Заезд.

Оля. Я поняла, что это будет странный проект, ещё до того, как мы зашли в отель, я не особо переживала, просто уже знала что будет не легко. Нас собрали слишком быстро. Без привычной суеты, без нормальных объяснений — просто сообщение: “Документальный проект о группе. Несколько дней съёмок. Отель, изоляция, интервью, архив.” “Изоляция” звучала как что-то медицинское. Но никто не уточнил, от чего именно нас изолируют, для меня было странным решением вообще на это согласиться, но очевидно что без меня бы этого проекта не было, я уж слишком долго находилась в этой группе с абсолютно разными составами. Когда я подъехала, камеры уже были. Их толком даже не скрывали. Обычные, открытые — как будто нас не ловят, а тупо будут ими сопровождать. — Это что, реально всё будет сниматься? — тихо спросила я у координатора. Он улыбнулся так, как улыбаются люди, которые уже всё решили за тебя. — Это документальный формат. Максимально честный. Без постановки. “Без постановки” — смешно звучало. Я больше чем уверена что тут она будет, как и в группе. Когда я зашла внутрь, там уже стояли некоторые участницы, а если быть точнее Даша и Настя, меня это удивило, потому что как я знаю они толком не знали друг друга и мало общались. Я дружелюбно улыбнулась им и поздоровалась, на что моментально получила ответ. Мы обнялись в знак приветствия, но если честно больше всего я ждала тут Катю и Полину. Сам отель был слишком идеальный. Слишком белый. Слишком тихий. Такой, где страшно сделать лишнего движения. Я решила немного прогуляться, осмотреться, направилась в холл где были на вид очень мягкие и удобные диваны. Именно там буквально через пару секунд я увидела ее. Лена стояла чуть в стороне рядом с Мариной, они о чем то общались, но я решила не подавать виду что мягко говоря удивилась увидев ее, хотя вроде было и так очевидно что ее позвали... Зато недалеко от них я наконец то увидела Катю и Полю, я подбежала к ним и мы крепко обнялись, начали дурачиться и я случайно задела плечом Лену. Я не сказала ничего. И она тоже. Как обычно между нами висит тишина и кучу недоговорок, к чему я успела привыкнуть за такое количество времени. — Распределение номеров готово, — сказал кто-то из съёмочной группы, листая бумаги. — Мы постарались разделить так, чтобы было удобно для работы. “Для работы”. Не для нас. — Первый номер: Ольга и Елена. Я почувствовала как внутри меня что то вздрогнуло, но я максимально профессионально попыталась не подавать виду. Я услышала, как Лена медленно выдохнула. Не громко. Но достаточно, чтобы я это заметила. — Ну, хорошо, — сказала я первой. Потому что если молчать дольше — становится хуже. Лена кивнула. Все в ее стиле. Она же у нас такая хладнокровная и серьезная… — Пойдём. И все. Ни “давно не виделись”. Ни “как ты вообще”. Ни даже нормального взгляда. По дороге к номеру рядом шёл координатор. — В номерах будут камеры? — спросила я. — Не постоянно, — ответил он. — Только в ключевые моменты. Интервью, обсуждения… ну и если вы будете готовы говорить. Готовы говорить. Как будто это вопрос готовности, а не желания. Дверь номера открылась. Одна кровать. Сука, она одна… Ванная комната. Стол, диван и телевизор. Окно на город. И тишина, которая сразу стала слишком заметной. Я зашла первой и поставила чемодан у стены, стараясь не подавать виду что мне дико некомфортно. Лена вошла следом, но не сразу. Она задержалась в дверях на пару секунд. Я это почувствовала, даже не оборачиваясь. — Это надолго? — спросила она наконец. Голос спокойный. Почти рабочий. — Несколько дней, — ответил кто-то из коридора. — Возможно больше, если материал будет… интересным. “Интересным”. Ещё одно слово, которое означало: “мы будем вас буквально насиловать аккуратно и красиво”. Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал слишком громко. И я впервые за день почувствовала, что назад уже не очень есть куда выходить. Мы остались вдвоём. Лена сняла куртку и повесила её на спинку стула. Я села на край кровати, просто чтобы занять место и не выглядеть потерянной. — Они реально будут нас снимать всё время? — спросила она. — Не всё время, — повторила я то, что уже слышала. — Но много. Пауза. Та самая, которую никто не заполняет первым. — Забавно, — сказала Лена тихо. — Документалка про нас. Как будто есть что вспоминать. Я подняла взгляд. — Есть. Она посмотрела на меня впервые нормально. Не мимо. Не сквозь. Прямо. И в этом взгляде было слишком много того, что нельзя было сразу назвать. Не злость. Не радость. И даже не обида в чистом виде. Скорее — усталость от того, что всё ещё что-то чувствуется. — Тогда странно, что мы вообще в одном номере, — сказала она. Я усмехнулась. — Они думают, так “естественнее”, хотя мне просто кажется что сделали так специально, что бы было куда уж интереснее, кстати хочу потом пройтись посмотреть как других заселили, нас тут получается в общей сложности 8 девочек. — Естественнее для кого? — резко спросила Лена. И тут же замолчала, будто сама удивилась тону. —Ладно, мне тоже если честно кажется что тут все очевидно продумано так что бы поставить не в очень удобное положение, ну и не удивительно. Я не ответила. Потому что правильного ответа не было. В комнате снова стало тихо. Но это была уже другая тишина. Не пустая. А заполненная тем, что мы не говорим. Я посмотрела на камеру в углу. Маленькая красная точка. Она уже горела. — Нас уже снимают, — сказала я спокойно. Лена даже не повернулась. — Конечно, — ответила она. — А ты думала, они дадут нам время “привыкнуть”? И в этот момент я поняла: это не просто проект. Это попытка заставить нас снова стать “историей”. Но проблема была в другом. История уже давно не совпадала с тем, что между нами осталось.