Часть 1

Воздух в особняке звенит от напряжения, и Луссурия ловит себя на мысли, что в последнее время эти стены, эти роскошные комнаты, напоминают ему прекрасный хищный цветок, вот-вот готовый захлопнуться. Солдаты нервничают. Они знали, на что шли, но неопределенность их доканывает. Дисциплина пока держится. Бунт неминуем. Неудавшийся переворот, вроде бы оставшийся позади, толкнул их на спиральную дорожку, бесконечно уходящую вниз. Впрочем, конец Луссурия как раз может себе представить. Одна последняя резня, свои против своих. Смерть Варии. Словно банку с ядовитыми пауками, их поставили на дальнюю полку и забыли до поры до времени. Зачем тратить лишние усилия, если все равно сами друг друга сожрут? Профессиональные убийцы, продавшие душу дьяволу в облике мафии, особенно нуждаются в твердой почве под ногами. Сейчас она колышется, как болото, и Луссурия знает единственного человека, который способен вывести отряд на безопасное место. Сильнейший среди них, второй после казненного босса. Законный предводитель Варии, о чем несколько старожилов помнят до сих пор. Никто не видел Скуало вот уже два дня. Его комнаты расположены в отдельной небольшой башне, и охрана из отряда дождя молча пропускает Луссурию, встречая его виноватыми взглядами. Они тоже понимают, что затишье перед бурей несколько затянулось, и не собираются становиться у него на пути. Вне зависимости от его планов. В гостиной, спальне и кабинете у Скуало беспорядок. Уборщиков он перестал пускать месяца четыре назад, и в обычной ситуации это привело бы разве что к толстому слою пыли, ведь личных вещей у него почти нет, но сейчас его комнаты выглядят так, будто Скуало жил по очереди в каждом углу и просто переходил на новое место, когда его что-то переставало устраивать. В маленьком холодильнике Луссурия ожидаемо находит морфий. Обитатель этого притона сидит в углу просторной ванной, обхватив руками коленки и уставившись перед собой. На Луссурию он почти не реагирует. Тот хватает его за подбородок, заставляет повернуть к свету осунувшееся от долгой голодовки лицо. Скуало щурится, пытается отвернуться, и Луссурия отпускает его. Он увидел, что хотел. Расширенные зрачки. – Давно ты накидался? Луссурия присаживается на крышку унитаза, подпирает лицо ладонями. Он, конечно, видел и худшие случаи, но те потом долго не жили, уже не говоря о том, чтобы принести собой пользу и встать во главе отряда убийц. Скуало слабо усмехается и не отвечает. Худой, растрепанный, волосы отрасли чуть ниже плеч, а челка скоро будет как у Бельфегора. – Я пришел, чтобы предложить тебе выбор, – говорит Луссурия. – Или ты сейчас вылезешь из своего дерьма и попробуешь притвориться человеком, или тебя прикончат свои же. Они в шаге от этого, я просто успел первым. – Ты никогда не задумывался, почему Девятый нас не казнил? – голос у Скуало надтреснутый, говорит он медленно, и Луссурия очень хочет сдать его в какую-нибудь хорошую клинику, чтобы над ним поколдовали доктора. Но нельзя. Офицер Варии не имеет права на слабость. Расшатанные нервы, опасная зависимость, все это роскошь для простых смертных. В их рядах слабым не место. На Скуало собственный отряд уже почти поставил крест. Если он хочет выжить, ему придется обойтись своими силами. Луссурия пожимает плечами. – Судя по всему, он решил не тратить патроны. Еще немного, и мы сами друг друга поубиваем. – Все настолько плохо? – А ты как думаешь? Варии нужен предводитель. Людям нужна гарантия, что к ним не явится среди ночи карательный отряд, чтобы отправить их вслед за боссом. – О, пусть они об этом не беспокоятся, – Скуало хрипло смеется. – Ни один из нас не последует за Занзасом туда, где он сейчас. Луссурия с интересом наклоняет голову. Кажется, Скуало еще не все мозги сжег своей отравой. Столько времени прошло, и ведь не проболтался! – О чем ты? Девятый казнил босса. Мы все там были. – Я там был. Я единственный, кто был с Занзасом до самого конца. Ни один из них не произносит это вслух, невысказанные слова будто повисли в несвежем воздухе, и Луссурия уставился на них, очарованный новыми перспективами. – Я впервые попробовал морфий после победы над Тиром, – неожиданно говорит Скуало. – Фантомные боли не давали спать, и я не знал, что еще сделать. Потом бросил. – А сейчас чего? – любопытствует Луссурия. Не то чтобы ему было действительно интересно. Они не настолько близки. Но почему бы не заглянуть в приоткрытую дверь, если она обычно закрыта на семь замков? Скуало слабо пожимает плечами. – Наверное, отходняк до сих пор длится. Я слышал, это иногда происходит волнами. Луссурия о таком не слышал никогда, но спорить не собирается. Скуало придумал хорошее оправдание. Во время двухдневного поединка с Тиром он полностью поседел, таким тяжелым оказался бой. Немного поболеть после настолько почетной победы вполне допустимо, напомнить о ней в нужный момент – сам Бог велел. – Надо привести твои комнаты в порядок, а то их даже уборщикам показать стыдно, – говорит Луссурия. – Я займусь этим, а ты встань и вымойся для начала. "Иначе я постираю тебя вместе с тряпьем," – мысленно добавляет он. Скуало кивает, и Луссурия лезет под раковину в поисках рулона мусорных мешков. Кажется, буря все-таки обойдет их стороной.