Пролог

Снег в том году шёл слишком тихо. Гермиона заметила это ещё в поезде. Никто не смеялся громко. Никто не бегал по коридорам. Даже близнецы младших курсов шептались так, словно Хогвартс мог треснуть от лишнего звука. Замок выглядел выжившим. Не живым — именно выжившим. Каменные стены восстановили, окна заменили, портреты вернули на места, но война въелась в школу, как сырость. Особенно ночью. Особенно в подземельях. — Грейнджер. Она обернулась ещё до того, как узнала голос. Малфой стоял у арки, весь в чёрном, будто траур так и не закончился. На его шее всё ещё виднелся тонкий серебряный шрам от метки. Гермиона почувствовала привычное раздражение. И кое-что хуже. — Чего тебе? — Если Макгонагалл отправила тебя в архив, — тихо сказал он, — не открывай секцию B-19. — Почему? Малфой усмехнулся. Без высокомерия. Без игры. Это было почти страшнее. — Потому что некоторые воспоминания должны умирать вместе с людьми. И ушёл раньше, чем она успела ответить. А ночью Гермиона всё равно открыла секцию B-19. И увидела воспоминание, в котором Люциус Малфой разговаривал с человеком в мантии Ордена Феникса. Человеком с голосом Сириуса Блэка.