Часть 2

​— Что же, на этом я, пожалуй, закончу, — я с размаху захлопнула ноутбук. ​Экран погас, но злость внутри не утихла.Досматривать дораму не было никакого смысла — и так понятно, что главная героиня останется со своим токсичным избранником, а не с тем, кто действительно её ценил. ​Я подошла к балконной двери и распахнула её. На улицу уже опустилась глухая июльская ночь. Воздух был тёплым и неподвижным. Я лениво разглядывала редкие огни ночного города, как вдруг из темноты прилетела бабочка. На удивление смелое насекомое сделало круг и опустилось прямо мне на кончик носа. ​Она была синей. Медленно шевеля хрупкими крыльями, бабочка словно гипнотизировала меня. Этот глубокий лазурный цвет мгновенно пробудил воспоминания о самом светлом периоде моего прошлого — о моей второй жизни. **​Воспоминания** ​Маленькая девочка с весёлым смехом бегала по залитому солнцем лугу. Вокруг пестрели дикие цветы. Малышка остановилась, заворожённо разглядывая лепестки. ​«Вау... В первой жизни я была нелюбимой принцессой, у меня никогда не было времени просто посмотреть на цветы», — подумала она. Тогда же, в теле ребёнка, Роза — так её звали во втором воплощении — пообещала себе: «В этой жизни я буду жить только для себя. И никогда больше не стану умолять о чужой любви». ​Внезапно над бутонами порхнуло яркое крылышко. Синяя бабочка кружилась в воздухе, а за ней потянулись и другие. Малышка Роза искренне улыбнулась — в своей первой, мрачной жизни она никогда не видела ничего подобного. ​Ей захотелось согреть это чудо в ладонях, забрать себе, никогда не отпускать. Детские пальцы резко сомкнулись на синих крыльях. Раздался едва слышный хруст. Девочка намеренно надломила их, чтобы бабочка больше не смогла улететь. Чтобы она навсегда осталась с ней. ​Заметив это, к ней подбежала женщина. Она испуганно ударила Розу по рукам и заставила выпустить покалеченное насекомое. — Роза! Что ты творишь?! Зачем ты это сделала? — в голосе матери звучали ужас и строгий упрёк. ​Девочка посмотрела на неё чистым, непонимающим взглядом и совершенно спокойно, даже холодно ответила: — Потому что она красивая. Я хочу, чтобы она всегда была со мной. ​— Так нельзя! — мать опустилась перед ней на корточки, заглядывая в глаза. — Если тебе что-то нравится, это не значит, что ты имеешь право это уничтожать. Она живая, Роза. Если бы кто-то сломал тебе ноги, чтобы ты не могла уйти, разве ты любила бы этого человека? ​Девочка на секунду задумалась. — Что? Нет, конечно. Как можно любить того, кто делает тебе больно? ​— Вот именно! Так почему ты поступаешь так же? Ты понимаешь, что натворила? Обещай мне, что больше никогда так не сделаешь. — Обещаю... — прошептала малышка. ​Только тогда к ней пришло осознание. В первой жизни её постоянно истязали, и детская психика извратила понятие привязанности. Роза подсознательно считала, что причинять боль — это и есть способ удержать, проявить любовь. Но вторая мама вовремя показала ей истину: настоящая любовь — это когда тебя защищают, а не ломают. ​Наверное, той бабочке было невыносимо больно. Но благодаря её жертве я поняла нечто важное. ** ​«Я так скучаю по тебе, мама... Твои руки были такими тёплыми, когда ты держала меня перед моей смертью. Я бы всё отдала, чтобы снова коснуться их». ​Я скучала не только по ней, но и по отцу из той же жизни. Вспоминала, как он учил меня рыбачить. Это казалось таким сложным, но было безумно весело. Наша огромная добыча едва не утащила меня на дно, и я с громким плеском свалилась в воду. Папа тогда так заразительно смеялся... ​— Ха-ха... — тихо усмехнулась я в пустоту ночи, и по моим щекам покатились горячие слёзы. ​Вспоминать прошлое — это всегда пытка. Туда нет возврата. Вторая жизнь осталась в моей памяти самым ярким, тёплым и счастливым сном. И я даже не знаю, что случилось с моими родителями после моей кончины. Смогли ли они пережить это горе? Или папа с мамой сломались так же, как моя третья мать, которая наложила на себя руки после моей гибели на асфальте? ​Я медленно опустилась на колени прямо на пол балкона, запрокинув голову к ночному небу. В голове эхом отозвались слова отца: «Если мы умрём раньше, Роза, мы станем звёздами. Когда тебе будет тяжело или больно — просто посмотри наверх. Мы всегда будем приглядывать за тобой». ​— Вы всё ещё смотрите на меня? Мама? Папа? — прошептала я, всматриваясь в мерцающие точки. — Мне так одиноко. Я хочу к вам... ** ​В это же время в тускло освещённой комнате мужчина средних лет пересматривал выпуск шоу «Ложь или правда». Каждый раз, когда на экране крупным планом показывали лицо Хэри, на его губах появлялась блаженная, безумная улыбка. ​Но вот ведущая задала вопрос: «Хэри, сколько парней у вас было?» ​Сталкер замер. Его пальцы судорожно сжали корпус телефона. Вся его комната — от пола до потолка — была обклеена фотографиями Хэри. Он следил за каждым её шагом, караулил у агентства и давно вычислил адрес её секретной квартиры. Он искренне верил, что Хэри принадлежит только ему. Что между ними есть особая, ментальная связь. ​— Если честно, у меня было двое отношений, — раздался из динамика нежный голос айдола. ​Секунда тишины — и телефон с грохотом полетел в стену, разлетаясь на осколки. — Нет... Она не могла! — закричал он, хватаясь за волосы. Глаза мужчины налились кровью. — Она только моя! Как ты посмела предать меня с кем-то другим?! ​Его трясло от ярости. Одержимость, подпитываемая годами слежки, окончательно выжгла остатки разума. Он не мог смириться с мыслью, что к его «богине» прикасался кто-то другой. В его безумную голову пришёл новый, идеальный план. ​— А что, если просто запереть её? Да... Запереть там, где никто не сможет её увидеть. Только я. Она будет жить со мной, зависеть от меня. И тогда... тогда она точно полюбит только меня! Ха-ха... Ха-ха-ха! — комната наполнилась его жутким, торжествующим хохотом. ** ​После бессонной ночи мне захотелось проветрить голову. Погода на улице стояла чудесная, рассвет обещал быть мягким. Натянув привычную маску и кепку, я вышла из подъезда и неторопливо пошла по тротуару. ​Спустя пару кварталов у меня появилось странное, липкое чувство, будто в спину кто-то смотрит. Я обернулась — никого. «Паранойя из-за скандалов», — решила я, списывая всё на разыгравшуюся фантазию. ​Достав из кармана наушники, я включила спокойную музыку и свернула на аллею парка. В столь ранний час здесь стояла абсолютная, звенящая тишина. Ни одной живой души. ​Внезапно сзади бесшумно выросла тень. Чья-то тяжёлая ладонь, пахнущая какой-то химией, намертво зажала мне рот и нос. Кислород мгновенно перекрыли. В панике я начала брыкаться, со всей силы бить незнакомца локтями назад, пыталась вырваться и закричать. Но мужская хватка была железной, а мои девичьи силы быстро иссякли. ​— Хэри, ш-ш-ш, обещаю, я не сделаю тебе больно, — раздался над ухом тихий, пугающе ласковый шёпот. — Просто теперь ты всегда будешь со мной. Тебе нужно лишь немного поспать... ​Перед глазами поплыли тёмные пятна. Сознание уплывало. В этот последний миг я горько пожалела о том, что вообще выбрала путь айдола. Лучше бы я осталась обычной, незаметной девушкой. Если бы я только знала, чем обернётся эта слава... Если бы знала... ** ​— Проснись, моя спящая принцесса. ​Этот чужой, вкрадчивый голос заставил меня резко распахнуть глаза. Я обнаружила себя в незнакомой, полуподвальной комнате без окон. Я лежала на кровати, но руки и ноги были намертво привязаны к металлическим столбикам толстыми верёвками. ​Накатила дикая, удушающая паника. Я забилась в путах и закричала что было сил: — Помогите! Кто-нибудь, спасите меня! Пожалуйста! ​В этот момент я до ужаса чётко вспомнила ту самую синюю бабочку из своего детства. Я стала ею. Меня поймали и заперли, сломав мне крылья, чтобы я никогда не сбежала. ​— Хэри, ну зачем ты так кричишь? — мужчина с безумной улыбкой подошёл ближе, держа в руках тарелку с едой. — Ты проспала целых два дня. Я так сильно переволновался, думал, что переборщил с дозой и ты умерла. Но знаешь... — его улыбка стала ещё шире и страшнее, — даже если бы ты умерла, это было бы неплохо. Так ты точно никуда от меня не ушла бы. ​Он поднёс ложку к моим губам, но я намертво сжала зубы. Я не собиралась принимать ничего из рук этого монстра. Насильно впихнуть в меня еду и воду у него не вышло — я яростно выплёвывала всё обратно. ​Когда маньяк понял, что я не подчинюсь, он разозлился и ушёл, оставив тарелку на тумбочке. Я осталась одна в темноте. Кричать было бесполезно — это место явно было изолировано от мира. Силы покидали меня. Обезвоженный организм сдавал позиции. Без воды человек может прожить всего пару суток, особенно после долгого сна под транквилизаторами. ​«Смерть... Только если я умру, я смогу по-настоящему сбежать из этой клетки», — была моя последняя ясная мысль. Перед глазами снова закружились синие бабочки, а над головой словно загорелись тёплые звёзды из моей второй жизни. Мама и папа ждали меня. ​Когда спустя два дня сталкер снова зашёл в комнату, на кровати его ждало лишь остывшее, бездыханное тело. ​Он замер, безучастно глядя на неё. На его лице не было скорби — лишь холодное, болезненное удовлетворение. ​— А ведь я собирался сломать ей ноги, чтобы она не сбежала... — негромко произнёс он в пустоту. — Но так даже лучше. Её прекрасное тело останется целым. ​Он небрежно швырнул принесённый нож на стол, подошёл к постели и опустился на край. С безумной нежностью маньяк обхватил ладонями бледное лицо Хэри и оставил холодный поцелуй на её неподвижных губах.