он ранежен донельзя. Пальцы лихорадочно хватают, всё что попадается под руку. Волосы альфы оттягивает, ногти царапаю плечи. Губы уже настолько изтерзаны, что кровоточат. Заметив это Чон наклоняется, не сбавляя ритм толчков, облизывает кровоточащие ранки, целует. Ритм бёдер уже долгое время стабильное, ритмичное. Два члена трутся друг об друга. Смешавая предэякулят обоих вместе со спермой омеги. Давление на органы усиливает чувствительность. Чонгук сам чуть не стонет, когда начинает ускоряться. По комнате разносятся хлюпанья, стоны, вздохи, тяжёлое дыхание. Солнце поднимается над горизонтом, первые лучи заглядывают в окна. Они гладят разгорячённые тела своими длинными лучами. Добавляя больше тепла в итак горячую атмосферу. Смазка вытекает из Тэхёна, стекает по бедру. Пачкает покрывало, размазывается по задней части юноши. Змей, чувствуя, что мышонок уже на переделе. Заглядывает в глаза. Пальцами цепляет подбородок, заставляет сфокусироваться на себе. — Мышонок, ты готов принять меня полностью? — голос Чона смешивается с учащённым хлюпаньем. Омега кивает, но сжимается от страха. Не хочет ощущать боль в этот момент. Альфа успокаивающе поглаживает животик. Ждёт, когда юноша успокоится. Ведь если Тэ запаникует сейчас, будет больно им двоим. Тэхён успокаивается, расслабляя мышцы. Змей останавливается. Медленно, мазнув предсеменем по коже живота, надавливает на вход. Второй член идёт туго, омеге сложно принять их обоих. Два возбуждённых органа одновременно давят на стенки. Чон останавливается, войдя на половину. Стон пронзает стены. Горло омеги садиться, не выдержав такого давления. Ким сдавленно дышит, задыхается от избытка чувств. Буквально все рецепторы выкручены на максимум. Тело изнеможённое на пике кульминации. Чонгук входит по основание, вызывая у омеги дрожь во всём теле. Оргазм накрывает обоих одновременно. Семя омеги белыми пятнами капает на живот, растекается. Чонгук перламутровыми каплями кончает внутри. Тело после бурной ночи тяжело, ватное. Альфа выходит, валится рядом. Обнимает омегу большой ладонью, прижимает к себе уже полусонного юношу. Чмокает в висок и засыпает. Завтра они будут убирать следы своей любви, а сегодня вместе погрузиться в мир снов.