Слишком честный вечер.

Лена. У нас был совместный ужин, конечно под камерами. Я не люблю ужины в таких форматах. Как минимум это уже не про еду. Это выглядит так, как будто люди пытаются делать вид что все нормально, пока в это время везде кучу камер которые так и пытаются вывести на эмоции, уловить малейшие знаки. Мы сидели за длинным столом, и это было похоже на не очень хорошо собранную команду из прошлого. Кто-то смеялся, кто-то говорил слишком громко, кто-то просто ел и делал вид, что не чувствует камер. Я чувствовала всё. Оля сидела отдельно от меня — с Катей, Полиной и Таней. Она выглядела спокойной. Даже слишком. Она много разговаривала с девочками, смеялась, особо не предавала значения что вокруг нее десятки камер. И это почему-то раздражало сильнее, чем если бы она молчала, хотя возможно это странно. — Тут всё как в реалити, — сказала Таня, накручивая вилку. — Только без права уйти. — Так мы и не можем уйти, — ответила Оля. И улыбнулась. Но не мне, блять, почему я вообще об этом думаю… За другим концом стола сидела я, Марина, Настя и Даша. Наша часть стола была куда спокойнее, мы говорили не о чем, та и в основном я молчала. Вроде пыталась уловить обрывки фраз, но честно говоря не особо то и хотелось. Я почти не говорила. Не потому что нечего было сказать. А потому что любое слово здесь ощущалось как вклад в сценарий, который кто-то уже пишет без нас. Когда ужин закончился, никто особо не торопился, все постепенно расходились по своим комнатам или выходили на улицу подышать свежим воздухом, полюбоваться на закат. Оля ушла с Катей первой. Они пошли как раз таки во двор. Я сидела чуть дольше вместе с Дашей за столом. Камеры буквально на пару минут от нас как будто испарились, и за это короткое время мы успели поговорить, и впервые это был разговор хоть о чем то важном. Я поделилась с ней что меня тревожит, что мне сложно но одновременно хорошо находиться с Олей. Это странно, но так и есть. Прошло около 30-40 минут, уже было 21.50. И только когда я поднялась в номер, я поняла, что устала сильнее, чем думала. Оля пришла после меня, ближе к 22.20. Пока ее не было, я успела немного отойти от всего, просто побыть наедине с собой. Хотя я даже не знаю если быть одной тут лучше, чем без Оли. Оля села на край кровати, я сидела на диване и смотрела в телефон. — Они сегодня почти не снимали нас за ужином, — сказала она. — Значит, завтра будет хуже, — ответила я. Она усмехнулась. — У тебя всегда такой оптимизм? Я отложила телефон. — Это не оптимизм. Это опыт. Пронзила насквозь короткая пауза. Мы легли на кровать почти одновременно, даже не задавая лишних вопросов. Никто из нас не спал, я давно знаю Олю, я чувствую когда она спит или наоборот, это уже как привычка, хотя я думала что забыла даже. Через какое-то время Оля резко села. — Я сейчас сойду с ума от этой тишины, мы можем хоть немного уже поговорить? Я повернулась. — Ты уверена что под камерами тебе будет комфортно хоть что то искреннее сказать? Она посмотрела на меня. Долго. И вдруг встала. — У нас же вроде “день отдыха”, да? — сказала она. — У них — да. — Отлично. Она открыла мини-бар. И достала что-то, что мы явно не планировали трогать. Я не остановила её. Она достала бутылку коньяка. Мы сели на диван, я заполнила наши рюмки которые взяла с полочки с приборами. Сначала разговоры были буквально не о чем, мы просто размышляли над жизнью, думали на счет этого документального фильма, общались на то как поменялась жизнь после расставания. Но постепенно разговор начал меняться. Мы выпили уже больше 4 рюмок. — Слушай, — сказала Оля тише, чем раньше. — Ты любишь меня, хоть немного? Я посмотрела на неё. — Хоть немного, люблю… — Почему ты не пыталась никак со мной тогда связаться… — она усмехнулась. — Мои сообщения ты вообще игнорировала, даже фит отказалась записать. Я долго молчала. Потом сказала: — Мне было плохо без тебя, но и с тобой бы знаешь как сложно было… Тишина. Она допила 5 рюмку и поставила стакан. И вдруг наклонилась чуть ближе. Аккуратно, я даже не сопротивлялась. — А сейчас тогда почему ты со мной вообще даже общаешься? — спросила она тихо. Я не сразу ответила. Потому что это был слишком больной разговор. — Потому что такие обстоятельства, и потому что наверное я могу за долгое время впервые быть рядом с тобой без каких то объяснений, — сказала я наконец. И в этот момент всё стало тише. Даже мысли. Наши мозги полностью уже отключились. Вроде ничего такого и не произошло. Просто наконец то мы осуществили этот разговор, слишком честный разговор двух людей, которых слишком долго заставляли быть не собой. И в какой-то момент я поняла, что уже не контролирую, сколько мы говорим. И насколько близко сидим. Но ведь наши границы не были нарушены, они просто уже не были нам важны. Я потянулась поцеловать в лоб Олю, но она меня опередила и поцеловала в губы, жадно, она показала в этом поцелуе насколько сильно скучала, но и я не была хуже. Мы не переходили грань, хотя это удивительно. Рассудок плывет, мы просто встали с дивана и упали, еще раз встали, еле как доползли до кровати, и снова упали, упали в теплую постель. Мы моментально уснули, без лишних слов, обсуждений. Все случилось так, как должно было случиться.