Танец на руинах

Рождественский бал после войны был плохой идеей. Все это понимали. Но Министерство настаивало на «символе восстановления», поэтому Большой зал снова украсили серебром и золотом, свечами и зачарованным снегом. Выглядело красиво. И совершенно неправильно. — Ты идёшь? — спросила Джинни, поправляя серьгу. — У меня нет настроения танцевать. — Именно поэтому тебе стоит пойти. Гермиона посмотрела в зеркало. Она выглядела уставшей. Чужой. Словно часть её всё ещё находилась в том архиве. Бал оказался хуже, чем она ожидала. Слишком громкая музыка. Слишком много людей, пытающихся вести себя нормально. Все делали вид, будто война закончилась полностью. Будто призраки не сидели рядом с ними за столами. Гермиона уже собиралась уйти, когда увидела Малфоя. Он стоял у колонны в чёрном костюме, лениво крутя бокал в пальцах. Несколько слизеринок пытались с ним говорить, но он выглядел так, будто мысленно находится где-то очень далеко. А потом поднял взгляд. На неё. И всё вокруг вдруг стало тише. Это было ужасно. И очень опасно. Он подошёл первым. — Ты ненавидишь балы так же сильно, как раньше? — Сейчас сильнее. — Прогресс. Она фыркнула. И впервые за долгое время это был настоящий смех. Малфой замер. Будто не ожидал услышать его. — Что? — насторожилась Гермиона. — Ничего. Но смотрел он так, словно это «ничего» значило слишком много. Музыка сменилась на медленный вальс. — Потанцуй со мной, — тихо сказал он. Гермиона уставилась на него. — Ты сошёл с ума? — Вероятно. — Малфой… — Один танец. Ей стоило отказаться. Правильно было отказаться. Но война ломает людей странным образом: иногда после смерти вокруг начинаешь цепляться за всё, что заставляет чувствовать себя живым. Она вложила ладонь в его руку. И почти сразу пожалела об этом. Потому что он притянул её ближе. Потому что его пальцы были тёплыми. Потому что она снова почувствовала чужие эмоции. Не свои. Его. Страх. Усталость. И что-то ещё. Что-то настолько нежное, что у неё перехватило дыхание. Малфой резко напрягся. Он тоже это почувствовал. — Чёрт, — тихо сказал он. Музыка продолжала играть. Но мир уже трещал. Потому что в этот момент под потолком Большого зала начали лопаться зачарованные свечи. Одна за другой. Словно кто-то выпустил наружу слишком много магии. Студенты закричали. А Гермиона вдруг услышала десятки голосов одновременно. Чужие воспоминания. Чужие смерти. Чужой страх. Она пошатнулась. Малфой поймал её прежде, чем она упала. И прошептал прямо ей в ухо: — Я пытался не втягивать тебя в это. Клянусь.