Глава пятая. Проект "Человек"

***

      Все теоретические материалы, необходимые для выполнения заданий, были сокрыты в принадлежащих Коллегии коллекциях архивов. Пергаменты, свитки, чертежи... Строгие расчёты и наброски. Технические задания, примечания к ним, советы... Задание номер три подразумевало сотворение человека. И отличалось не только сложностью, но и объёмом обязательного для изучения материала. Ни один ангел не справился бы в одиночку. Так что эта работа изначально была рассчитана на "группу лучших из лучших", — таковой была формулировка. Кандидатурой номер один, очевидно, была Целеста. Тут Старейшины сошлись однозначно. Вторым стал Рагуил — не лучший творческий ум, но крайне внимательный к бюрократическим издержкам. Третьим, ко всеобщему удивлению, оказался Люцифер. Ни одному из них не доводилось еще работать в группе. Каждый привык действовать исключительно по-своему, в одиночку. Так что атмосфера в группе царила заочно накаленная. В назначенное время все трое явились в архив. — Итак, — Люцифер нетерпеливо постучал пальцами по золотому краю стола, нарушая тишину, — примечания к заданию номер три. Раздел "Когнитивные пределы". Целеста развернула прилегающие к заданию протоколы. Рагуил тут же придвинулся ближе, его палец упёрся в сияющую строчку текста. — Обратите внимание на протокол три точка один, — сухим, монотонным голосом произнес он, — Ментальный потенциал объекта должен быть строго ограничен рамками установленными в таблицах девять и шестнадцать. Любые отклонения в сторону несанкционированного абстрактного мышления подлежат немедленной... — Этот протокол противоречит примечанию семь, — перебил его Люцифер, — Вот, взгляни сам. В обязанности человека не входит строгое повиновение. Это существо должно быть свободным. Рагуил демонстративно кашлянул. В бюрократических вопросах ему равных не было. А потому любой спор на тему бумаг он считал заведомо выигранным. — Примечание номер семь было написано раньше, а значит протокол три точка один носит коррекционный характер и по отношению к нему в том числе. Люцифер закатил глаза. Он не понимал, чем в таком случае человек будет отличаться от любого другого животного: — Мы не имеем права создавать искусственный барьер. Человек по описанию задания должен быть венцом создания. — А как наложенные ограничения противоречат титулу "венца"? — искренне удивился Рагуил, — Разница с ранее созданными существами будет колоссальной! — Венец не может быть заперт в коробке из предписаний! — Люцифер всплеснул руками, едва не задев стопку чертежей, — Если мы лишим его способности мыслить шире Эдема, мы создадим просто очень сложную игрушку. Оторвись от бумаг и подумай сам. Смысл проекта в том, что человек должен развиваться, верно? А мы — наблюдать за его развитием. — Так он и будет развиваться, — холодно парировал Рагуил, скрестив руки на груди. — Просто более предсказуемым образом.       Время шло. Спор становился все горячее. И дело не двигалось с места. Целеста молчала, переводя взгляд с разгорячённого, полного ярких идей Люцифера на педантичного Рагуила. Она не смела влезать в их диалог. И все же отмечала, что эти двое ангелов прекрасны в своей приверженности делу. Рагуила, без сомнения, ждет блестящее будущее. Дайте ему время, и его убедительно попросят пополнить ряды Старейшин. А Люцифер... Люцифер мыслил категориями, которые пугали и одновременно восхищали. Целеста внимательно следила за ним и за его творчеством еще в те времена, когда он считался лучшим. И подмечала, что абсолютно каждое его творение отличалось какой-то никому неведомой искрой: искренней любовью и частичкой вложенной в него души. Как бы Целеста ни старалась, как бы ни хотела, но достичь такой же самоотдачи почему-то не могла. Она всегда была второй. Даже если Старейшины официально даровали ей титул "лучшей". И в этот момент девушка отчётливо осознала, почему именно ему, этому несносному мечтателю, Мудрейший доверил участие в столь комплексной задаче. — В пункте три точка два указано: "Избегать прямого копирования", — мягко вмешалась Целеста, переводя спор в конструктивное русло. — Наши создания должны быть в меру автономными. Иначе их внимание сразу рассеется друг на друга. Давайте действовать поэтапно. Начнём с одного. С мужчины. Рагуил недовольно нахмурился. Он принялся копаться в текстах в поисках прямого запрета на раздельное создание. В это самое время, воспользовавшись заминкой, легким движением руки и небольшим применением ангельской силы Люцифер внес скромные "коррективы" в строгие формулы. Целеста сделал вид, будто ничего не заметила. Но про себя она улыбалась. — Да, действительно, — обратился Рагуил скорее к самому себе, чем к кому-то из коллег, — Давайте же наконец займемся первым образцом. Иначе (он неодобрительно посмотрел на взбалмошного коллегу) мы так до следующего созыва тут будем спорить. Люцифер демонстративно пропустил своего аппонента вперед. Работа закипела. Из чистейшей небесной глины, искр первозданного света и строгих протоколов они начали собирать новую форму жизни. Люцифер, игнорировал бубнёж Рагуила под руку. Он знал, что небольшие коррективы в формулах приведут к ожидаемому им результату. И Люцифер не ошибся. Скрытые искры его собственной, бунтарской магии мягко вплелись в саму суть формирующегося существа, даруя ему то, чего так боялись Старейшины — непредсказуемость. И вот сияние стихло. На мраморном полу, тяжело дыша, поднялся на ноги первый человек. Его тело было сильным, пропорции — безупречными, но в глазах читалось искреннее непонимание. И какой-то дикий страх. — Кто вы? Кто я? — его голос прозвучал непривычно глухо в ангельских чертогах. — И... почему я "другой"? Где мои крылья? Целеста сделала шаг вперед, её лицо смягчилось тёплой, поддерживающей улыбкой. Больше всего на свете ей хотелось утешить это наивное создание: — О, мой друг, крылья нужны лишь тем, кому приказано летать по строго заданному курсу, — мягко произнесла она. — Нам, ангелам, они нужны, чтобы служить. А ты... ты — человек. Тебя зовут Адам. И ты создан, чтобы быть свободным! Целеста улыбнулась шире, ожидая ответного радушия. Однако по выражению лица Адама становилось очевидно, что его такое объяснение совершенно не устроило. И выдавливать из себя показушное довольство он не был намерен. Мужчина перевел взгляд на Рагуила. Но, казалось, этот тип был заинтересован исключительно в том, чтобы поскорее сделать в блокнотах какие-то записи, чем поддержать контакт с сотворенным им же существом. Тогда взгляд человека намертво зафиксировался на Люцифере. Он требовал разъяснений. И несущий свет, в отличие от остальных, не был намерен избегать ответов. Люцифер медленно подошел к своему творению. В его глазах смешались гордость за творение и едва уловимая, пока еще непонятная ему самому грусть. — Зачем тебе крылья, Адам? — спросил Люцифер так тихо, чтобы никто больше их не услышал, — Небо — это та еще клетка. Сплошные правила. Твоя же сила в том, что ты свободен. И твои мечты, твои цели могут привести тебя куда выше любых Небес. Только будь осторожнее. Чем выше ты взлетишь — тем больнее падать.